Глава 3. Сватовство
Юный отрок проснулся рано утром.
Позавтракав, Чи Цанхай вновь помрачнел, глядя на стоявшую перед ним пиалу с отваром.
Он пил лекарство уже три дня. Хотя традиционные китайские средства действовали не так быстро, как современные пилюли, в последние дни он старательно берегся от холода и отдыхал, так что болезнь отступила уже на семь десятых. Беда была лишь в том, что отвар оказался донельзя горьким, и Чи Цанхай смертельно тосковал по современным лекарствам в готовых формах...
Повернув голову к окну, он увидел залитый мягким, уютным солнцем двор и тут же вспомнил, что уже несколько дней не покидал комнаты:
— Инь Син, я хочу выйти прогуляться.
Инь Син на мгновение растерялась:
— Молодой господин, может, не стоит? На дворе уже глубокая осень.
Чи Цанхай лишь спустя пару секунд сообразил, что служанка имеет в виду одиннадцатый месяц по лунному календарю. Жизнь в первой его ипостаси осталась слишком далеко позади, и ко многим местным названиям месяцев и дат он еще не привык. Улыбнувшись Инь Син, он успокоил ее:
— Ничего страшного, я только во двор. У меня уже кости затекли от лежания.
Инь Син больше ничего не сказала. Отворив шкаф, она извлекла на свет два халата на тонкой вате — больше никакой зимней одежды у него не водилось. Возле шкафа также валялся воротник из меха енотовидной собаки; Чи Цанхай долго разглядывал его, пока не вспомнил, что это опушка от роскошной долинки, которую Линь Даньян подарил ему много лет назад. Правда, не прошло и нескольких дней, как Чжао потребовала отдать эту шубу ей, и от нее остался лишь один воротник, который Инь Син тайком спрятала...
Чи Цанхай скривил губы, натянул оба халата и направился к выходу, а Инь Син послушно последовала за ним, прижимая к груди злополучный меховой воротник.
Стоило только переступить порог, как ледяной северный ветер пронизал его насквозь:
— Вот черт...
Он совсем забыл, что теперь он — изнеженный третий молодой господин, который целыми днями сидит взаперти и обладает хрупким телосложением, а вовсе не студент-медик, занимавшийся тхэквондо, и не доктор Чи, способный без устали шагать по несколько километров в горах с тяжелым медицинским рюкзаком за плечами.
— Инь Син, скорее, давай сюда воротник, — попросил Чи Цанхай.
Девушка тут же повязала его вокруг шеи:
— Молодой господин, может, вернемся в комнату?
И хотя воротник не спасал от всех бед, по крайней мере, шею перестало продувать. Немного привыкнув к холоду на улице, Чи Цанхай почувствовал себя лучше, чем пару минут назад:
— Всё в порядке, пройдемся.
Сейчас ему не стоило лишний раз показываться на глаза в других частях усадьбы, но, к счастью, в его собственный двор никто и никогда по доброй воле не заглядывал. Сделав пару кругов вокруг двора, он начал задыхаться. Делать было нечего, пришлось остановиться, чтобы перевести дух, и заодно сделать комплекс общеразвивающих упражнений. Инь Син смотрела на него во все глаза, совершенно ничего не понимая, а Чи Цанхай мысленно ухмылялся: должно быть, сейчас со стороны он выглядит сущим безумцем.
Посидев еще немного на потрескавшемся каменном табурете и погревшись на солнышке, Чи Цанхай из-за холода вернулся в комнату. Чтобы поправить здоровье, требовалось время.
Едва он устроился, как в дверь постучали. Инь Син открыла створку, велела визитеру подождать в прихожей, а сама подошла к хозяину и протянула письмо:
— Молодой господин, только что доставили.
Чи Цанхай взял конверт и смутно припомнил стоявшего в прихожей мужчину:
— Инь Син, он из какого двора?
— Мутоу — сын Юнь Нян, — ответила та.
Тут Чи Цанхай вспомнил. Юнь Нян была его кормилицей и в свое время прибыла в дом в качестве приданого его матери. Мутоу был чуть старше его, в детстве они даже играли вместе, неудивительно, что лицо показалось знакомым. Взглянув на конверт в руке, он поманил Мутоу пальцем, подзывая ближе:
— Ты теперь в караулке служишь? Как так вышло, что письмо принес именно ты?
— Матушка велела мне внимательно относиться ко всему, что касается молодого господина, — ответил Мутоу. — Сегодня как раз выдался случай, вот я и принес его лично. Сам я не в караулке, я простой разнорабочий.
Чи Цанхай глубоко нахмурился. По идее, кормилица молодого господина должна занимать весьма высокое положение в резиденции. Однако после смерти его матери Юнь Нян сослали в поместье заниматься самой тяжелой работой, а Мутоу определили в простые слуги. При этой мысли он невольно сжал кулаки: семья Чи действительно не желала оставлять места под солнцем для этой матери и ее сына.
Вздохнув, он поднял взгляд на Мутоу и произнес:
— Хочешь остаться при мне и служить мне?
В глазах Мутоу мелькнул живой блеск, и он кивнул.
Чи Цанхай остался доволен. У Мутоу было открытое, честное лицо; держался он с достоинством, без раболепия и заискивания, но внушал доверие. К тому же Чи Цанхай в резиденции Чи по-прежнему оставался третьим молодым господином, чье положение было ниже травы, однако Мутоу все равно предпочел остаться рядом с ним. Раз он сын Юнь Нян, его преданность не вызывала сомнений.
Повернувшись, он достал из многоярусной шкатулки несколько нефритовых украшений вместе с деревянным ларцом и передал их Мутоу:
— Сноси это в ломбард, сбывай по частям. Позже я договорюсь со старшим управляющим, чтобы тебя перевели служить в мой двор.
Мутоу бережно спрятал нефритовые вещицы за пазуху, аккуратно завернул ларец в ткань и, унеся его в боковую комнату, только после этого вышел.
Чи Цанхай одобрительно кивнул: парень толковый.
Опустив взгляд на конверт, он узнал почерк управляющего Чэнь. Внутри обнаружился еще один конверт, на этот раз без единой надписи. Вскрыв и его, он нашел записку всего из двух строк:
Жди меня. Буду в семье Чи через два дня. Линь Даньян.
Уголки губ Чи Цанхая изогнулись в усмешке: этот дядя определенно приходился ему по нраву.
Он изначально планировал дождаться приезда Линь Даньяна и лишь потом нанести визит своему отцу. Однако глава семьи Чи и Чжао опередили его события. Когда слуга явился с сообщением, что третьему молодому господину велено явиться во флигель для приема гостей, Чи Цанхай на мгновение опешил, но, поразмыслив с минуту, внезапно всё вспомнил и холодно усмехнулся.
Чи Цанхай с удовольствием попритворялся бы больным, да и сам люто ненавидел холод, но у него в арсенале было всего два ватных халата. По дороге через открытые со всех сторон галереи его продувало насквозь, так что к моменту прибытия в переднюю комнату притворяться уже не имело смысла: состояние действительно ухудшилось, и его пробило на непрекращающийся кашель и чихание.
Когда он попытался поприветствовать старших, но оба раза его слова прерывались приступами чихания, Чжао нетерпеливо взмахнула платком:
— Ладно, ладно, садись уже.
Чи Цанхай только этого и ждал. Кивнув, он устроился на стуле в стороне. В парадной зале было тепло, но его все равно знобило. Посидев так какое-то время, он наконец перестал чихать и тут же услышал голос, от которого у него неприятно защемило в груди:
— Цанхай, у отца есть к тебе разговор.
Чи Цанхай замер, а затем медленно повернул голову к сидевшему на возвышении мужчине. Тот, кто должен был приходиться ему самым близким человеком в этом мире, на деле оказался главным виновником гибели его матери и его собственной прошлой смерти. Ему казалось, что после целой прожитой жизни вид этого человека больше не вызовет в нем никаких чувств, но теперь он понял, что в глубине души по-прежнему пылает жгучая ненависть.
Чи Цанхай ничего не ответил и лишь бесстрастно уставился на главу семьи. Чи Юдэ от одного только этого взгляда почувствовал раздражение, тем более что лицо парня было до боли похоже на Линь Ши. Мужчина невольно нахмурился, но тут же разгладил брови и заговорил мягким, участливым тоном:
— Вчера из резиденции князя Чжэньнаня присылали людей с вестью. Они изъявили желание заключить с семьей Чи союз через брак. Это величайшая удача для нас, мы и мечтать не могли о столь высоком покровительстве. Цанхай, цени свое счастье. Когда император издаст указ, ты войдешь в резиденцию князя Чжэньнаня в качестве супруга наследника.
Чи Цанхай мысленно вздохнул: так и есть. В прошлой жизни резиденция князя Чжэньнаня тоже засылала сватов, только гораздо позже. Поскольку официального сватовства еще не состоялось, а Чи Юдэ слег с болезнью, те двое дураков-старших сыновей ради наследства просто выставили его вон, и вскоре он скончался от болезни. Чем именно тогда все закончилось, он уже не знал.
Опустив глаза, Чи Цанхай скрыл насмешливую улыбку:
— И впрямь великая удача. Только Цанхай не смеет присваивать себе столь щедрый дар небес, лучше уступить его старшим братьям.
Чи Юдэ остолбенел. Он никак не ожидал услышать подобное от младшего сына:
— Не нужно скромничать, твои братья не станут оспаривать твое право.
Мысленно холодно усмехнувшись, Чи Цанхай придал голосу испуганное звучание:
— Но отец всегда говорил, что Цанхай — проклятая звезда. Если теперь отец отправит это бедствие в резиденцию князя Чжэньнаня и там из-за меня что-нибудь случится, не обречет ли это весь клан Чи на казнь с уничтожением девяти поколений родни?
Услышав про казнь и истребление клана, Чи Юдэ разъярился так, что у него округлились глаза. Стукнув кулаком по маленькому столику, он взревел:
— Наглец! Что за бред ты несешь?! Возомнил о себе невесть что, думаешь, твоим проклятием можно задеть самого князя Чжэньнаня?
Выражение лица Чи Цанхая сделалось еще более жалостливым:
— Но ведь Цанхай свел в могилу матушку! Все эти годы я чувствовал тяжелую вину перед ней. Не стоит мне больше выходить на улицу и приносить людям несчастья, лучше я останусь дома. Отец, можете не беспокоиться, старшие братья непременно справятся со всеми делами куда лучше меня.
Чи Юдэ затрясся от гнева. В свое время они действительно внушили Чи Цанхаю, будто его мать Линь Ши умерла родами именно из-за него, поскольку он принес ей смерть своим рождением. Кто же знал, что он теперь припомнит их же слова! И что теперь — признавать его проклятой звездой или нет? Подавив гнев, Чи Юдэ ощутил от слов сына такое неприятное чувство, будто наелся протухшей еды:
— Готовься к свадьбе, и точка. О прочем тебе заботиться не нужно.
Чи Цанхай больше не произнес ни слова. Он долго и пристально смотрел на мужчину, затем уголки его губ приподнялись в улыбке, он отвесил Чи Юдэ легкий поклон и отчетливо произнес всего одно слово:
— Хорошо.
Не дав отцу опомниться, он продолжил:
— Я забрал Мутоу к себе в слуги во двор, полагаю, в этом малом отец мне не откажет.
С этими словами он грациозно усмехнулся, развернулся и вышел из передней залы, оставив ошеломленных хозяев стоять в растерянности.
Чи Юдэ долго смотрел ему вслед, не в силах прийти в себя. Он всегда считал младшего сына слабохарактерным, бессловесным и незаметным. В свое время он использовал Линь Ши ради собственной выгоды и потому никогда не испытывал теплых чувств к порожденному ею ребенку. К тому же здоровье у Чи Цанхая с детства было слабым, и Чи Юдэ был уверен, что тот долго не протянет, а потому пустил все на самотек. Но теперь, когда подвернулась столь выгодная партия, он радовался, что от этого мальчишки все же есть хоть какая-то польза. Он рассчитывал, что Чи Цанхай не станет возражать, ведь тот вечно тяготился чувством вины. Кто бы мог подумать, что этот парень одарит его столь презрительным и даже сочувственным взглядом! А эта неожиданная для его лет сдержанность, глубинная рассудительность и решительность? Неужели он все эти годы недооценивал младшего сына? И что еще за Мутоу?
Чжао поначалу испытывала злорадство от того, что Чи Цанхай станет наложником-мужчиной в чужом доме. Но теперь, когда он согласился так легко, не выказав на лице ни боли, ни гнева, на душе у нее снова заскребли кошки:
— Сударь, только поглядите на него, он совершенно отбился от рук! Если позволить ему войти в резиденцию князя Чжэньнаня, как бы он не опозорил весь наш клан Чи.
Чи Юдэ прищурился:
— Терпи его выходки, пока не настанет срок. Как только он окажется в том доме, у нас появятся отличные шансы устроить Мучуаня и Мушаня на хорошие должности. Нынешний префектурный чиновник Хуайнаня уже в преклонных летах, а если мы окончательно сроднимся с кланом Лянь, это наверняка поможет мне занять то кресло. Уж третий ранг чиновника мне будет обеспечен.
На лице Чжао проступила улыбка, но обида все еще жгла ее изнутри:
— Он столько лет даром ел и жил за счет семьи Чи, послужить дому — его прямой долг. А Мучуань и Мушань изо дня в делают все ради семейного благополучия, содержат этого дармоеда. Я боюсь, как бы он слишком не возгордился и не потерял лицо. Нам следует проучить его заранее, чтобы знал свое место.
Разве Чи Юдэ не понимал, что Чжао просто хочет поизмываться над Чи Цанхаем напоследок? В другое время он бы закрыл на это глаза. Но сейчас парень должен стать законным супругом наследника, и если посторонние замечали бы следы побоев, это выглядело бы скверно. К тому же его собственное здоровье в последнее время хромало: в пояснице и животе то и дело возникали спазмы, что сильно портило ему настроение. А тут еще Чжао принялась зудеть о том, что законной женой должна быть она, а ее сыновья никак не могут выбиться в люди... Услышав ее речи, Чи Юдэ разозлился еще сильнее:
— Хватит! До самой свадьбы никому не сметь соваться к нему во двор, чтобы не создавать лишних проблем!
С этими словами он встал и вышел, даже не взглянув на жену.
Чжао в изумлении смотрела ему вслед. За все эти годы он никогда не повышал на нее голос и не говорил ей резких слов, а теперь прикрикнул из-за этого паршивого щенка! Лицо ее исказилось от злобы.
Вернувшись в свой двор, Чи Цанхай не спешил заходить в дом. Холод пробирал до костей, но ранил не столько мороз, сколько человеческое равнодушия. Обведя взглядом запустевший двор, заросший сорняками и дышавший запустением, он горько усмехнулся про себя: неужели всю свою жизнь он провел вот так? И при этом они ухитрялись внушать ему, что подобное существование — его искупление, его заслуженная кара...
Медленно дойдя до старых качелей, на которых он любил качаться в детстве, он присел на дощечку. Быть может, всего через пару дней он покинет это место. Пусть здесь не было ничего дорогого сердцу, на душе все равно скребли кошки — все-таки он прожил тут шестнадцать лет.
Инь Син смотрела на фигуру молодого человека на качелях, чье лицо, казалось, озарялось серебристой вуалью лунного света, и невольно подумала: как же он хорош собой, прямо вылитая покойная госпожа.
Заметив этот взгляд, Чи Цанхай обернулся:
— Что такое?
Инь Син улыбнулась:
— Молодой господин, до чего же вы красивы.
Чи Цанхай равнодушно пожал плечами:
— Вот как.
В какой бы жизни он ни находился, все вокруг твердили о его привлекательной внешности. Но для него самого главным достоинством этого красивого лица было лишь то, что больные, глядя на него, расслаблялись и переставали испытывать лишнюю тревогу. Во всем остальном от такой внешности не было никакой пользы. А теперь его и вовсе собирались выдать замуж за мужчину.
В государстве Мяньси действительно разрешалось брать в жены мужчин. Однако сколько бы наложниц ни держал господин, законный муж у него мог быть только один, и никто не брал мужчину в качестве главного супруга, поскольку тем самым человек добровольно лишал себя законных наследников по прямой линии. Многие наследственные титулы передавались исключительно по мужской линии первенствующему сыну от законной жены. Поэтому, сколь бы высоким ни было положение князя Чжэньнаня, брак его наследника с мужчиной не мог быть радостным событием. Даже если был издан императорский указ и соблюдены все свадебные обряды, даже если клан Лянь не станет открыто чинить ему препятствия, жизнь в том доме превратится для него в череду унижений и самое неловкое положение, какое только можно вообразить.
Пусть он прожил немало лет и ни разу не заводил романтических отношений, пусть ему в целом было все равно, с кем делить жизнь — с мужчиной или женщиной, — но знатные кланы вроде семьи Лянь совершенно не входили в его планы. С какой стати ему, едва выбравшись из одного огня, тут же бросаться в другой? К тому же он вовсе не собирался потакать желаниям Чи Юдэ. Выдавать замуж сестру... то есть его самого? Размечтались!
Чи Цанхай знал: стоить ему как можно скорее покинуть семью Чи, как он превратится в обычного простолюдина, и резиденция князя Чжэньнаня ни за что не станет его разыскивать. Расторгнут ли они помолвку или заменят невесту — Чи Цанхай больше не имел к этому никакого отношения. Единственное — его ненависть к Чи Юдэ стала еще чуточку сильнее.
Чи Юдэ снова предал его, даже не попытавшись узнать его волю и не подумав о том, каково придется ему на чужбине. Для него Чи Цанхай был всего лишь инструментом. Он мог биться об заклад: когда Чи Юдэ услышал об этом предложении, у него и тени сомнения не возникло. Тот наверняка схватился за эту возможность обеими руками, стремясь поскорее избавиться от него и породниться с резиденцией князя Чжэньнаня. Глава семьи Чи теперь непременно возвысится, да и те два сынка, скорее всего, получат какие-нибудь тепленькие местечки на госслужбе — и все это ценой его жизни. Поистине выгодная сделка.
При этой мысли Чи Цанхай вспомнил о так и не увиденном наследнике. Пожалуй, ему стоит написать будущему супругу письмецо и провести с ним небольшую воспитательную беседу. Даже если сделка не состоялась, худой мир лучше доброй ссоры. В конце концов, этот наследник тоже оказался пешкой в чужих руках...
http://bllate.org/book/25329/3019577
Готово:
