Нин Юйфэй думал всю дорогу, но так и не смог ни к чему прийти.
Впрочем, его решение порвать было непоколебимо! Как ни крути, а высказать это нужно! Рано или поздно придётся рубить с плеча, а раз уж он настоящий мужчина, то должен смело встретить эту паршивую жизнь!
Нин Юйфэй как следует подбодрил себя, с гордым и бравым видом вернулся в Поместье графа, но стоило ему припарковать флаер и ступить на порог, как он услышал доносившиеся изнутри голоса.
Это что за тон у тебя? Я вырастил тебя, а теперь ты вышла замуж и стала графиней, так возомнила о себе невесть что? Забыла родного отца, бросила семью? Я тебе так скажу, Ян Жоюнь: без меня, без семьи Ян смогла бы ты так удачно выйти замуж? Смогла бы жить в таком богатстве?!
Этот гневный рев звучал поистине зычно, ничуть не напоминая голос человека старше семидесяти лет.
Из гостиной донесся мягкий голос: Папа, не сердись, давай поговорим спокойно. Это был голос Нин Цзыань.
Однако старик вовсе не собирался уступать, его голос становился только громче: Поговорить? О чем тут говорить? Я вырастил неблагодарную волчицу, о чем мне с ней говорить? У других людей дочери только и думают о престарелых отцах и матерях, а эта моя? Вышла замуж и знать дорогу в родительский дом забыла, является хорошо если раз в полгода! И вот я наконец заглянул к ней, а что я слышу в ответ? В душу нож вонзает, прямо нож в душу вонзает!
Чем дальше он говорил, тем сильнее его голос срывался на плач.
Ян Жоюнь от начала до конца хранила молчание, зато Нин Цзыань мягко и терпеливо увещевал тестя.
Стоявший снаружи Нин Юйфэй не стал заходить. Он нахмурился, потрясенный всплывшими в памяти воспоминаниями.
Семья Нин была небольшой и жила очень дружно, а вот дед по материнской линии, семья Ян, представлял собой настоящее мутное больто, от которого хотелось держаться как можно дальше.
Этот дед Нин Юйфэя носил баронский титул, который в кругах имперской аристократии едва ли ценился выше простонародного. Хотя они и жили на Столичной планете, условия их жизни порой уступали семьям второго и третьего эшелонов на других планетах-колониях.
Пусть титул и был низким, но ежегодное жалованье всё же выплачивалось. Если бы Ян Цинхай вёл себя благоразумно и степенно, его жизнь не была бы такой уж плохой, но он оказался человеком совершенно ненадёжным. В молодости кутил и пропадал из дома, а на старости лет пристрастился к азартным играм… Этот человек отравлял жизнь окружающим столько, сколько себя помнил: в молодости изводил родителей, после женитьбы — жену, а дожив до старости, принялся портить жизнь детям.
Загубив до смерти одного человека, он даже не думал раскаиваться и продолжал цепляться за живых, превратившись в настоящую пиявку, готовую на всё ради собственного комфорта, в то время как судьба остальных его не волновала.
Честно говоря, Нин Юйфэй впервые видел, чтобы кто-то был настолько эгоистичен.
Ян Жоюнь обладала стойким характером и никогда не смотрела на этого старого отца с улыбкой, но Нин Цзыань отличался мягкосердечностью. Стоило тестю пустить слезу, как тот неизменно приглашал его в дом. Как ни крути, это был родной отец его жены. Нин Цзыань глубоко уважал Ян Жоюнь, а потому выказывал поистине безграничное терпение и снисходительность к старику, который ее вырастил.
Каждый раз в таких ситуациях Ян Жоюнь испытывала злость и бессилие. Муж поступал так лишь потому, что искренне дорожил ею, но вот этот её отец… Эх, говорят, что дети не должны обсуждать грехи родителей, но это лишь те, кому не довелось столкнуться с подобным отцом.
Раз Ян Жоюнь молчала, Ян Цинхай и не думал останавливаться. Он прекрасно всё понимал: хоть главой Поместья графа и являлся Нин Цзыань, на самом деле всеми делами заправляла его собственная дочь. Он явился сюда за деньгами, и раз Нин Цзыань не мог принять решение единолично, добиться своего можно было только получив согласие Ян Жоюнь.
Досадно лишь одно: рожденная им дочь оказалась настолько бессердечной, что спокойно смотрела, как за ним гоняются кредиторы, и палец о палец не ударила!
Чем больше он размышлял, тем сильнее злился, и Ян Цинхай нёс уже всё подряд: Я знаю, ты смотришь на меня свысока! Я всего лишь барон, у меня даже собственного особняка нет, живу в казенной квартире. Ты же — графиня, настоящая аристократия, и твои глаза не выносят такого нищего отца! Я позорю тебя, черню твое имя, так я выйду за дверь и разобьюсь насмерть о первый же столб, избавлю тебя от…
Папа! Что вы такое говорите! — Нин Цзыань поспешно поддержал тестя, который демонстративно собрался к выходу, и с беспомощным видом перевел взгляд на жену. — А-Юнь, послушай, может, не стоит…
— Нет! — наконец подала голос Ян Жоюнь, и ее тон прозвучал ледяно.
Она прекрасно понимала, к чему клонит Нин Цзыань. Видя, как быстро растут Юйсян и Юйфэй, она должна была обеспечить их будущее. И раз уж ей с таким трудом удалось приобрести те торговые площади в самом центре делового района на Проксиме Центавра, она ни за что не уступит их.
Только вот если сегодня ничего не дать, Ян Цинхай наверняка не уйдет.
Представив, что скоро вернутся сыновья, Ян Жоюнь не хотела, чтобы они стали свидетелями этой грязи. Поразмыслив, она произнесла: Первого числа поступило жалованье графа. Папа, если тебе срочно нужны деньги, забирай их.
Графский титул относился к третьему рангу благородства: хотя это уже ставило человека выше толпы, честно говоря, жалованье было не таким уж большим…
Ян Цинхай остался недоволен. Его мутные глаза забегали, и он вспомнил кое-что еще: Говорят, позавчера здесь был Его Высочество Наследный принц?
Он обращался к Нин Цзыаню, но не успел тот ответить, как Ян Жоюнь холодно перебила его: Советую тебе даже не мечтать о глупостях. Мать Его Высочества Наследного принца — нынешняя Императрица, а она — дочь великого герцога! Разве нам по силам с ними родниться?
Ян Цинхай презрительно фыркнул: Тоже мне, Жосинь оказалась нежильцом, раз у нее не хватило судьбы насладиться столь баснословным богатством…
Как у него хватало совести заикаться об этом? И без того еле сдерживавшаяся Ян Жоюнь вмиг рассвирепела: У тебя еще хватает наглости вспоминать Жосинь? Если бы не ты, разве ее жизнь была бы разрушена?
Ян Цинхай вовсе не считал себя виноватым: В чем я виноват? Я же делал всё ради ее блага! Будь она чуточку сметливее и сумеи она стать Императрицей, разве понадобилось бы мне тащиться к тебе за подачками…
Скажи еще хоть слово, и я навсегда отрекусь от тебя! Больше ты не получишь от меня ни единой монеты! — Ян Жоюнь окончательно вышла из себя.
Ян Цинхай опешил: портить отношения до конца он всё же не смел. Сейчас он мог рассчитывать на безбедную жизнь только благодаря этой дочери, так что злить ее до безумия было нельзя. Он скривил губы и с недовольным видом буркнул: У всех у вас нрав тяжелый. Нельзя было баловать вас в детстве…
Какая невероятная бесстыдность. Оставим в покое чувства самой Ян Жоюнь, но даже Нин Цзыэня, подслушивавшего снаружи, от этих слов едва не затошнило.
Однако заходить в дом было нельзя. Его мать обладала гордым нравом, и если бы она узнала, что сын стал свидетелем подобной сцены, то наверняка извелась бы от тоски и не сомкнула глаз несколько ночей подряд.
Лучше всего было сделать вид, что он ничего не заметил.
Получив деньги и понимая, что устраивать скандал дальше бесполезно, Ян Цинхай просто вышел на улицу, вызвал пятизвёздочный флаер и улетел.
Наблюдая за этим зрелищем, Нин Юйфэй едва не скривился: этот пятизвёздочный флаер по своей сути был равен арендованному удлинённому лимузину из двадцать первого века! До чего же его дед… мастерски умел портить всем жизнь!
Дождавшись ухода Ян Цинхая, Нин Юйфэй сделал вид, будто только что вернулся домой, и вошел в дом.
Нин Цзыань как раз утешал жену, но, заметив вошедшего сына, оборвал фразу на полуслове.
Они оба были любящими родителями и категорически не хотели волновать детей подобными заботами.
Увидев сына, Ян Жоюнь почувствовала себя намного лучше. Она поднялась с кресла и спросила: Целый день где-то пропадал, с кем это ты гулял?
Вопрос был задан невзначай, но Нин Юйфэй почувствовал себя невероятно неловко. Разве мог он признаться, что днем развлекался с одним парнем, а во второй половине дня — с другим? Да его же, мать твою, едва не прижали к рабочему столу в самый разгар…
Даже думать об этом не стоило!
Невнятно пробормотав в ответ, Нин Юйфэй сказал: С друзьями… Собрались тут с парой ребят.
Ян Жоюнь даже не стала вдаваться в подробности: Молодым людям полезно почаще собираться вместе и общаться. Тот парень по имени Ли Линь, что приходился в прошлый раз, очень даже неплох. Заводить хороших друзей и расширять круг знакомств — дело полезное.
Нин Юйфэй поначалу не сообразил, кто такой Ли Линь, но раз уж мать сама заговорила об этом, он тут же поспешно кивнул.
Вскоре дворецкий доложил, что ужин готов, а тут и Нин Юййсян вернулся домой. Вся семья за разговорами и смехом поужинала.
Нин Юйфэй поднялся наверх принять прохладный душ, а спустившись потом за стаканом сока, заметил Ян Жоюнь, которая задумчиво стояла у панорамного окна.
Вспомнив о том непутёвом деде, он вполне мог понять душевную боль матери.
Только вот утешить ее он не мог… оставалось лишь надеяться, что мать сможет отпустить это.
Он подошел ближе, но не успел переступить порог столовой, как Ян Жоюнь тихо произнесла: Цзыань, скажи, как отец может быть настолько бесчувственным? Всего через три дня…
Не договорив, она внезапно сообразила, что позади стоит вовсе не муж, и, обернувшись, увидела Нин Юйфэя.
Нин Юйфэй моргнул и, держа в руке стакан с соком, поинтересовался: Мам, что-то случилось?
Ян Жоюнь, разумеется, не стала бы ему ничего объяснять и лишь улыбнулась: Ничего. Ты ведь только оправился от болезни, иди отдыхай пораньше.
В глазах Нин Юйфэя мелькнуло сомнение.
Ян Жоюнь поспешно перевела разговор на другую тему.
Видя, что мать явно не желает об этом говорить, Нин Юйфэй был вынужден отступить.
Он уже собирался подняться наверх, когда Ян Жоюнь на мгновение задумалась и, тяжело вздохнув, произнесла: Его Высочество Наследный принц так к тебе привязан, найди время… удели ему побольше внимания.
Нин Юйфэй остолбенел.
Однако прежде чем он успел о чем-то переспросить, Ян Жоюнь уже развернулась и ушла.
Нин Юйфэю оставалось лишь горько усмехнуться.
Уделить внимание? Да он уже уделил его с избытком, и что ему теперь делать, если он хочет расстаться?!
Покачав головой, Нин Юйфэй допил сок и поднялся наверх.
Следующие два дня прошли в удивительном спокойствии. Если подумать, хотя у него и было аж три бойфренда, каждый из них являлся страшнейшим трудоголиком — они были настолько заняты, что у них банально не оставалось времени на романтику, и ради каждой встречи им приходилось выкраивать свободные минуты.
Именно поэтому Нин Юйфэю и удавалось кое-как лавировать между ними тремя.
В обычных отношениях между обычными людьми регулярные свидания, на которых вторая половинка вечно отсутствует, давно вызвали бы кучу подозрений и сомнений…
Графики же этой троицы удачно не совпадали, благодаря чему Нин Юйфэй и осмелился столь нагло усидеть на трех стульях.
Только вот… катастрофа была уже близко!
На третий день ближе к часу ночи Нин Юйфэю пришло сообщение.
Сяо Фэй, мы можем встретиться?
Нин Юйфэй в ту же секунду встрепенулся и широко открыл глаза. Кто это? Зачем ему встречаться посреди ночи?
Нин Юйфэй немного пришел в себя, прежде чем сообразил, кому принадлежит этот ясный голос: Его Высочество Наследный принц?
Колеблясь, Нин Юйфэй попытался притвориться крепко спящим и ничего не услышавшим, но следом в ушах раздался еще один звуковой сигнал: Я жду тебя у ворот Поместья графа.
!!!
Час ночи, и Его Высочество Наследный принц ждет его у ворот?
Какого чёрта?!
Уснуть больше не получалось. Нин Юйфэй перевернулся, встал с кровати, оделся и вышел на улицу, где обнаружил, что снаружи вовсю льет проливной дождь.
Дом, построенный из высокотехнологичных материалов, обладал настолько превосходной звукоизоляцией, что он даже не заметил, насколько испортилась погода.
Прихватив зонт, Нин Юйфэй вышел за ворота и сразу же заметил одинокую стройную фигуру, застывшую под дождем.
Поместье графа располагалось в районе Даси — это были аристократические земли, сплошь состоявшие из строго охраняемых поместий. Ради тишины они находились далеко друг от друга, из-за чего местность неизбежно казалась слегка пустынной.
Обрушившиеся потоки ливня разбивались о серебристое дорожное покрытие, поднимая легкую дымку, и на фоне глубокой ночи всё это навевало какое-то особенно одинокое, тоскливое чувство.
Стоявший под дождем мужчина в парадном костюме обладал невероятно яркой внешностью, но при этом выглядел холодным и отстраненным, словно изваяние изо льда, превратившись на стыке воды и неба в тревожащий сердце силуэт.
Нин Юйфэй на мгновение замер, затем быстрым шагом направился вперед. Зонт автоматически раскрылся, надежно укрывая их обоих, однако поднимающийся от земли водяной пар все равно нелсся навстречу обжигающим холодом.
Ваше Высочество…
Золотистые глаза Шэнь Линюя чуть блеснули, и потрясающе красивая, ослепительная улыбка тронула его губы: Ты пришел.
http://bllate.org/book/25328/3019444
Готово:
