Умывшись и приняв ванную, я лежала в постели, ворочаясь с боку на бок: то глуповато хихикала, то о чём-то тревожилась.
Поправив воротиш одежды, я перекатилась к князю И. Он лежал с закрытыми глазами, но не спал — в такой позе, будто уже собрался отправляться в гробу. Я поглядела на него, и мне стало смешно. Вспомнилось, как раньше кто-то другой частенько принимал точно такой же вид. Тогда я обожала вламываться к нему в комнату и докучать ему. Не справляясь с моими выходками, он каждый раз перед моим приходом притворялся спящим, вытягиваясь так прямо, что становился похож на мумию.
По привычке положив голову князю И на живот и обхватив рукой одну его руку, я заговорила:
— Скажи, что это значит — со стороны Ши Цзин?
Естественно, в ответ не прозвучало ни звука.
Вот если бы братец был рядом! Он понимал абсолютно всё и наверняка смог бы ответить на любой мой вопрос.
— Точно, тебе нельзя спать здесь сегодняшней ночью.
Я приподнялась, подняла князя И на ноги и принялась выталкивать его наружу.
Я толкала его до тех пор, пока мы не добрались до дверей комнаты Цяньцю. Кто-то внутри услышал шум и отворил дверь, но вышел вовсе не Цяньцю — это оказалась Ваньдай. Я вздрогнула от неожиданности и выпалила:
— Вы! Вы всё-таки крутите шашни!
Ваньдай откинула со лба прядь волос и, закатив глаза с видом человека, натерпевшегося до предела, зевая, произнесла:
— Чего тебе? Глубокая ночь на дворе, а ты всё не спишь. Денёк сегодня выдался донельзя хлопотный, а завтра ведь ещё придётся тащиться на рынок семечки вместо тебя продавать...
Я перевела взгляд на князя И и заявила:
— Он всё молчаливо подтвердил.
— Подтвердила я твою голову! Мой братец в последние дни вообще не ложился в кровать, целыми днями патрулирует окрестности. А у меня крыша над комнатой до конца не починена — как пойдёт дождь, так целыми днями сырость стоит. Вот я и воспользовалась тем, что он не спит, и пришла тайком передохнуть на пару дней... И докуда домыслилась твоя фантазия?!
Да это ты сама, полагаясь на свои боевые искусства, вечно таскала вино на крышу и пила там, а выходя наружу, то и дело взмывала вверх и то и дело сносила солому с крыши хижины!Король И сегодня ночует с тобой! — я затолкала князя И внутрь.
Как же так? Неужели сегодня тебе больше не нужна эта прекрасная живая подушка для обниманий?
Ещё бы.
Вернувшись в комнату, я стала ждать, пока Ши Цзин явится ко мне со сладким признанием.
Однако суровая реальность неизменно жестока: я ждала-ждала и в конце концов заснула, даже не укрывшись одеялом...
Ранним утром, помрачнев и тяжело вздыхая, я отворила дверь, и оттуда в комнату вкатился какой-то человек — приглядевшись, я узнала князя И.
Почему ты свернулся калачиком здесь? Обижал ли тебя Ваньдай? — подняв его, спросила я.
В этот момент Ваньдай как раз выходил из комнаты Цяньцю. Услышав шум, он торопливо заговорил:
Эй-эй, тут уж не моя вина! Он сам не захотел делить со мной постель, посреди ночи ушёл и просидел у твоей двери целую ночь. Я хотел накинуть на него пальто, но он отказался, да ещё и запретил мне стучать в твою дверь — кажется, он был очень сердит. Неужели ты опять чем-то обидела его, Ваше Величество? Я же давно говорил: хоть князь И и глуповат, и не умеет говорить, но кое-что он всё-таки понимает. Не стоит говорить при нём неприятные вещи...
Что ты такое говоришь? Я ведь не могу... в конце концов, он мой брат, к тому же в таком состоянии...
А кто раньше подозревал, что у тебя с твоим братом какие-то странные отношения? Что такое, другим чужие слухи можно без разбору слушать, а самой тебе уже и нельзя?
Дело вовсе не в этом!
А в чём же? Непостоянная и ветреная, ты и правда никуда не годишься...
Эй, с чего ты взяло?!
Раз нет — так относись к княрю И всей душой!
Чего ты злишься? Кажется, тебя это вообще не касается! К тому же у меня уже есть любимый человек!— Вы же у нас господин канцлер, верно? М-м, я так и знал, любовь можно сотворить, к тому же внешность господина Су безупречно прекрасна, так что неудивительно, что император пал духом. Но князь И — человек хороший, прехороший человек! Когда мы с братом только попали к императору, князь И был еще в полном порядке, просто воплощение непревзойденной элегантности. Только вот, ради такого, ради такого...
Я опустил голову, даже не смея произнести: господин Су вовсе не тот, кто мне нравится.
Я — жалкий мальчишка, в чьем сердце и глазах отпечатался лишь Цзычжоу. Что я мог испытывать к нему, кроме уважения?
Ваньдай похлопал меня по плечу, подмигивая и строя рожи:
— Понял, в чем был не прав? Тогда относись к князю И как следует. Хоть он теперь и превратился в такое, по крайней мере, все его тело цело и невредимо. Чего бы ты ни захотел, император, разве не тебе всем руководить? Это всяко лучше, чем лежать под кем-то, превозмогая боль и заглядывая человеку в глаза.
— Ваньдай, ты слишком испорчен... — я утер пот со лба и повернулся, собираясь вернуться в комнату за умывальными принадлежностями, как вдруг увидел Ши Цзина, который уверенной походкой направлялся к нам. — Император, ваш покорный слуга выяснил, кто истинный виновник прошлого убийства.
— Правда?! Вот здорово! Наконец-то можно спать спокойно, теперь местные крестьяне, должно быть, перестанут от нас прятаться?
— Император, нормальный человек в первую очередь должен побеспокоиться о том, кто этот убийца! Какое нам дело до того, прячутся эти крестьяне или нет? — бессильно вздохнул Ваньдай.
Он повернулся к Ши Цзину:
— Генерал Ши, кто истинный виновник? Кто отдал приказ? Зачем было покушаться на батрака Лю Шаня?
— А еще на наших поросят... — вставил я.
Ваньдай бросил на меня презрительный взгляд, а Ши Цзин посмотрел на меня и вытащил руку, которую до этого прятал за спиной: на его запястье была тупо обвита большая черная змея.
— А! Черная мамба!
Я от испуга отступил на несколько больших шагов назад.
— Император знает эту змею?
Ваньдай с подозрением обернулся ко мне.
— Знаю, конечно знаю! Жутко ядовитая!
Раньше дома телевизор смотреть приходилось, там вечно про черных мамб крутили передачи, к тому же эта змея тоже черная, и она насмерть отравила Лю Шаня — наверняка это была черная мамба.
— Ваш покорный слуга не знает второго названия этой змеи — черная мамба, однако здесь, в окрестностях Шанцзина, такую змею называют горной тысячеликой, а местные крестьяне и вовсе именуют ее плоскоголовой. Эту змею целенаправленно дрессировали, она попала сюда не случайно.
Пот прошиб меня. Оказывается, это не черная мамба, просто я пересмотрел телевизора и начитался романов, ошибочно полагая, что смертоносной бывает только черная мамба.
Ши Цзин, спокойно продолжая говорить, зажал змею за голову чуть ниже шеи и крепко сжал пальцы. Спустя пару мгновений туловище змеи, до этого намертво опьяневшее запястье, безвольно обвисло — очевидно, она околела.
— Лю Шань, возможно, случайно задел ее во сне, разозлил, и она укусила его в шею. Хоть он и знал, что нужно сделать крестообразный разрез на ране и выпустить яд, к несчастью, эту змею специально выращивали, и ее яд в десятки раз сильнее обычного. Увы, Лю Шань не успел выпустить яд и скончался. Насколько известно вашему покорному слуге, в момент смерти на Лю Шане была надета одежда, лично пожалованная императором... Судя по всему, кто-то тайком управляет ядовитыми змеями, чтобы навредить императору.
— Это из-за меня погиб Лю Шань...
Я плюхнулся на землю.
— Не говори так. Император видел, как Лю Шань изо всех сил старался ради нас на работе, а сам ходил в лохмотьях, и пожалел его, по доброте душевной подарив одежду. Император и сам не ожидал, что все так обернется, не вини себя слишком сильно.
Ваньдай присел на корточки, утешая меня.— Как тут не винить себя? Куда ни пойду, везде приношу одни беды. Я ведь хотел лишь возделывать здесь землю да жить самой обычной жизнью, но, судя по всему, этому не суждено сбыться. Придется мне все-таки возвратиться в ту темницу...
Я обхватил голову руками и уселся прямо на землю, словно сдувшийся мяч.
— Ваше Величество, я прибыл сюда по поручению господина Су, чтобы спешно защищать вас. Можете не беспокоиться: на сто ли вокруг простираются дозоры моих людей. Осмелюсь заверить: ни одна ядовитая тварь больше не подберется к вам близко, так что Ваше Величество можете смело заниматься тем, чем пожелаете.
Заниматься земледелием в сопровождении целой армий стражников и главного защитника страны?
Можно ли придумать что-то более нелепое?
И вот на глазах у этой толпы зрителей — растеряв всякий облик, пристроившись на корточках у дороги, есть и пить, как какой-то крестьянин, а если станет жарко — раздеваться и лезть плескаться в реку? А если холодно — греться у жаровни?
Шутите?!
— Господин Су все устроил поистине безупречно, ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха...
Лицо мое покрылось черными полосами, я был готов рыдать от бессилия.
Покончив с завтраком, Ваньдай вытащил несколько десятков небольших глиняных кувшинов, наполненных семечками. Эти сосуды Ваньдай предварительно скупил у каких-то местных крестьян: в древности не было ни полиэтиленовых пакетов, ни вакуумной упаковки, так что для такой снеди, как семечки, годилась лишь подобная глиняная посуда с узким горлышком. Конечно, какими герметичными коробочками пользуются богачи, мне видеть не доводилось.
Раньше, в деревне, мне уже доводилось сопровождать третьего брата, когда он отправлялся торговать. Тогда он притащил в город корзину яиц — всего сотню с небольшим штук. По пятьдесят фэнов за штуку, выходило около пятидесяти с лишним юаней. Иными словами, целый месяц собираешь яйца, а выручаешь чуть больше пятидесяти юаней.
Пятьдесят с лишним юаней — да этого бы мне прежде не хватило даже на один поход в KFC.
Но для третьего брата и остальных эти пятьдесят юаней служили карманными деньгами на полгода.
Ума не приложу, откуда он услышал, будто я обожаю KFC, но после продажи яиц он во что бы то ни стало решил меня угостить. Зная, каким тяжелым трудом даются эти деньги, разве мог я позволить ему тратиться на меня? К тому же KFC — вовсе не такая уж полезная еда. Раньше я питался там по большей мере из-за своего привередливого нрава и лени возвращаться домой на обед. На самом же деле курица, которую готовила мама, была в бесчисленное множество раз вкуснее любой стряпни из KFC.
Мама...
— Ваше Величество, что с вами опять? Глаза покраснели.
Ваньдай ткнул меня в спину.
— Ах, пустяки. Придумал, во что упаковывать будем?
— Упаковывать?
— Балбес, неужели покупатели станут уносить товар в пригоршнях!
— Ну это-то я знаю. В городе есть лавка, где продают бумажные пакеты, туда все торговцы лепешками за ними ходят. Только скажи, Ваше Величество, не кажется ли тебе, что сперва стоило бы подумать, найдется ли вообще покупатель? Хотя генерал Ши и обжарил их так, что на вкус они отменные, ведь толком-то их никто никогда не пробовал!
— Не бойся, хорошее вино не боится глухих переулков. К тому же вы с князем И возьмете по горсти и будете всюду лузгать их на ходу — глядишь, у кого-нибудь слюнки потекут, сами подойдут и спросят.
— Какое тут вообще отношение к виноделию?
— ...Пойдем.
— Генерал Ши тоже с нами пойдет?
— Этот подчиненный готов сопровождать вас, — отчеканил Ши Цзин, сложив руки в приветствии.
Наша процессия вошла в город. Из-за незаурядной внешности князя И, Ши Цзина и остальных это появление произвело небольшой фурор. Особенно княрец И — уж никак не ожидал, что он окажется даже популярнее Ши Цзина!
— Да все потому, что люди сразу видят в нем дурачка, вот и пялятся на его лицо без всякого смущения, не боясь покраснеть. Даже подходят вплотную или будто бы случайно врезаются ему в грудь, а он ведь ни капельки не злится... — завистливо протянул Ваньдай.
Я зыркнул на него, задвинул князя И себе за спину и спросил:
— Ваньдай, ты деньги взял? Идем за бумажными пакетами.
— Только не говори! Ты меня спрашиваешь про деньги? Мой старший брат — казначей.
— И что теперь делать? Он-то не пошел с нами...
— Может, заложим князя И каким-нибудь дамочкам на часок? Раз уж на него такой спрос.
— Твою мать, мы пришли семечками торговать, а не плотью! Ты можешь перестать сыпать своими тупыми идеями?
— И что же нам делать? У нас и вправду при себе нет ничего ценного. Сам же вздумал дурью маяться и выехал из дворца налегке.
— Да ты!
— В чем дело? — Ши Цзин протиснулся сквозь толпу и подошел к нам.
Ваньдай аж просиял, бросил на меня взгляд и кивком указал на Ши Цзина.
Как можно! Я возмущенно уставился на него в ответ.
Ваньдай же беспечно свистел, состроив вид, будто его это совершенно не касается.
Мне пришлось переступить через гордость:
— Ш-Ши Цзин, у тебя... у тебя есть деньги?
— Ваше Величество нуждается в них?
Пересилив себя, я кивнул.
Ши Цзин отвязал от пояса парчовый мешочек, развязал его, достал слиток золота и вложил мне в ладонь. Я вспотел:
— Е-есть медные монеты? Если нет, сойдут и серебряные обрезки...
Он с недоумением посмотрел на меня, а затем медленно покачал головой:
— Нет. Зато у меня есть серебряные банкноты...
У меня загорелись глаза:
— Какого номинала?
— Серебряные банкноты бывают достоинством по меньшей мере в пять тысяч лянов, иначе их не разменяешь. Ты ведь больше полмесяца провел среди простого народа, а до сих пор не знаешь элементарных вещей. К тому же в семье Ши, полагаю, пользуются купюрами не меньше чем на десять тысяч лянов, — презрительно фыркнул Ваньдай.
Ши Цзин извлек пачку ассигнаций. Написанные там четким традиционным письмом слова «десять тысяч лянов» я все-таки разобрал.
— Нося с собой такие крупные суммы, ты всякий раз расплачиваешься ими за обед в таверне?
— Опять ты шутишь. Генералу Ши стоит лишь заглянуть в собственную семейную таверну, разве с него там возьмут плату? — заметил Ваньдай.
— Значит, мы больше ничего купить не сможем?
— Этот подчиненный действительно не видит нужды что-либо покупать.
И то верно: чего только у него дома нет.
— Зачем тогда ты носишь с собой деньги?
— Господин Су велел — на случай непредвиденных нужд Вашего Величества.
— ... — я долго молчал, а затем смиренно произнес:
— Раз уж мы на людях, не называйте меня Ваше Величеством. Звите меня просто третьим братцем.
— Тц! Тошнотворно, и не подумаю, — отвернувшись, сплюнул Ваньдай.
— Тогда пусть будет Цзычжоу. Чем вам всем так не угодило обращение третий братец? Когда меня так называет Су Хэ, мое сердечко каждый раз начинает колотиться как безумное.
— Как знаешь.
— Этот подчиненный повинуется.
— И что нам теперь делать? — Только теперь я понял, что предельное богатство тоже способно порождать заботы.
— Погодите, эта моя шелковая лента вполне сойдет за залог... — Ши Цзин снял с волос ленту. Вышивка на ней была искусно выполнена, вырученных за нее денег должно было хватить.
Затем он вытащил из волос князя И запасную деревянную шпильку и — я даже не успел толком разглядеть как — невероятным образом закрепил прическу всего одной этой деревяшкой! Издали он стал больше похож на обычного ученого мужа, и от былой генеральской кровожадности не осталось и следа, но его ученое платье колыхалось без малейшего ветерка — сразу видно, что он мастер боевых искусств высочайшего уровня.
— Талант!
Я молча показал ему большой палец.
Ши Цзин купил бумажные пакеты, мы расфасовали по ним семечки, достали кисть, тушь и бумагу, я написал рекламное объявление и примостился с товаром прямо на шумной улице.
http://bllate.org/book/25336/3020412
Готово: