Сюэ Юньчжоу со времен своего переноса в этот мир еще никогда не был столь прилежным и усердным. Целых несколько дней подряд он тщательно проверял собственное имущество. И хотя золото, серебро и нефритовые изделия оказались подлинными, в бухгалтерии другой лавки обнаружилось множество похожих проблем. Самым очевидным среди них было то, что крупные суммы серебра уходили в неизвестном направлении.
В прошлый раз, не задумываясь глубоко и поддавшись сиюминутному гневу, он отправился прямиком в шелковую лавку потребовать ответа. Он никак не ожидал, что там кроются еще более серьезные подозрения. А вспомнив коварство и злодейство своего дешевого папаши, Юй Цин подумал, что за этим вполне может скрываться какая-то невыразимая тайна.
На этот раз он сперва сдержался. Опасаясь спугнуть змею и вызвать подозрения у отца, он прикинулся, будто ничего не знает, а втайне подослал людей незаметно понаблюдать за лавкой.
Управляющий Ли же, смертельно испугавшись угроз Сюэ Юньчжоу, тут же помчался в Поместье маркиза докладывать Сюэ Чуну.
Услышав, что его сын вдруг заинтересовался делами лавки, Сюэ Чун сильно удивился. Однако он все же не был управляющим Ли и к тому же считал, что прекрасно знает своего сына, поэтому сохранил полнейшее спокойствие. Лишь кивнув, он равнодушно произнес:
— Я понял.
Когда управляющий Ли удалился, Сюэ Чун позвал своего доверенного слугу и велел ему заняться этим делом:
— Как только появятся новости, немедленно доложи.
Слуга принял приказ и удалился. После этого несколько дней подряд стояла полная тишина. Узнав, что Сюэ Юньчжоу больше не продолжает расследование, Сюэ Чун окончательно успокоился и подумал про себя: Наверняка это просто совпадение.
Просидев в Княжеской резиденции несколько дней и решив, что его дешевый папаша наверняка ослабил бдительность, Сюэ Юньчжоу, словно черепаха, осторожно высунул голову. Впрочем, он все еще не решался действовать опрометчиво, а потому решил пока отложить это дело и сначала навестить госпожу Кан.
Он только велел Юй Цюну подготовить карету, как вошел Хэ Юань.
Сюэ Юньчжоу: «……»
Хэ Юань окинул взглядом приготовленные на столе подарки и спросил:
— Куда собрался?
— Навестить матушку, — без долгих церемоний ответил Сюэ Юньчжоу.
В последнее время Хэ Юань то появлялся, то исчезал, регулярно заходя сюда, чтобы выразить свою заботу, и Сюэ Юньчжоу постепенно к этому привык.
Хэ Юань переложил вещи на столе и сказал:
— Я поеду с тобой. Велю управляющему Хэ приготовить еще подарков.
Сюэ Юньчжоу на мгновение остолбенел и тут же замахал руками:
— Н-н-нет, не нужно. Ваша светлость человек занятой, не стоит утруждать себя такими мелощами.
— Так и должно быть, — бросил Хэ Юань и тут же отдал распоряжения слугам.
Сюэ Юньчжоу пришлось послушно согласиться.
В последнее время он все меньше понимал этого человека, чувствуя, что тот слишком сильно отличается от того жестокого и сладострастного Регента, о котором ходили легенды.
Усевшись в карету, Сюэ Юньчжоу бросил косой взгляд на Хэ Юаня и подумал: В последнее время не было слышно, чтобы он с кого-то содрал кожу, так что бояться его теперь вроде бы и не за что. К тому же, судя по его наблюдениям, этот человек — сущий аскет. Любой, кто скажет, что Регент падок на женщин, услышит от меня возмущенные возражения. Впрочем, если его аскетизм действительно вызван проблемами по той части, его и впрямь можно только пожалеть...
Заметив на лице юноши легкое выражение жалости, Хэ Юань счел это странным. Нахмурившись, он произнес:
— Пересядь сюда, чего уселся так далеко?
Сюэ Юньчжоу поспешно, словно услужливый лакей, поддвинулся ближе.
Карета быстро доехала до места, где жила госпожа Кан, и остановилась у входа в переулок.
Едва войдя во двор, Сюэ Юньчжоу увидел, как Мясщица тащит за ухо в дом своего мужа-сюцая и орет во всю глонь:
— Ах ты проклятый сюцай! Старая карга велела тебе присматривать за сыном, а ты утащился на поэтический кружок стишки сочинять! Нужен нам вообще этот дом или нет?!
Сюцай, отчаянно изворачиваясь, жалко лепетал в оправдание:
— Это меня позвали, мне было совестно отказываться...
— Тьфу! Я целый день кручусь как белка в колесе, обо всем хозяйстве забочусь только я! А ты даже посидеть спокойно не можешь! И еще столько оправданий находишь! Жить надоело?!
Сюэ Юньчжоу повернулся к Хэ Юаню:
— Ваша светлость, здесь живут самые простые простолюдины, а вы человек благородного происхождения, может...
— Ничего страшного, — перебил его Хэ Юань и первым направился вглубь двора.
Сюэ Юньчжоу слегка поперхнулся. Увидев его невозмутимое выражение лица, он снова удивился: неужели это и вправду Регент, обладающий огромной властью в феодальном обществе? С чего вдруг такая близость к народу?! Что здесь не так?!
Госпожа Кан никак не ожидала, что Хэ Юань приедет вместе с Сюэ Юньчжоу. Сильно испугавшись, она поспешно выразила ему почтение, а когда перевела взгляд на сына, в ее глазах читалось крайнее замешательство и тревога.
Хэ Лянцай преподнес гостинцы и, прихватив Юй Цюна, удалился.
Сюэ Юньчжоу посмотрел на Хэ Юаня и подумал, что такая здоровенная и рослая фигура посреди комнаты лишь делает и без того невысокий потолок еще ниже.
Обменявшись с госпожой Кан дежурными любезностями, Хэ Юань перевел взгляд на лицо Сюэ Юньчжоу и, заметив, что тот уставился на него в задумчивости, спросил:
— Что такое?
Сюэ Юньчжоу сделал два шага вперед, почти вплотную прижавшись к нему плечом, и прикинул на глаз их рост. В его груди вновь поднялось странное чувство.
Этот Хэ ростом точь-в-точь как второй старший брат, неудивительно, что иногда со спины он до боли напоминает второго брата.
Заметив стеклянный взгляд юноши, Хэ Юань протянул руку и щелкнул его по лбу:
— Я тебя спрашиваю.
Сюэ Юньчжоу вздрогнул от столь непривычно близкого и ласкового жестка: Черт! Его что, и вправду второй брат вселился?!
— Т-так это... Я пойду готовить еду! — решив, что он либо страдает от любовной тошноты, либо у него рассудок помутился, Сюэ Юньчжоу потащил госпожу Кан на кухню. — Мам, чем помочь?
Госпожа Кан как раз наливала чай для Хэ Юаня. Изначально она не собиралась заставлять сына работать, но при мысле о том, что с ним пришел этот пользующийся дурной славой Регент, она решила отправить сына на кухню.
Закрыв дверь, мать и сын принялись переговариваться шепотом. Перебирая овощи, госпожа Кан тихо спросила:
— Юньчжоу, а как к тебе относится ван?
Сюэ Юньчжоу неловко хихикнул:
— Нормально.
— Говори правду!
— И правда нормально! — испугавшись, что она станет тревожиться, Сюэ Юньчжоу поспешил подчеркнуть: — Самую правду! Ван ко мне очень хорошо относится. И хотя он немного суров, в нем нет ничего страшного, как о том говорят в слухах.
Госпожа Кан наполовину верила, наполовину нет, окинув сына оценивающим взглядом:
— Руку он на тебя не поднимал?
Сюэ Юньчжоу замахал руками:
— Нет-нет! Ничего подобного и в помине не было!
Госпожа Кан всё еще сомневалась, но вспомнив, с каким почтением Хэ Юань только что отнесся к ней самой, решила, что слова сына вполне могут быть правдой. К тому же, каков бы ни был нрав этого человека, к ее сыну он наверняка относится внимательно, иначе ему не было нужды лично тащиться сюда.
Поразмыслив немного, госпожа Кан спросила:
— Выходит, ван тебя и впрямь балует?
Сюэ Юньчжоу передернуло от холода: Балует черта с два!
— А... да вроде балует... — если сравнивать с теми, кого секут плетьми.
Заметив, что цвет лица у сына вполне здоровый, госпожа Кан немного успокоилась и подтолкнула его:
— Ступай-ка обратно. Оставлять вана одного на улице — верх неуважения. Даже если он не станет винить нас, в душе у него может что-то зародиться.
Сюэ Юньчжоу кивнул, но перед уходом снова притянул мать к себе и шепотом спросил:
— Мам, я тебя кое о чем спрошу.
— Говори.
— Ну... насчет отца... — заметив, как у нее изменилось лицо, Сюэ Юньчжоу поспешно пояснил: — Я просто интересуюсь, неужели в Поместье маркиза настолько не хватает денег?
Смягчив выражение лица, госпожа Кан ответила:
— Раньше недостатка в деньгах не было, а как теперь — я не знаю. Зачем ты спрашиваешь?
— Просто любопытно, — подумав, Сюэ Юньчжоу снова спросил: — А не знаешь ли ты, на что в Поместье маркиза уходят самые большие суммы?
Помотав головой, госпожа Кан припомнила прошлое:
— Об этом мне не доводилось слышать.
Госпожа Кан покинула Поместье маркиза уже много лет назад, и Сюэ Юньчжоу изначально не рассчитывал узнать от нее что-то стоящее, поэтому особого разочарования не испытал. Помовем матушке рис и закинув его в котел, он вышел наружу. Вспомнив, что скоро понадобятся зеленые луковки, он снова сорвал парочку прямо на грядке во дворе. Но только он выпрямился, как услышал шум со стороны соседнего двора.
Сюэ Юньчжоу повернулся на звук и увидел Мясщицу, которая со встревоженным лицом широким шагом направлялась к нему, надрывая горло:
— Юньчжоу! Юньчжоу!
Впервые в жизни услышав от нее столь вежливое обращение и зная ее крутой простонародный нрав, он сразу догадался, что у нее к нему дело.
Так и оказалось. Подбежав, Мясщица вцепилась ему в руку и с покрасневшими глазами, полными отчаяния, закричала:
— Юньчжоу, выручай! У меня сынок в бреду от жара горит! Ты человек знатный, у тебя наверняка есть знакомые искусные лекари! Умоляю, помоги, боюсь, если еще помедлить, с моим мальчиком случится...
Сюэ Юньчжоу испугался. Ее сынишке, кажется, было всего года три-четыре. Когда такие малыши подхватывают сильный жар, любая неосторожность может привести к тяжелым последствиям. А уж в эту эпоху, при куда более низком уровне медицины, исход в подобных случаях и вовсе мог оказаться непредсказуемым.
— Погоди, я спрошу у вана! Всё будет хорошо! — успокоив ее, Сюэ Юньчжоу бросился в дом на поиски Хэ Юаня.
Хэ Юань, услышавший шум, уже собирался выйти сам и при его появлении сразу спросил:
— Ищешь лекаря?
— Да, — кивнув, Сюэ Юньчжоу бросил лук на стол.
Хэ Юань произнес:
— Придворных лекарей сюда не привезешь, но в резиденции есть свои врачи, и мастерство у них неплохое.
С этими словами он вышел во двор, подозвал Хэ Лянцая и отдал ему необходимые распоряжения.
Хэ Лянцай был потрясен до глубины души. Он сопровождал Хэ Юаня уже более двадцати лет и никогда не видел у него ни капли милосердия, тем более по отношению к презренным простолюдинам. Но будучи человеком бывалым, он быстро взял себя в руки и тут же подозвал одного из телохранителей, скрывавшихся в тени, приказав ему немедленно вернуться в резиденцию и привезти врача.
Мясщица никак не ожидала, что всё решится так легко. И хотя она смертельно боялась этого Регента, сейчас, охваченная тревогой за жизнь ребенка, она уже не могла думать ни о чем другом. К тому же, каков бы ни был итог, этот прославившийся своей жестокостью Регент оказывал их семье огромную услугу. Она уже была готова одолжить ручную тележку и везти сына сама, а тут один приказ — и лекарь прибудет сюда напрямую.
Как тут было не испытывать глубочайшей благодарности?
Мясщица вытолкнула вперед сюцая, и они вдвоем опустились на колени, рассыпаясь в тысячах благодарностей перед Хэ Юанем.
Глядя на иссеченное ветром лицо Мясщицы, по которому потоками текли слезы, Сюэ Юньчжоу вдруг ощутил прилив невыносимой тоски. Перенеслись в этот непонятный древний мир, он всё чувствовал себя так, словно парит в невесомости, витая где-то на задворках привычной жизни, с неизменным ощущением отстраненности и стороннего наблюдателя. Но сейчас, видя, как обычно сильная Мясщица рыдает в три ручья, он внезапно осознал, что пустил корни в этом мире.
Хочет он того или нет, вокруг него живут реальные, из плоти и крови люди со своими радостями и печалями. А та страна, в которой он оказался, пусть в столице пока и относительно спокойно, снаружи уже охренена огнем смут, и в любой момент всё это может затронуть его собственную жизнь.
Теперь он самый настоящий древний человек, и какими бы ни были его современные мысли, оторваться от этого мира у него больше не получится.
Заметив, что он застыл в оцепенении, Хэ Юань потрепал его по затылку:
— Идем в дом.
Сделав пару шагов вслед за ним, Сюэ Юньчжоу машинально коснулся затылка и снова уставился на спину Хэ Юаня с растерянным выражением лица.
Не услышав позади шагов, Хэ Юань оглянулся, затем вернулся, схватил его за запястье и потащил в комнату.
Лекарь прибыл очень быстро. Обеспокоенная госпожа Кан тоже заглянула туда и, услышав вердикт доктора о том, что «угрозы жизни нет», позволила всем вокруг шумно выдохнуть с облегчением.
Хэ Лянцай обладал отменной сообразительностью: он уже обрисовал лекарю суть недуга ребенка и велел прихватить с собой все возможные медикаменты. Поэтому, едва врач закончил осмотр, Мясщица с поразительной сноровкой принялась варить отвар, приставив следить за огнем мужа-сюцая, а сама снова подошла поблагодарить Хэ Юаня и Сюэ Юньчжоу.
Глядя на убитый вид сюцая, Сюэ Юньчжоу неожиданно для самого себя решил сунуть нос в чужие дела. Воспользовавшись тем, что Хэ Юань не смотрит, он присел рядом с сюцаем на корточки и тихо спросил:
— Как ты думаешь, толку с твоей сдачи экзаменов и получения ученой степени в нынешние времена?
Сюцай взглянул на него и промолчал.
— Тебе страшно задним умом? — снова спроил Сюэ Юньчжоу.
У сюцая покраснели глаза, он кивнул и сдавленно произнес:
— Во всем виноват я... Если бы я сидел дома как положено, с сыном бы ничего не случилось. А случись с ним что худое, я бы... — с этими словами он отвесил себе звонкую пощечину.
Сюэ Юньчжоу перехватил его руку:
— Ладно-ладно, понял — и хватит. Смотри, как твоей бабе тяжело. Ты же мужчина, мужлан, должен же ты брать на себя ответственность и жалеть жену с ребенком, разве нет?
Сюцай кивнул:
— Я... я больше не буду читать книги...
Разозленный его непонятливостью, Сюэ Юньчжоу аж затылок схватил:
— Тьфу, я же не это имел в виду! Я просто напомнил: можешь чем-то помочь по дому — помогай. В чтении книг нет ничего плохого, просто во всем нужно знать меру.
Сюцай ошеломленно моргнул и снова кивнул.
Сюэ Юньчжоу хлопнул его по плечу:
— Я пойду поем.
Сюцай поспешно вскочил:
— П-поешьте здесь!
— Не нужно, вам еще за ребенком смотреть, не церемоньтесь. — Сюэ Юньчжоу нашел это забавным: раз этот сюцай догадался предложить гостям еду, значит, в нем все же наблюдался некоторый прогресс.
Обедали Сюэ Юньчжоу и Хэ Юань у госпожи Кан. Теперь она смотрела на Хэ Юаня с некоторым одобрением и мысленно шептала молитвы: неважно, исправился ли он или просто балует Юньчжоу, но раз уж он способен делать добрые дела, пусть продолжает в том же духе!
Опасаясь, что Хэ Юань спешит обратно, да и сам Сюэ Юньчжоу держал в уме другие дела, они не стали долго засиживаться у госпожи Кан: перекусили, посидели немного и собрались в обратный путь.
Заметив, что Сюэ Юньчжоу сидит в карете какой-то рассеянный, Хэ Юань спросил:
— Остались дела?
Сюэ Юньчжоу пришел в себя:
— Да. Если у вана есть дела, может, вернетесь в резиденцию первыми?
— Куда ты собираешься?
— Я... я еду на свое поместье.
— Я с тобой.
— !!! — Сюэ Юньчжоу недоверчиво уставился на него: неужели этот прославленный Регент настолько свободен от забот?!
Сохраняя невозмутимый вид, Хэ Юань притянул его поближе к себе:
— Не сиди у двери, опасно.
Назвав кучеру пункт назначения, Сюэ Юньчжоу снова послушно прижался к нему боком. Не успел он проехать и пары минут, как тот снова принялся переставлять его ноги.
— Сиди прямо.
Сюэ Юньчжоу: «……»
Вообще-то, ты сейчас просто лапаешь меня, признайся?
Карета неслась во весь опор и вскоре выехала за городскую стену. Стояла пора осеннего сбора урожая, и по обочинам дороги повсюду виднелись согнувшиеся за работой фигуры на золотистых полях.
Сюэ Юньчжоу преисполнился сентиментальности: он с давних пор знал, что жизнь подле трона сильно отличается от глухомани, где царя не видать, но не предполагал, что до такой степени. Не будь вокруг постоянных слухов о смуте в Поднебесной, он и впрямь решил бы, что государство процветает в мире и покое.
Сюэ Юньчжоу бросил взгляд на Хэ Юаня, отчаянно желая выдать фразу: Братец, как правитель, что ты думаешь по этому поводу, могу я взять у тебя интервью?
Вскоре они добрались до поместья.
Привыкший к подставам от своего дешевого папаши, Сюэ Юньчжоу мысленно приготовился увидеть вокруг полное запустение. Каково же было его удивление, когда на месте обнаружился прекрасный, обильный урожай.
В свое время управляющий Чэнь из Поместья маркиза уверял, что поместье приносит отличный доход, но Сюэ Юньчжоу тогда пропустил это мимо ушей. А когда несколько дней назад он проверял счета, там почти ничего не значилось. Теперь же стало очевидно: вся проблема крылась в бухгалтерских книгах, которые его драгоценный папаша, судя по всему, снова подчистил себе в карман.
Управляющего поместьем звали Сунь. Никак не ожидавший их внезапного визита управляющий Сунь перепугался до полусмерти, поспешно зазвал их в дом и, суетясь на ходу, преподнес чай, трясясь всем телом:
— В поместье все скромно, хорошего чаю нет, прошу вана и ванфэй не гневаться.
Сюэ Юньчжоу отмахнулся:
— Ничего страшного, я просто посмотреть заглянул.
В этот момент за дверью раздался зычный голос:
— Управляющий Сунь, старший брат Фань и остальные пришли!
Лицо управляющего Суня слегка изменилось. Поспешно выйдя наружу, он зашептал тем, кто стоял снаружи:
— Быстро отправляйте их назад!
— Кто пришел? — раздался за спиной голос Сюэ Юньчжоу.
Сунь опомнился, торопливо обернулся и низко поклонился:
— Докладываю ванфэй: это пара нанятых крестьян, чтобы жать пшеницу.
Сюэ Юньчжоу улыбнулся:
— Раз так, пусть подходят, не обращай на нас внимания.
Управляющий Сунь замялся и вновь согнулся в поклоне:
— Слушаюсь.
Желая взглянуть на урожай в поле, Сюэ Юньчжоу предложил Хэ Юаню прогуляться вместе. Не успели они отойти далеко, как столкнулись нос к носу с шедшими им навстречу семью-восемью мужиками.
Сюэ Юньчжоу улыбнулся им:
— Вы те самые крестьяне, которых управляющий Сунь нанял убирать пшеницу?
Шедший впереди мужчина лет сорока с крепким телосложением и неожиданно внушительной осанкой сложил руки в приветственном жесте:
— Именно так.
Сюэ Юньчжоу внутренне удивился: тот совсем не походил на простого пахаря. Списав его уверенный вид на то, что мужик просто не знает его высокого положения, он уже собирался продолжить путь, как вдруг заметил, что взгляд собеседника упал на Хэ Юаня, а лицо неуловимо переменилось.
Следом этот человек сжав кулаки опустился на колени и зычно произнес:
— Простой народ в лице Фань Маошэна приветствует вана!
Уголки губ Хэ Юаня едва заметно дрогнули. Это имя казалось ему знакомым: когда-то этот человек был генералом, стяжавшим немало ратных побед, но несколько лет назад неожиданно подал в отставку. Кто бы мог подумать, что он объявится здесь.
Помолчав немного, Хэ Юань произнес:
— Поднимайся.
Мужчина и остальные следовавшие за ним крестьяне встали как по команде — их движения были до странного синхронными.
Взгляд Хэ Юаня чуть сузился:
— Я думал, генерал Фань вернулся в родные края, никак не ожидал встретить его здесь.
Покачав головой, генерал Фань вздохнул:
— Изначально дома оставалась престарелая матушка, и ваш покорный слуга собирался вернуться, чтобы отдать ей последний сыновний долг. К сожалению, не прошло и двух лет, как матушка скончалась. Выждав положенный срок траура, я вместе с женой и ребенком скитался по дорогам и в конце концов добрался до столицы.
Хэ Юань кивнул, не став больше ничего расспрашивать.
Сюэ Юньчжоу, не ожидавший, что перед ним настоящий генерал, сначала хотел предложить гостям чаю, но, заметив прохладное отношение Хэ Юаня, ограничился парой дежурных фраз в духе «прошу прощения за неучтивость».
Фань Маошэн повел людей на поле убирать урожай, а Сюэ Юньчжоу с Хэ Юанем совершили прогулку вдоль межей. В какой-то момент Сюэ Юньчжоу оступился, и Хэ Юань тут же подхватил его за руку.
Сюэ Юньчжоу промелькнула мысль: А этот Хэ часом не следит за мной каждую секунду?
Они пробыли там почти до самого вечера и двинулись в обратный путь. Приникнув к окну кареты и любуясь тем, как закатное солнце раскрашивает башни городской стены, Сюэ Юньчжоу в очередной раз остро прочувствовал, что он теперь самый настоящий житель древности.
Как никогда прежде затосковав по второму брату, он погрузился в свои мысли, как вдруг резко услышал крик кого-то из телохранителей:
— Ваша светлость, берегитесь!
Почти одновременно с этим Хэ Юань стремительно бросился вперед, крепко прижал к себе Сюэ Юньчжоу, и оба они рухнули на пол кареты.
http://bllate.org/book/25376/3025339
Готово:
