Он замер, пальцы на боках судорожно сжались и разжались, дыхание стало совсем поверхностным.
Это... дверь, оставленная для него?
Сердце забилось с бешеной скоростью, породив почти головокружительную иллюзию.
Он медленно поднял руку и толкнул дверь.
Вэнь Чэньцю стоял спиной к выходу, развязывая завязки фартука, а услышав шорох, обернулся.
— Пришёл?
Заметив, что он вошёл, Вэнь Чэньцю тут же с улыбкой поманил его:
— Скорее садись за стол, только приготовил, ещё горячее.
Взгляд Му Юньцзюэ прилип к Вэнь Чэньцю, словно притянутый магнитом, и ноги сами собой сделали пару шагов вперёд.
В его хриплом голосе прятался едва заметный даже для него самого трепет:
— ...Я пришёл.
Вэнь Чэньцю уже снял фартук, повесил его на спинку стула и жестом пригласил Му Юньцзюэ занять место:
— Садись, пока не остыло.
Му Юньцзюэ сел напротив Вэнь Чэньцю.
Он чувствовал, как у него слегка подрагивают пальцы — то ли от напряжения, то ли от... охватившего его почти через край вожделения.
Он заставил себя опустить голову, избегая смотреть Вэнь Чэньцю в глаза, и уставился на столовые приборы перед собой.
Вэнь Чэньцю первым налил ему пиалы супа, двигаясь естественно и плавно:
— Рыбный, должен пойти тебе на пользу для восстановления. Только осторожно, горячий.
— Спасибо. — Му Юньцзюэ взял пиалу.
Тепло стенок пиалы сквозь ладонь обожгло самое сердце.
Он набрал ложку супа, подул и отправил в рот.
Бульон оказался наваристым и нежным, с естественной сладостью рыбы и без лишних приправ; он успокоил его желудок, который за целый день самоистязаний немного сводило от голода.
— Ну как на вкус? — Вэнь Чэньцю налил суп и себе, непринужденно поинтересовавшись.
— ...Очень вкусно. — Му Юньцзюэ ответил тихо, голос его всё так же оставался надтреснутым.
— Вот и хорошо. — Вэнь Чэньцю улыбнулся и принялся за еду в тишине.
Этот ужин прошёл в необычном молчании.
Му Юньцзюэ почти не смел издавать лишних звуков, даже пережёвывал пищу предельно осторожно.
Он чувствовал, что взгляд Вэнь Чэньцю время от времени падает на него — спокойный, мягкий, наполненный привычной заботой.
И чем лучше относился к нему Вэнь Чэньцю, чем сильнее доверял, тем яростнее бурлила в душе Му Юньцзюэ липкая грязь.
Он жадно наслаждался происходящим и одновременно чувствовал, как чувство вины разрывает его на куски.
— Кстати, — внезапно нарушил молчание Вэнь Чэньцю.
Он подцепил палочками немного зелени:
— Сегодня в колледже болтал о тебе с коллегами.
Движение Му Юньцзюэ, тянувшегося за едой, резко замерло. Он поднял голову с поистине окоченевшим видом.
Вэнь Чэньцю не заметил его странности и продолжил неторопливо:
— Я упомянул, что у моего соседа потрясающий голос, прямо как виолончель. Им сталоут очень любопытно.
Дыхание Му Юньцзюэ перехватило.
Ему показалось, что кровь бешеной волной прилила к голове.
Вэнь Чэньцю... в колледже, с коллегами... говорил о его голосе?
— П-правда?.. — услышал он собственный сухой голос, горло мгновенно сжалось. — Учитель Вэнь... вы мне льстите.
— Никакой не лести.
Вэнь Чэньцю поднял на него глаза, легко улыбаясь:
— У твоего голоса действительно отличные данные. Заниматься работой, связанной со звуком, — это настоящий дар небес.
Он на мгновение замолк, словно что-то вспомнив, и пару секунд задерживал взгляд на лице Му Юньцзюэ:
— Но... сегодня твой голос звучит как будто чуть хриплее, чем вчера?
Тебе снова нездоровится? Может, выпьешь лекарство?
Зрачки Му Юньцзюэ сузились.
Его раскрыли?
Нет... быть того не может.
Он маскировался безупречно, всё было точь-в-точь как вчера.
Он заставил себя взять себя в руки, опустил глаза, избегая взгляда Вэнь Чэньцю, и постарался вернуть голосу ровное звучание:
— ...Наверное, днём слишком много разговаривал. Всё в порядке, лекарства не нужны.
— Всё же стоит быть внимательнее к здоровью. — Вэнь Чэньцю кивнул и не стал допытываться дальше, вместо этого положив в пиалу Му Юньцзюэ кусочек рыбы.
— Ешь больше рыбы, в ней много белка.
От этого естественного и близкого жеста тело Му Юньцзюэ вновь онемело.
Он уставился на белоснежный кусок рыбы в пиале, на котором еще блестела капля молочно-белого бульона.
Палочки Вэнь Чэньцю только что касались его...
Потоком хлынула невероятно сложная, бурная смесь эмоций.
Неожиданное счастье, жадная эйфория и тошнота, готовая захлестнуть с головой.
Разве он достоин?
Человек с грязными помыслами, чья самая суть — сплошной обман и маска, разве он заслуживает такой чистой и искренней заботы Вэнь Чэньцю?
— Спасибо... — хрипло выдохнул он, потратив едва ли не все силы на то, чтобы не сорваться и не выдать себя еще сильнее.
Он опустил голову и молча проглотил этот кусок рыбы. Вкуса он почти не чувствовал — в горле стоял застрявший ком.
Остаток вечера оба провели в молчании.
Му Юньцзюэ ел без всякого аппетита, а в голове царил полный хаос.
Слова Вэнь Чэньцю о его голосе — было ли это просто брошенной невзначай фразой или... какой-то скрытой проверкой?
А то, что он упомянул любопытство коллег, — праздное ли это поделиться новостью или... намёк на что-то?
Он не смел углубляться в мысли.
После ужина Вэнь Чэньцю, как водится, поднялся, чтобы убрать со стола.
На этот раз Му Юньцзюэ не стал просто сидеть и смотреть: он молча встал и принялся помогать собирать посуду.
Вэнь Чэньцю запротестовал:
— Не нужно, я сам.
— ...Нельзя же вечно вас утруждать. — Тихо произнес Му Юньцзюэ, аккуратно складывая тарелки одну на другую, и понес их к раковине.
Они мыли посуду вдвоем у кухонной раковины.
Му Юньцзюэ стоял рядом с Вэнь Чэньцю и отчетливо чувствовал идущий от того чистый аромат, смешанный с легкими нотками рыбного супа.
Их руки время от времени случайно соприкасались, и сквозь тонкую ткань одежды передавалось живое тепло.
Для Му Юньцзюэ эта сцена совместного быта, до банальности обыденная, была невероятно ценна — словно роскошная, несбыточная иллюзия.
Он жадно упивался этой мимолетной, обычной близостью.
— Господин Му. — Вдруг заговорил Вэнь Чэньцю.
— М? — Му Юньцзюэ повернул голову.
Вэнь Чэньцю выключил кран, вытер руки чистым полотенцем и перевел взгляд на лицо Му Юньцзюэ.
В его вечно мягких глазах сейчас отражался рассеянный свет потолочного светильника, отчего они казались чуть более глубокими.
— Ты не думал о том, — он сделал небольшую паузу, но голос его оставался ровным, — чтобы найти... более размеренную работу с нормальным графиком?
Му Юньцзюэ замер.
— Я заметил, что ты часто засиживаешься по ночам, и лицо у тебя вечно бледное. — Вэнь Чэньцю смотрел на него с беспокойством в глазах.
— Пусть у звукорежиссеров и свободный график, но постоянная путаница дня и ночи сильно подрывает здоровье. Ты еще молод, нужно беречь себя.
Кадык Му Юньцзюэ судорожно дернулся.
— Я... привык. — Услышал он собственный хриплый голос. — К тому же... некоторую работу можно делать только ночью, в тишине.
— Тоже верно. — Вэнь Чэньцю кивнул, словно понимая. — Но всё же постарайся по возможности скорректировать режим. Здоровье — это главное.
Он вытер руки насухо и легко похлопал Му Юньцзюэ по плечу.
Совершенно естественный и короткий жест телесного контакта заставил мышцы Му Юньцзюэ мгновенно натянуться струной.
— Ну вот, всё убрано. — Вэнь Чэньцю повернулся и вышел из кухни. — Поздно уже, и тебе пора возвращаться отдыхать. Не забывай пить побольше воды.
— ...Хорошо. — Отозвался Му Юньцзюэ, чувствуя, что его голос звучит как-то отстраненно, словно чужой.
Он послушно последовал за Вэнь Чэньцю к выходу.
Вэнь Чэньцю приоткрыл для него дверь, впуская холодновато-белый свет лестничной площадки.
— Спокойной ночи. — Вэнь Чэньцю стоял на пороге, а изнутри струился мягкий желтоватый свет, очерчивая его фигуру в особенно нежном ореоле.
Му Юньцзюэ стоял во мраке за порогом, глядя на этот свет и на человека в нём.
— Спокойной ночи... учитель Вэнь. — Тихо произнес он и, почти сбежав от переполнявших чувств, повернулся к двери собственной квартиры.
Он не смел обернуться.
Стоило ему войти в темную прихожую и запереть за собой дверь, как Му Юньцзюэ словно лишился всех своих защитных механизмов — подкосившиеся ноги не держали, и он без сил осел на пол.
В темноте он тяжело и прерывисто дышал, его грудь вздымалась в бурных рывках.
Всё, что произошло этим вечером, казалось прекрасной до нереальности сказкой.
Но запах рыбного супа и аромата Вэнь Чэньзю, застрявший в носу... с пугающей отчетливостью напоминал: это происходило наяву.
Он медленно поднял руку и закрыл лицо ладонями.
Как же... как же Вэнь Чэньцю на самом деле относится к нему?
Как к соседу, о котором стоит позаботиться, немного угрюмому, но в целом вежливому?
Как к молодому парню с приятным голосом и тихим нравом?
Или он... уже о чем-то догадался?
Тот разговор о голосе, тот совет насчет работы — неужели это была просто случайная забота?
Му Юньцзюэ не знал.
Он знал лишь одно: прямо сейчас он балансировал на всё более тонком, хрупком канате.
С одной стороны была желанная, дарованная Вэнь Чэньцю теплота и близость.
С другой — зияющая бездна, сорваться в которую можно было в любой момент.
И у него не оставалось иного выбора, кроме как судорожно цепляться за этот посланный свет и продолжать идти по канату вперед.
Даже если впереди ждало неминуемое разоблачение и холодное отвращение во взоре Вэнь Чэньцю, влекущее за собой изгнание.
Дрожащими пальцами он достал телефон; свет экрана резанул глаза в кромешной тьме.
Он открыл страницу аккаунта Син Дун, видимого только ему самому.
Последняя запись по-прежнему гласила:
[Удостоившись милости богов, я временно укрылся в лучах света.]
Он долго вглядывался в эти слова, после чего его пальцы замерли над строкой ввода и оставили новый текст.
[Я... могу жить лишь во тьме, где не светит солнце, и жадно осквернять его вечную ночь.]
Отправить.
Он выключил телефон и уткнулся лицом в колени.
Лишь спустя долгое время он поднялся с холодного пола. Ноги от долгого сидения онемели и одеревенели, словно принадлежали кому-то другому.
http://bllate.org/book/25378/3025517
Готово:
