Глава 12: Правда — правда? Или ложь?
— Цзинь Янь, объясни нам, что всё это значит? — под звуки бушующего гнева ярко-красная открытка-приглашение полетела прямо мне в лицо, издав громкий хлопок.
Я стоял на коленях посреди просторного зала. Вокруг сидело с десяток старших родственников: подавляющий свой гнев второй дядя, злобно ухмыляющийся старший дядя и Пятый Дядя, который сидел сложа руки и хранил полное молчание, холодно со стороны наблюдая за происходящим. Шэнлинь же стоял в стороне, со сложным выражением лица глядя на меня.
События с университетским теннисом только что подошли к концу, и не прошло и нескольких дней, как меня и Шэнлиня вызвали в родовое поместье семьи Су. Гостиная была битком набита старшими родственниками и несколькими управляющими, в чьих руках сосредоточена реальная власть. Дедушки и дворецкого среди них не было: судя по всему, эта компания воспользовалась тем, что дедушка уехал в больницу на повторный осмотр, и тайком вызвала меня на допрос.
— Объяснять тут нечего, всё ровно так, как написано, — ответил я, почтительно и спокойно глядя на лица родственников, каждое из которых выражало самые разные эмоции. — Я, Су Цзинь Янь, в дни Нового года женюсь на наследнике семьи Ли, Ли Дунсюане, выступая от имени Четвёртого Молодого Господина семьи Су, и одновременно с этим подпишу соглашение о сотрудничестве между семьями Су и Ли на предстоящий год.
— Безумие! Ты понимаешь, что вы оба мужчины, и ещё смеете открыто объявлять о помолвке? Куда это годится, во что это превратит лицо семьи Су? — гневно воскликнул один из старших родичей дедушкиного возраста.
— Раз уж это в любом случае политический брак по расчёту, какая разница, мужчина это или женщина? Их единственный наследник не боится позора, так чего же бояться нам, семье Су? — невозмутимо, с полным почтением и неторопливо произнёс я. — Уважаемые дедушки, уважаемые дяди, все мы прекрасно понимаем, какую огромную выгоду принесёт сотрудничество между семьями Су и Ли. Раз цель будет достигнута, какая разница, какими методами пользоваться?
— Ты, ты… — от гнева этот старший родственник схватился за грудь и не смог вымолвить ни слова.
— Цзинь Янь, ты же хороший мальчик, скажи тетушке честно, — вторая тетушка с ласковой улыбкой подошла ко мне, потрепала меня по волосам и заговорила: — Этот молодой господин Дун из семьи Ли некогда заключил с тобой пари на школьных соревнованиях, и вторая тетушка слышала, что ты во всём выиграл. Так почему же продолжать это пари? Цзинь Янь, ты ещё слишком мал и ничего не понимаешь, если этот позорный слух разойдётся, ничего хорошего для твоего будущего это не принесёт.
— Су Мэй, не пугай ребёнка. По-моему, Цзинь Янь не сделал ничего дурного, по крайней мере, он лучше, чем… — Старший дядя бросил многозначительный взгляд на молча стоящего Шэнлиня и злобно ухмыльнулся: — По крайней мере, лучше некоторых других. Я говорю чистую правду, в отличие от тех, у кого завидно чешутся глаза.
— Ах ты! — Вторая тетушка больше не пыталась скрывать свои эмоции, яростно зыркнула на Шэнлиня, поднялась на ноги и холодно посмотрела на старшего дядю: — Даже если у Су Мэй и есть личные интересы, она всё делает по правилам. К тому же изначально другая сторона сама предлагала условием сотрудничества помолвку старшей барышни семьи Ли и Шэнлиня. Я даже была согласна пожертвовать счастьем собственного ребёнка, но многовековую репутацию семьи Су нельзя разрушать до основания.
Ха, как благородно сказано.
— А? И то верно, семья Ли ведь изначально сама выдвинула такие условия сотрудничества…
— Как-то жаль ребёнка Шэнлиня…
— Даже ради сотрудничества нельзя сворачивать на кривую дорожку, вторая сестрица рассуждает вполне здраво…
— Думаю, семья Ли точно не позволит своему единственному наследнику устраивать подобные безобразия…
— …
Старшие родственники зашушукались между собой.
— Сладкие речи. Ты ведь на самом деле боишься, что позиции Шэнлиня пошатнутся, не так ли? — презрительно фыркнул старший дядя.
— Шэнлинь сейчас — законный наследник семьи Су, его лично назначил глава рода, чего мне бояться? — лицо второй тетушки изменилось. — К тому же Шэнлинь по всем параметрам вполне достоин жениться на дочери семьи Ли, по крайней мере, это будет равный брак.
— Подождите-ка, мне кажется, вы обсуждаете совсем не то. У меня есть один вопрос, — заговорил до этого молчавший Пятый Дядя. Он бросил на меня хитрый взгляд, затем перевёл его на стоявшего в углу Шэнлиня и равнодушно произнёс: — Шэнлинь, перед лицом стольких старших членов семьи, скажи открыто, желаешь ли ты жениться на дочери семьи Ли?
— Верно, давайте спросим мнение самого младшего. В конце концов, семья Су — не из тех кланов, что ставят во главу угла одну лишь выгоду, как мы можем жертвовать счастьем молодёжи? — просветлев лицом, с улыбкой произнёс старший дядя.
— О чём тут ещё спрашивать? Мой Шэнлинь, разумеется, согласен, — вторая тетушка слегка вышла из себя от злости.
— Шэнлинь, говори всё как есть, что у тебя на душе. Здесь столько старших, которые заступятся за тебя. Как бы то ни было, семья Су не станет принуждать младших вступать в брак по расчету ради выгоды. — Пятый Дядя Су Хэн обращался к Шэнлиню, но при этом скрестил руки на груди и с улыбкой посмотрел на меня. Этот человек снова замышляет неизвестно что!
Как же я устал, у меня от сидения на коленях ноги онемели! Я испепелил взглядом этого улыбающегося меньше всего похожего на старшего родственника Пятого Дядю, в душе питая к нему лютую ненависть.
Шэнлинь неторопливо вышел из угла, опустил глаза и тихо, но предельно чётко произнёс:
— Шэнлинь не желает.
Хотя голос его был тихим, все присутствующие старшие расслышали каждое слово. Недавний шёпот мгновенно стих, и на него устремились многозначительные взгляды.
Шэнлинь всегда считался в глазах старших послушным и покладистым ребёнком, с чего вдруг на этот раз он проявил такую неожиданную упёртость?
Для меня эти слова не стали неожиданностью, но я заметил, как сквозь общую суету глаза Шэнлиня остановились на мне — такие глубокие, как ночное небо, словно он принял какое-то твёрдое решение. Лишь спустя долгое время он отвёл взгляд, обвёл всех присутствующих вокруг, поправил очки и чётко, по слогам, произнёс:
— У Шэнлиня уже есть любимый человек, поэтому он ни за что не женится на дочери семьи Ли.
Это заявление повергло старших в ещё больший шок. Лишь Пятый Дядя продолжал сверлить меня загадочным полуулыбнувшимся взглядом.
Досадно. Неужели Пятый Дядя даже знает, кто та девушка, которая нравится Шэнлиню? Ох уж эта старая лиса, что у него на уме?
— Шэнлинь, ты понимаешь, что говоришь? Будучи главой следующего поколения семьи Су, ты осознаёшь груз ответственности, лежащий на твоих плечах? — вторая тетушка нахмурилась, и её тон начал постепенно ужесточаться.
— Мам, не дави на меня. Ради семьи Су я готов на многое, но только не на это! — упрямство в голосе Шэнлиня было просто поразительным.
— Ха-ха, а у парня есть характер, — старший дядя просиял. — Вторая, не мучай младшего. Семья Су ведь не какая-то барышническая лавочка, зацикленная на выгоде, как мы можем жертвовать счастьем молодёжи?
— … — от злости у второй тетушки покраснели глаза, и лишь спустя долгое время она совладала с собой и неторопливо спросила: — Шэнлинь, кто тебе нравится? Назови имя, чтобы мать помогла тебе всё уладить должным образом.
Шэнлинь покачал головой, но не произнес ни слова.
Остальные старшие, видя, как резко изменилась ситуация, и опасаясь слов Пятого Дяди о том, что «семья Су не станет принуждать младших вступать в брак по расчету ради выгоды», какое-то время не решались подать голос.
— Раз Шэнлинь не согласен, давайте посмотрим, не согласится ли кто-нибудь другой, — с улыбкой произнес Пятый Дядя, и уголки его губ тронула странная улыбка. — Цзинь Янь, а ты не хочешь заключить этот политический брак?
— Я… — я еще не успел ответить, как сидевший рядом Шэнлинь резко перебил меня:
— Сяо Янь тоже не согласится! — он решительно шагнул вперед, опустился на колени рядом со мной, крепко сжал мою руку и спокойно произнес: — Мы с Сяо Янем любим друг друга, так что принять этот брак мы никак не можем! — с этими словами он повернулся ко мне, и в его светло-карих зрачках плескалось что-то сдерживаемое — спокойное, но непреклонное.
Любим друг друга? Мы с Шэнлинем любим друг друга? Это еще что за бред? Я вытаращил глаза на Шэнлиня.
— Вы, вы двое… — вторая тетушка свирепо уставилась на наши соединенные руки и от бессильной злобы лишилась дара речи.
Ощущая на себе палящие взгляды со всех сторон, я мысленно вздохнул: Шэнлинь, Шэнлинь, что на тебя снова нашло? Мало того, что у тебя кто-то есть, так обязательно было втягивать в это меня?!
Вокруг царила абсолютная тишина, как вдруг у входа послышались шаги.
— Кхе-кхе, отлично, все в сборе! — раздался громкий, раскатистый смех — это вернулся дедушка.
Вид у дедушки был гораздо лучше, на щеках даже появился здоровый румянец, вот только выражение лица оставалось неизменно суровым на протяжении тысячелетий. Старшие родственники один за другим поднимались, чтобы поприветствовать его, но дедушка проигнорировал их всех, уверенно прошел на главное место, опустился в кресло, а затем перевел взгляд на меня и холодно спросил:
— Что тут вообще происходит? В какую эпоху живем, а до сих пор на коленях стоите, почему не поднимаетесь?
Всё-таки дедушка относился ко мне лучше всех. Мысленно ликуя, я вскочил на ноги. Стоявший рядом Шэнлинь тоже поднялся, но пальцев моих так и не выпустил, продолжая крепко сжимать мою руку.
Старший дядя поспешно протянул дедушке красную карточку-приглашение.
Дедушка взял её и неторопливо просмотрел. Спустя мгновение он поднял голову и улыбнулся мне:
— Выходит, Сяо Янь и впрямь любит этого драгоценного сынка семьи Ли? Вкус у Сяо Яня отменный, парень хороший, это же прекрасная новость. Сотрудничество семей Су и Ли требует определенной искренности, раз уж другая сторона не возражает, что нам тут ещё обсуждать?
— Но… — вторая тетушка попыталась что-то сказать, но под ледяным, острым взглядом дедушки сглотнула слюну и больше не смела раскрыть рот.
— Но что? Другие не выбрали Шэнлиня, и тебя теперь зависть душит? — дедушка холодно хмыкнул и, прищурившись, бросил: — Мало того, что такого замечательного парня, как Шэнлинь, я никому отдавать не намерен, так ведь Шэнлинь любит Сяо Яня. Неужели ты, его мать, хочешь разрушить счастье собственного ребенка?
Вторая тетушка с мужем мысленно наверняка уже проклинали всё на свете, но возразить не смели.
Былое влияние главы рода по-прежнему давало о себе знать: разозлить его было чревато последствиями куда более серьезными, чем просто потерять расположение.
Слова дедушки о том, что моё дело с Ли Дунсюанем — это прекрасная новость, а попытка женить Шэнлиня равнялась бы разрушению счастья собственного ребёнка… Эта откровенно предвзятая дедушкина демагогия вмиг расставила всё по местам для большинства присутствующих. Смысл был более чем прозрачен — дедушка всецело и полностью на моей стороне. Остальные, как ни крути, не могли этого не понимать, а потому просто опустили головы и молчали.
— Ладно, раз уж вопрос решён, все свободны, можете идти, — сурово и влажно произнёс дедушка, сжав губы на своём испещрённом морщинами мужественном лице. — Занимайтесь своими делами! Хватит искать проблемы на пустом месте. Если вам действительно так скучно, можете прямо сказать мне. Я с радостью подыщу для каждого подходящую работу.
Присутствующие пробормотали несколько дежурных фраз и стали постепенно расходиться, в зале остались лишь вторая тетушка, второй дядя, Шэнлинь, та лиса Пятый Дядя и я.
Весь остальной день вторая тетушка любезно улыбалась перед дедушкой, но стоило ему отвернуться, как её глаза метал-ли злые молчаливые молнии в мою сторону. Шэнлинь по-прежнему хранил молчание, опустив голову и погрузившись в какие-то свои мысли. Пятый Дядя оставался прежним: внешне учтивый и мягкий, а по сути — с отвратительным характером любителя устраивать пакости, он только улыбался, ни капли не походя на старшего родственника.
Я безумно хотел выяснить у Шэнлиня, что всё-таки означали его утренние слова, но подходящего момента так и не представилось.
К глубокой ночи Шэнлиня, вполне ожидаемо, оставила вторая тетушка — под предлогом необходимости поговорить с сыном с глазу на глаз. Пятый Дядя же с улыбкой предложил отвезти меня обратно в университет на машине.
Всю дорогу Пятый Дядя хранил загадочную улыбку на губах и ничего не объяснял, мча автомобиль на бешеной скорости.
Добравшись до ворот кампуса, он припарковался, достал из кармана сигарету, прикурил и принялся неторопливо затягиваться, глядя на ночное небо.
Я отобрал у него сигарету и тоже затянулся.
— Сяо Янь, наверное, удивляется поступку Пятого Дяди? — спустя долгое время Пятый Дядя повернулся и окинул меня полуулыбкой.
— Нет, всё вполне ожидаемо… — спокойно ответил я.
— …Сяо Янь, всё развивалось именно так, как ты и предполагал, — Пятый Дядя выпустил колечко дыма, крепко сжал губы и с тревожным выражением уставился на дорогу впереди, погрузившись в раздумья.
— Угу, теперь должно начаться самое интересное. Прошу тебя, присмотри за больницей. И главное — защити дедушку. — Я держал сигарету в руке, но курить совсем не тянулось. В стекле автомобильного окна отражалось изящное лицо с невинной и чистой улыбкой, за которой, однако, никто не смог бы разглядеть глубоко спрятанную, едва уловимую печаль.
— Сяо Янь, Шэнлинь он… — Пятый Дядя замялся на полуслове, но, подумав немного, всё же добавил: — Шэнлинь — хороший парень, не рань его!
Шэнлинь был одним из двух моих самых близких людей, как я мог причинить ему боль? Я удивленно глянул на Пятого Дядю, но, заметив на его лице непривычную серьезность, понял, что он не шутит. Поразмыслив пару секунд и решив не вдаваться в детали, я просто бросил какое-то дежурное «угу», толкнул дверцу и вышел из машины.
Проводив взглядом растворившийся в ночной темноте автомобиль Пятого Дяди, я невольно снова вспомнил утренние слова Шэнлиня, сказанные им на коленях, когда он сжимал мою руку:
Мы с Сяо Янем любим друг друга, так что принять этот брак мы никак не можем!
Шэнлинь говорил это спокойно, но с абсолютной твердостью. Что же заставило его пойти на это? Неужели он и впрямь влюбился в меня?
Отрешив мысли, я достал телефон — там висело несколько пропущенных вызовов. Нажал кнопку перезвона:
— Дядя Чан? Это Цзинь Янь… Другая сторона перешла к активным действиям? Угу, я понял… Хорошо, действуйте по первоначальному плану… Средств, должно быть, всё ещё недостаточно, в ближайшее время я придумаю что-нибудь ещё… Да, затягивать больше нельзя… Следи внимательно, за дедушкой присмотрит Пятый Дядя… Ладно, будут новости — свяжись со мной.
Спрятав телефон в карман, я поёжился от налетевшего ночного ветра, взметнувшего чёлку на лбу. Ночь выдалась холодной.
———————————————————***———————————————————
От ворот кампуса до моего общежития нужно было пройти приличное расстояние. Предъявив охране пропуск, я неспешно зашагал по дорожке.
Почти добравшись до входа, я вдруг отчётливо почувствовал на себе чей-то чужой взгляд из темноты. Оглядевшись по сторонам, я заметил впотьмах у обочины крошечную красную точку — огонёк сигареты, который то разгорался, то затухал. Из тени отделился чей-то силуэт и направился в мою сторону. Шаг мой невольно замедлился, я прищурился: кто это может поджидать меня в такое время? Судя по всему, караулили именно меня.
Фигура у незнакомца была высокой и ладной, в руке тлел огонёк сигареты. Когда он подошёл ближе, попав под свет уличного фонаря, черты его лица наконец прояснились.
Хань Цяо!
Всё в том же небрежном чёрном пиджаке и обычных джинсах, от него исходила какая-то неуловимая аура. Этот суровый вид, знакомые тонкие губы, дерзкая и острая энергетика — от одного его присутствия по моему телу побежали мурашки.
Меня крупно затрясло, в голове мгновенно воцарился полный хаос, в горле запершило от горечи. Сделав над собой усилие, я глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеный стук в груди. Почему я снова на него наткнулся? Я же старался держаться от него как можно дальше, так почему опять эта встреча?!
Он наверняка уловил растерянность и тревогу в моих глазах — уголки его губ тронула многозначительная усмешка, а прищуренный взгляд стал жгучим и пронзительным донельзя.
Ощущение было такое, будто меж лопаток упёрлось острие ножа, а по всему телу быстро разливалась жгучая волна, от которой казалось, будто от одного его безмолвного взгляда я превращаюсь в горстку тлеющих угольков.
— Разве у главы Хана нет своих грандиозных дел, с чего это у него нашлось время заглядывать в такие глухие места? Пути наши не пересекаются, мы же договорились больше не видеться, зачем ты пришёл? — как можно ровнее выровняв дыхание, я напустил на себя фальшивую улыбку, чтобы скрыть волнение.
Скрестив руки на груди, он пристально разглядывал меня, и в его прищуренных глазах читался такой избыток расчёта, что он лишь легко усмехнулся:
— С чего ты взял, что я пришёл именно к тебе? Может, я жду кого-то другого?
— Ну раз так, продолжай ждать, мне некогда тут с тобой языком трепать. — Я попытался обойти его, но он преградил мне путь рукой.
— Погоди, раз уж встретились, значит, судьба. Раз уж всё равно делать нечего, составь мне компанию, поболтаем. — В его глазах на миг промелькнуло изумление, но улыбка не сошла с лица.
От протянутой преградить мне дорогу руки исходило обжигающее тепло. Я резко оттолкнул его, отпрыгнул на пару шагов назад, настороженно уставился на Хань Цяо и холодно бросил:
— Выкладывай, что хотел, и без распускания рук!
Тонкие губы изогнулись в едва заметной усмешке, Хань Цяо с ног до головы окинул меня взглядом, сделал ещё одну затяжку и только потом неторопливо произнёс:
— Знаешь, мне кажется странным: с самой нашей первой встречи ты выстраиваешь со мной какую-то небывалую оборону… — он сделал паузу и добавил: — Нет, скорее так: ты словно влечёшься ко мне, но по какой-то странной причине из всех сил сдерживаешь себя.
— … — я покачал головой, не в силах выдавить из себя ни слова.
— И самое странное здесь вовсе не то, что я человек из преступного мира, а то, что я — это я! Имя Хань Цяо, по-твоему, что для тебя значит? — он медленно приближался ко мне, протянув руку, а голос его звучал мягко, словно гипноз. — Су Цзинь Янь? Мы что, и вправду виделись раньше? Почему при виде тебя мне кажется, будто я знаю тебя целую вечность? Почему меня неизменно тянет к тебе против всякой воли?
— Не трогай меня! — ощутив, как по щеке скользнуло что-то тёплое, я внезапно осознал, что полностью лишён возможности пошевелиться, и мог лишь люто сверлить его глазами.
Он замер на секунду, а затем вновь многозначительно усмехнулся:
— Выходит, я тебе и вправду нравлюсь, да? Боишься меня и в то же время любишь? — он медленно придвинулся вплотную, обвив рукой мою талию. Лицо его приближалось, заполняя собой всё пространство, после чего последовал обжигающий удар по губам — влажный, горячий язык бесцеремонно вторгся в мой рот.
Черт возьми, этот до боли знакомый властный поцелуй в одно мгновение лишил меня половины остатков здравомыслия! Лишь когда я пришёл в себя, то заметил, что эта зараза смотрит на меня сверху вниз с откровенно двусмысленной, едва ли не насмешливой улыбкой:
— Реакция вполне себе горячая, и после этого ты будешь утверждать, что я тебе безразличен? — его усмешка стала ещё более зловещей.
Реакяция? С некоторыми вещами мне не совладать, но определенные грани переступать нельзя, чтобы не повторять прошлых ошибок! Я ничего не ответил, лишь молча сжал руки в кулаки.
— Молчишь? Значит, признаёшь? — он попытался снова взять меня за руку, но я резко выдернул её, после чего он с напускной покорностью и капелькой баловства произнёс: — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Просто хотел отвести в тихое, защищенное от ветра место, здесь слишком холодно.
— Наигрался? Выкладывай здесь и сейчас! Зачем ты меня искал? — Ощутив острую боль в ладони — должно быть, от слишком сильного сжатия я ранил кожу ногтями, — я разом протрезвел. Глубоко вздохнув, я холодно, по слогам посмотрел на него:
Взгляд Хань Цяо на миг помрачнел, но он тут же беспечно усмехнулся:
— И в мыслях не было с тобой играть. Что, если я скажу, что чувствую к тебе ровно то же самое? Ты поверишь? — он на секунду замолчал, с тихим вздохом продолжив: — Я услышал, что вы с молодым господином из семьи Ли готовитесь к помолвке… Стоило мне услышать эту новость, как меня будто сорвало с цепи, ноги сами привели меня сюда, лишь бы взглянуть на тебя хоть одним глазком…
Оказывается… всё дело в этом!
— Самое смешное, что кроме твоего имени я толком ничего не знаю — ни где ты живёшь, ни твоего номера телефона. Вот и простоял под домом до самого вечера, пока ты наконец не вернулся. — Он вскинул голову, и в его голосе прозвучало столько неподдельной досады и самоиронии: — Знаешь? Узнав, что ты ко мне неравнодушен, я был безумно счастлив, потому что… я ведь тоже люблю тебя.
Ха, какая честь для меня!
— Цзинь Янь, я кое-что узнал о твоем положении. Если ты хочешь вернуть себе статус наследника семьи Су, я могу помочь, — его взгляд становился всё более жгучим, напрочь приковывая меня к месту. — В этом городке Яньхуан имеет определенное влияние, сам прекрасно понимаешь. Без сильной опоры за спиной тебе никогда по-настоящему не подмять под себя семью Су и не навести там порядок.
— А ты, оказывается, многое знаешь, — едва заметно улыбнувшись, произнёс я.
— Ну, просто ты мне нравишься, вот я и приглядываю за делами семьи Су, — Хань Цяо слегка вздрогнул, но тут же поспешил с улыбкой объясниться: — Ты только не принимай близко к сердцу, если ты против, я не стану вмешиваться в дела клана Су.
— Хань Цяо, ты и вправду меня любишь? — я протянул руку и слегка провёл кончиками пальцев по контуру его челюсти.
— Поверь мне, — он перехватил мою руку, прижал к своей щеке и зашептал мягким, бархатистым голосом, полным странного искушения.
— Разумеется, верю. Тогда… — я улыбнулся, прищурив глаза и выдерживая паузу, после чего, воспользовавшись моментом, пока он расслабленно прислушивался, со всего маху врезал ему кулаком в живот.
Парень глухо охнул, согнулся пополам, хватаясь за бок, и опустился на одно колено, ошеломленно поднимая на меня глаза. Сжав губы, я наклонился к самому его уху и прошептал:
— Это моё первое и последнее предупреждение: не лезь ко мне!
— Ты всё это время просто водил меня за нос? — его взгляд снова потемнел, он с трудом поднялся на ноги, в глубине его глаз что-то забурлило, но тут же было подавлено на корню, а с красивых тонких губ сорвалось ледяное: — Я говорил чистую правду, верить или нет — твоё дело!
Опасный тип! Сделав несколько шагов назад, я сохранил на лице безмятежную улыбку:
— Правду? Ха, твои намерения настолько шиты белыми нитками, что глупо принимать меня за неразумного ребёнка! Больше не пытайся со мной играть. — Я чуть склонил голову набок, придав лицу максимально невинное выражение: — Тебе со мной не справиться! Не проверяй моё терпение, а не то я в два счёта сотру твой Яньхуан с лица земли!
— Ну ты и суров! — Хань Цяо бросил на меня ледяной взгляд и молча зашагал прочь.
Ха, Хань Цяо, твои намерения и вправду были столь очевидны, почему же в прошлый раз я их в упор не замечал? Почему так легко поверил твоим словам о том, что ты здесь, чтобы помочь? Неужели потому, что тогда любовь полностью застила мне глаза?
Небеса, неужели вы вернули меня назад лишь для того, чтобы я воочию увидел весь этот фарс? Чтобы я разглядел собственную тогдашнюю слепоту и глупость?
Проводив взглядом растворявшуюся в темноте фигуру Хань Цяо, я наконец смог позволить себе выдохнуть. Силы, до последнего поддерживавшие во мне бодрость, испарились в один миг, тело сделалось ватным и непослушным. Кое-как доплетясь до общежития, я с облегчением обнаружил, что в вестибюле в столь поздний час ни души. Превозмогая слабость, я втиснулся в лифт, перед глазами внезапно всё поплыло, и я бессильно осел на пол, прислонившись спиной к прохладной стене.
Эта недавняя словесная перепалка вытянула из меня буквально все жизненные соки.
Стоит ли подниматься в комнату? Ань И и Вэйши наверняка ещё не спят, а в таком виде показываться им на глаза мне совсем не улыбалось. Или…
Едва эта мысль промелькнула в голове, как створки закрывающегося лифта снова разошлись в стороны. В кабинку шальнула тень, кто-то неторопливо приблизился ко мне, и меня заключили в тёплые, крепкие объятия, окутавшие лёгким ароматом свежей травы.
— Сяо Янь, что с тобой? Ты в порядке?..
Голос звучал всё тише и глубже, я из последних сил попытался разлепить тяжелеющие веки и еле слышно произнёс:
— На крышу.
http://bllate.org/book/25316/3018027
Готово:
