Ах ты, дурной сын, как ты опять...
Лан Чжожань сидел, опустив голову и возился с телефоном. Услышав звук закрывающейся двери, он бросил это, даже не поднимая глаз, но на полуслове вдруг почувствовал неладное: атмосфера в комнате изменилась. Резко вскинув голову, он нос к носу столкнулся с Су Хуном.
Су Хун переоделся.
На нем по-прежнему были рубашка и брюки, но теперь рубашка стала нежно-молочной, а поверх нее был наброшен тренч цвета кофе с молоком.
Лан Чжожань сглотнул слюну.
По правде говоря, наряд был самым обычным. Надень такое кто-нибудь другой, он бы и взглядом не удостоил.
Но на Су Хуне… это выглядело так, словно со страниц глянцевого журнала сошел благородный юноша. Самая простая одежда вмиг превращалась в предмет роскоши высшего класса.
От него веяло природной, утонченной статью.
Сейчас в палате горели яркие больничные лампы дневного света, заливая комнату ровным сиянием. Лан Чжожань мог отчетливо разглядеть каждую детальку его одежды, каждую черточку лица.
Он был поистине прекрасен — прекрасен, как картина, которую он мысленно рисовал бесчисленное количество раз.
Не удержавшись, Лан Чжожань выпрямился и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем к нему вернулся голос:
— …Ты пришел.
Прозвучало так, будто он давным-давно знал, что тот явится.
Су Хун нахмурился. Ему показалось это странным, но расспрашивать он не стал.
Слегка приподняв пакет, который держал в руке, Су Хун поставил его на тумбочку возле больничной койки и обронил:
— Шашлык, который ты заказывал.
Сказав это, он не стал задерживаться, развернулся и уже хотел уйти.
Лан Чжожань даже не успел подумать, с какой стати Су Хун лично принес шашлык, как инстинктивно окликнул его:
— Су Хун!
Су Хун споткнулся на ходу и замер.
Глядя на его спину, Лан Чжожань лихорадочно соображал, пытаясь завязать хоть какой-то разговор:
— Я же ногу сломал, мне разве можно есть шашлык?
Су Хун:
— …Тебе не нужно соблюдать строгую диету.
Лан Чжожань:
— А когда я поправлюсь? Мне, наверное, придется пробыть здесь несколько месяцев. Простите за беспокойство, доктор Су, придется вам за мной ухаживать.
Тут, видимо, сообразив, что несет какую-то откровенную чушь, Лан Чжожань невольно сменил тон, опустив голос до жалобного и несчастного:
— Я ведь тоже впервые ломаю кости… Совсем нет опыта…
Су Хун на пару секунд задержал взгляд на его ноге, погрузившись в легкий задумчивый транс.
Как ни горько было признавать, но в прошлой жизни наследный принц Династии Великое Цзин Лан Чжожань был калекой, прикованным до конца дней к инвалидному креслу.
Ему вдруг снова мередилась та фигура в кресле: роскошные одежды, свита, что постоянно хлопотала вокруг, и при этом — ощущение неизбывного, вечного одиночества, окутывавшего его со всех сторон.
Лицо точь-в-точь как у парня на больничной койке, но совершенно иной склад характера.
Может, это и впрямь простое совпадение? Одно и то же лицо, то же имя, и больше ничего общего.
Су Хун вгляделся в глаза Лан Чжожаня: те раскосые глаза ярко блестели, в них по-прежнему угадывался прежний острый и дерзкий нрав, но теперь на дне больше не таились угрюмость и подозрения — лишь чистый, ясный свет.
Глядя в эти глаза, Су Хун мог напрочь забыть о призраках прошлой жизни.
— Первый год Тяньшэн, шестнадцатый день первого месяца… — внезапно, безо всякой связи с происходящим, произнес Су Хун и принялся пристально наблюдать за реакцией Лан Чжожаня.
А Лан Чжожань, услышав эту оборванную фразу, лишь приподнял брови и ошеломленно, в полном недоумении уставился на него:
— Что?
Тяньшэн — это девиз правления, принятый Лан Чжожанем после восшествия на престол Династии Великое Цзин, а шестнадцатый день первого месяца — день вступления нового императора на трона.
Нынешний Лан Чжожань, очевидно, ни о чем подобном не ведал.
— Ничего. — Су Хун не стал продолжать тему и мягко сменил разговор: — У тебя лишь легкий перелом, примерно через шесть недель все полностью заживет. Впрочем, тебе вовсе не обязательно постоянно лежать в больнице под наблюдением, можно спокойно восстанавливаться дома, нужно будет лишь периодически приходить в больницу на осмотр.
— О… — Лан Чжожань кивнул и улыбнулся: — Тогда я все-таки останусь в больнице. В конце концов, здесь есть ты.
Услышав это, Су Хун сузил глаза.
Что он имеет в виду?
Однако собеседник выглядел таким открытым и простодушным, что Су Хун решил: тот просто чувствует себя в безопасности в больнице, прямо под боком у врачей.
Больше ничего не говоря, Су Хун повернулся, собираясь уходить.
Но тут Лан Чжожань снова окликнул его:
— Спасибо за шашлык! Не хочешь остаться и поесть со мной? Я заказал много, боюсь, не осилю.
Не успел Су Хун ответить, как вовремя вернулся Инь Юй.
Он услышал лишь последние слова Лан Чжожаня и страшно удивился:
— С чего бы это тебе не осилить? Послушай, их шашлык — это просто объедение, лучшее во всей округе на сто ли вокруг! Каждый раз, когда туда хожу, приходится стоять в огромной очереди! Уж поверь, ты все уплетешь за милую душу!
Заметив, что Су Хун собрался уходить, Инь Юй на ходу бросил:
— Доктор Су уже уходит?
Су Хун кивнул, задерживаться не стал и зашагал прочь.
— Убегает так быстро, ну ты и слабак, Лан Чжожань, — поддразнил товарища Инь Юй, подходя к столу.
Лан Чжожань неотрывно смотрел вслед удаляющемуся Су Хуну. Тот уже скрылся из виду, и перед глазами осталась лишь глухо закрытая дверь.
Услышав шпильку Инь Юя, он тут же одарил его презрительным взглядом, словно на сумасшедшего.
Поймав этот взгляд, Инь Юй наконец сообразил.
— Ты что, пожалел, что я вообще вернулся?! — взбеленился Инь Юй.
Лан Чжожань промолчал, но по его лицу было очевидно: именно так он и думал.
— Променял друга на красивую мордашку, — пробормотал Инь Юй, вынимая из пакета еду.
Аппетитный аромат тут же разнесся по комнате, заполняя каждый уголок и заставляя желудок подозрительно урчать.
Инь Юй помог Лан Чжожаню установить на кровати небольшой столик, выложил часть еды и сказал:
— Эта лавка как раз за нашей больницей, совсем недалеко, и вкус просто потрясающий. Единственные минусы — всегда толпы народу да дорого, обычно я и сам лишний раз не решаюсь там покупать. Но раз сегодня ты угощаешь, оторвемся по полной! В конце концов, для тебя-то дороговизна точно не недостаток.
Подразумевалось следующее: наконец-то подвернулся богатей, надо ободрать его как липку.
Лан Чжожаню было лень с ним спорить.
Он тупо уставился на лежащие перед ним мясные шашлыки, источающие умопомрачительный аромат.
Он был убежденным мясоедом и жизни не мыслил без мяса, а шашлык был приготовлен и впрямь отменно. И тем не менее кусок в горло не лез.
На душе было одновременно тесно и пусто, аппетит пропал начисто.
Су Хун, Су Хун…
Еще раз мысленно перекатав на языке это имя, Лан Чжожань вспомнил их вторую встречу, и лицо его невольно озарилось улыбкой.
Инь Юй, разумеется, не был склонен к подобным витиеватым размышлениям и вовсю уплетал еду. Заметив, что друг застыл изваянием и только пялится в одну точку, он не выдержал:
— Ешь давай, а то остынет.
— Неужто из-за того, что доктор Су принес, в горло не лезет? Собрался домой на алтарь поставить и молиться на него?
— Сгинь, — процедил сквозь зубы Лан Чжожань. — Ты сейчас ешь то, что принесла моя жена, а все пасть завалить не можешь.
— … — Инь Юй подавился. С каких это пор он твоя жена?!
Скривившись, он решил не спорить с Лан Чжожанем, который явно прибывал на гребне эйфории, и сосредоточился на еде.
Покрутив в пальцах бамбуковую палочку, Лан Чжожань поинтересовался:
— Хозяин этой шашлычной — друг Су Хуна?
— М-м… — Инь Юй прожевал кусок мяса, торопливо проглотил его и только тогда ответил: — Понятия не имею, я никогда не слышал, чтобы доктор Су об этом упоминал.
— Впрочем, доктор Су вообще держится особняком, с нашими больничными особо не сближается. Когда устраивают междусобойчики, он почти никогда не ходит, — покачал головой Инь Юй. — Он для нашей больницы вроде недосягаемого фасада, все равно толком никто ничего о нем не знает. То, что он не делится подобным, вполне в порядке вещей.
Тут он вновь перевел разговор на Лан Чжожаня:
— Эй, послушай моего совета: если ты и вправду нацелился приударить за доктором Су, лучше заранее морально подготовься к провалу. Я устроился позже него и сам не видел, но по больнице ходят слухи: когда Су Хун только пришел, едва ли не все одинокие молодые парни и девчата пытались за ним ухлестывать. И что в итоге? С треском провалились все до единого. Сам подумай, каково это — пытаться его завоевать. По правде говоря, я в тебя не верю.
Вот как?
Лан Чжожань приподнял брови, покосился на Инь Юя и спросил:
— А знаешь, почему они потерпели неудачу?
Инь Юй опешил:
— …Почему?
Лан Чжожань лукаво улыбнулся:
— Да потому, что никого из них не звали Лан Чжожанем. Су Хун предначертан судьбой лишь Лан Чжожаню.
http://bllate.org/book/25324/3018447
Готово:
