Пятый принц Дамяо Сюань Лин, его матушка Красавица Юй, изначально была лишь простой служанкой при Цзинь Фэй. По неизвестной причине Сюань Муюй обратил на неё внимание — судя по всему, она чем-то напоминала императрицу. Так или иначе, проведя с императором ночлег, эта служанка родила Сюань Лин. К несчастью, появление на свет принца не привлекло внимания императора, ведь в те дни государь был всецело поглощен играми со старшим сыном.
Впрочем, рождение сына всё же позволило служанке получить титул Красавицы и поселиться во Дворце Билань, в то время как самого принца поселили во Дворце Линьцзы.
В ту ночь, когда явились убийцы, они проходили мимо Дворца Билань и, случайно столкнувшись с не спавшей посреди ночи Красавицей Юй, мимоходом покончили с ней. Так оборвалась жизнь Красавицы Юй, оставившая маленького принца совсем одного.
А причиной, по которой тутё Цюн проявила заботу о Сюань Лин, было то, что в бытность служанкой Красавица Юй была с ней очень близка, и они продолжали общаться даже после того, как та получила титул Красавицы. Тутё Цюн в душе оставалась доброй женщиной, и в какой-то момент, поддавшись порыву жалости, она обратила свой взор на Наследного принца.
Места, где селятся нелюбимые особы, выглядят удручающе. Дворец Линьцзы, где жил Сюань Лин, был на редкость уединенным. Называясь дворцом, на деле он представлял собой лишь скромный сыхэюань. Двор был засыпан опавшими листьями, а заброшенные цветы и трава росли как попало, не зная никакого ухода. Взглянув на дощечку над входом, можно было заметить облупившуюся золотую краску, а в самом углу притаилась паутина. Стоило войти внутрь, как в глаза бросалась не просто старая мебель — даже тканые изделия уже успели истереться и порваться.
Во всем Дворце Линьцзы царило такое запустение, что он совсем не походил на жилой дом.
Сюань Чэ почувствовал, как сердце сжимается от жалости. Он, Наследный принц, выросший в Восточном Дворце в окружении всеобщей любви Сюань Муюй, привыкший к изысканной пище и роскошным одеждам, ублажаемый толпами слуг, никак не ожидал, что его сводный младший брат может прозябать в подобных условиях.
По дороге им встретились лишь две служанки. Увидев мальчика в темных одеждах с широким золотым поясом в виде дракона, они сразу поняли, что перед ними Наследный принц, и от испуга даже толком не смогли поклониться. Сюань Чэ, разумеется, не стал к ним придираться, но на душе у него стало тяжело. О том, насколько уважаем хозяин, проще всего судить по его прислуге: любимому и знатному господину достаются лучшие слуги, прошедшие строгую подготовку, а эти две заурядные, робкие девки — всего лишь «бракованный товар», оставшийся после отбора старших господ.
Толкнув ветхую деревянную дверь, они сразу ощутили резкий, тяжелый запах лекарств. Ха, даже лекари Императорской врачебной коллегии делили людей на сословия. В Восточном Дворце никогда не пахло столь отвратительно.
Сюань Чэ вошел в комнату с мрачным лицом.
Какая-то женщина шагнула вперед и поприветствовала его:
— Ваше Величество Наследный Принц.
Эта охваченная страхом и трепетом женщина была кормилицей Сюань Лин. Все эти три года, несмотря на то, что Сюань Лин не имел никакого веса при дворе, она продолжала ухаживать за ним изо всех сил — поистине добрая душа.
— Поднимитесь.
Сюань Чэ бросил короткую фразу, а его взгляд уже устремился к постели. Под одеялом угадывался крошечный силуэт, наружу выглядывало бледное лицо с нахмуренными бровями и тяжело вздымающейся грудью — казалось, ему было очень плохо.
— Что с ним?
Сюань Чэ выразительно посмотрел на женщину, и та торопливо заговорила:
— Лин... Шестой принц позавчера простудился, у него поднялся сильный жар.
Сюань Чэ молчал. Женщина закусила губы, рухнула на колени перед Сюань Чэ и со слезами на глазах закричала:
— Умоляю, спасите Шестого принца! Лин... Шестой принц при смерти, он горим в лихорадке уже целые сутки!
— Почему вы не позвали лекаря?
— Те люди... — женщина закусила губу и умолкла, но Нянь Цзинь наклонился к самому её уху и тихо прошептал:
— Мой господин забыл, Шестой принц — от наложницы...
— Вот почему даже лекари не желают сюда приходить?
Нянь Цзинь молча опустил голову в знак согласия.
Не желая продолжать пустые разговоры, Сюань Чэ присел на край кровати. Нянь Цзинь, проявив сообразительность, тихонько вышел из комнаты, чтобы отправить кого-нибудь за императорским лекарем.
Больному на кровати едва исполнилось три года. Его личико, которое должно было быть нежным и пухлым, до того осунулось, что едва напоминало человеческое лицо, глазницы потемнели, щеки ввалились, а на худой, видневшейся снаружи шее отчетливо проступили вены. Словно что-то почувствовав, Сюань Лин с трудом приоткрыл глаза.
Его потрескавшиеся губы слегка задрожали, не в силах издать ни звука, но Сюань Чэ словно услышал то, что мальчик хотел сказать, нежно коснулся его лба и произнес:
— Я Сюань Чэ, твой четвертый брат.
Чэ... Сюань Лин запечатлел это имя в своем затуманенном сознании.
Лин, с сегодняшнего дня я буду заботиться о тебе и защищать тебя, больше никому не позволю третировать и обижать тебя...
Лин, поправляйся скорее...
Перед тем как погрузиться в беспамятство, Сюань Лин услышал, как кто-то мягким шепотом произнес эти слова прямо над его ухом.
Когда Сюань Лин очнулся, он обнаружил над головой совершенно новый и роскошный полог. Несмотря на юный возраст, он развился не по годам и сразу сообразил, что это место никак не может быть его Дворцом Линьцзы. Он попытался приподняться, превозмогая слабость, и тут увидел, как в комнату входят мальчик в черном и юноша в зеленом. Внезапно вспомнив голос, услышанный перед потерей сознания, он в изумлении выкрикнул:
— Наследный принц?Ребенок в черном невозмутительно кивнул и сел у кровати. Юноша в зеленом тут же поднес пиалу с лекарством. Ребенок в черном взял ее и стал медленно помешивать ложкой, после чего произнес:
— Помнишь, как меня зовут?
Сюань Лин в растерянности позволил юноше в зеленом поддержать себя и помочь ему откинуться на изголовье кровати, а затем нерешительно вымолвил:
— ...Чэ...
Сюань Чэ кивнул и сказал:
— Это Восточный Дворец. Побудь пока здесь, а когда твое тело окрепнет, я позволю тебе переехать.
С этими словами он зачерпнул ложку лекарственного отвара идеальной температуры и поднес к губам Сюань Лина.
У Сюань Лина в душе защемило. Проглотив лекарство, он произнес:
— Наследный принц...
— Можешь звать меня братом, — перебил его Сюань Чэ.
На сердце у Сюань Лина стало еще тяжелее. Закусив губу, он позвал:
— Братец Наследный Принц...Сюань Чэ слегка нахмурился, скрепя сердце смирившись с таким обращением, зачерпнул еще ложку лекарственного отвара и произвел:
— Я приказал Нянь Цзиню следовать за тобой, обращайся к нему со всеми нуждами. Нянь Цзинь, подойди и поприветствуй Его Высочество Лин.
Юноша в зеленых одеждах вышел из-за спины Сюань Чэ, низко поклонился Сюань Лину и произнес:
— Ваше Высочество Лин.
Сюань Чэ обратился к Нянь Цзиню:
— С сегодняшнего дня Его Высочество Лин — твой господин. Ты должен хорошенько заботиться о нем, понимаешь?
— Слушаюсь, — почтительно ответил Нянь Цзинь, а затем снова поклонился Сюань Лину. — Господин.Сюань Лин не мог вымолвить ни слова и лишь смотрел на Сюань Чэ. На лице последнего по-прежнему застыло равнодушное выражение, в котором невозможно было прочитать никаких эмоций, однако слова, которые он произнес следом, заставили сердце Сюань Лина мгновенно заледенть:
— Несколько дней назад не стало моей кормилицы, тутё Цюн. Перед смертью она выразила надежду, что я буду хорошо о тебе заботиться...
Сюань Лин не расслышал ни единого слова из того, что Сюань Чэ говорил дальше, видя лишь то, как двигаются его губы. Его переполняла всего одна-единственная мысль: это лишь поручение, простое поручение перед смертью...
Вечером Сюань Чэ полулежал в постели со свитком в руках и, как и ожидалось, дождался прихода Сюань Муюя.
Войдя в комнату и заметив, что Сюань Чэ читает, Сюань Муюй нахмурился, вытащил книгу у него из рук и с легким упреком произнес:
— Разве можно раненым так поздно ложиться? Почему не отдыхаешь?
Сюань Чэ не спешил забирать книгу обратно и лишь ответил:
— Лежать целыми днями скучно, вот и решил немного почитать.
Сюань Муюй беспомощно вздохнул, помедлил пару мгновений и внезапно спросил:
— Почему в Восточном Дворце появился еще один человек?
Сюань Чэ понял, что тот говорит о Сюань Лине, но сильно сомневался: видел ли вообще Сюань Муюй человека, ночующего в соседней комнате, и если видел, то догадывается ли, что это его собственный ребенок?Увидев, что Сюань Чэ отвечает не сразу, Сюань Муюй почувствовал себя не в своей тарелке и не удержался от вопроса: — Кто там внутри?
— Отец-Император заходил туда?
— Нет. — Неизвестно почему, но Сюань Муюй испытал некое подобие чувства вины. Ведь он не сделал ничего дурного, верно?!
Сюань Чэ слегка приподнял брови и произнес: — У Вас совсем не осталось о нем воспоминаний, Ваше Величество? — Заметив, что Сюань Муюй даже опустил голову в задумчивости, Сюань Чэ не удержался от насмешки: — Это Ваш ребенок, мой пятый младший брат — Сюань Лин!
— Пятый... Лин?
Выражение лица Сюань Муюя было совершенно растерянным, и Сюань Чэ едва не засомневался, помнит ли тот вообще, что у него есть такой ребенок.
Лишь спустя долгое время Сюань Муюй снова подал голос: — Почему он у тебя?
— Он болен, и я не мог спокойно смотреть, как он остается в таком месте.
— В каком таком месте?
У Сюань Чэ действительно возникло непреодолимое желание врезать кому-нибудь. С точки зрения наставника и ученика, он очень любил этого одаренного мужчину, но с точки зрения отца и сына — был готов его возненавидеть. Возненавидеть за Сюаня Лина!
— Отец-Император, Ваше Величество, Вам действительно стоит сходить во Дворец Линьцзы!
6. Боевой раб
Сюань Чэ сообщил Сюань Муюю, что собирается переселить Сюань Лин из Дворца Линьцзы, и Сюань Муюй, разумеется, не стал возражать. Он слышал, что прошлой ночью Сюань Чэ был немного сердит. Осознав это, Сюань Муюй испытал внутреннюю тревогу — сам толком не понимая почему, он просто не хотел, чтобы Сюань Чэ сердился.
Сюань Чэ устроил Сюань Лина во Дворце Жуншуй, который находился не слишком далеко от Восточного Дворца. Он отдал распоряжения насчет еды и одежды, позаботившись о том, чтобы всё было исполнено наилучшим образом, отобрал и отправил туда несколько сообразительных и расторопных евнухов и служанок, а также велел Нянь Цзиню неотступно сопровождать Сюань Лина в качестве личного евнуха и как следует о нем заботиться. На место же личного евнуха самого Сюань Чэ был назначен юноша по имени Сэнь Е.
Многие отнеслись к подобным действиям Сюань Чэ без особого трепета: какой подняться буре от малого ребенка, у которого нет влиятельных родственников при дворе и чье здоровье слабо и хрупко, да от еще не до конца во всем разбирающегося Наследного принца? И все же попустительство императора вызывало у некоторых смутное беспокойство.
И никакой бури действительно не последовало: Наследный принц и пятый императорский сын жили самой обычной, тихой жизнью. Однако последовавший за этим императорский указ поднял небольшую, но заметную волну: Сюань Муюй повелел Наследному принцу отправиться в осенний дворец и лично выбрать себе телохранителей.В императорском дворце обитала особая группа людей. Большинство из них были сиротами, которых приютили во дворце и подвергли суровым тренировкам, чтобы впоследствии пополнить ряды императорской стражи. До окончания обучения все эти дети содержались в осеннем дворе, и обитатели дворца называли их боевыми рабами. Каждый принц по достижении шестилетнего возраста получал право выбрать одного или двух боевых рафов себе в личные слуги. По правде говоря, выбор боевого раба наследным принцем не считался чем-то из ряда вон выходящим, но в столь щекотливый период преждевременный указ из уст самого императора заставил некоторых не в меру проницательных людей строить различные догадки.
На самом же деле Сюань Муюй преследовал лишь одну цель — он надеялся найти для Сюань Чэ парочку живых щитов, дабы избежать повторения недавних ночных событий.
Сюань Чэ не волновало, что болтали те, кому нечем было заняться. Он знал лишь одно: раз указ спущен сверху, его следует принять, а боевых рафов можно выбрать как раньше, так и позже. К тому же появление двух новых людей в этот момент как нельзя лучше отвечало его собственным замыслам: после того ночного кошмара он осознал, что некоторые вещи ему придется сделать самому.
Стоило переступить порог осеннего двора, как открывался огромный плац размером с футбольное поле. На противоположном его конце виднелась круглая лунная арка, сквозь которую угадывался ряд построек — судя по всему, жилища боевых рафов.
На плацу толпились мальчишки всех мастей в возрасте от четырех до семнадцати-восемнадцати лет. Одни были одеты в грубые одежды боевых искусств, другие — в евнушеские наряды, по которым легко определялось, кто из них уже прошел через процедуру оскопления. Обычно принцы выбирали по одному рабу каждого типа: неоскопленный боевой раб был гораздо удобнее для выполнения поручений вне дворца и мог появляться на людях, а обладавший высокими способностями даже получал шанс пробиться при дворе и стать генералом; в то же время оскопленными рабами было проще управлять, они специализировались в основном на мягких и скрытных техниках, что делало их идеальными исполнителями для тайных поручений. Так, Сюань Во выбрал двоих именно такого толка, в то время как Сюань Хуань потребовался всего один кастрированный раб.
Сюань Чэ остановил привратника-евнуха, который собирался огласить его прибытие, молча постоял в стороне, наблюдая за происходящим, а затем сам обошел круг по плацу. Присмотревшись к наиболее выдающимся кандидатам, он отобрал двоих мальчишек, сохранивших мужское достоинство. По его мнению, боевые навыки у этих детей были примерно на одном уровне, а характеры пока не позволяли сделать окончательных выводов, однако раз их способности все равно предстояло развивать, почему бы не забрать с собой тех двоих, у которых не отняли мужество, тем самым фактически спасши их? В конце концов, для любого мужчины дворцовая кастрация являлась величайшим позором.
Одного из выбранных мальчиков, чермавого, высокого и худощавого, звали Жун Си, а второго, изящного паренька с выразительными глазами миндалевидной формы, звали Янь Цзиньфэй.
Сюань Чэ посчитал, что эти двое обладают выдающимися навыками и прекрасно дополняют друг друга по характеру, а потому остановил свой выбор на них. Он уже отдал распоряжение главному евнуху заняться оформлением бумаг и собирался повернуться, чтобы уйти, как вдруг кто-то налетел на него. На мгновение мир вокруг кувырком перевернулся, а когда он снова смог сфокусировать взгляд, перед ним предстало лишь ярко-синее небо и несколько испуганных лиц. Окружавшие его слуги и евнухи подняли страшный галас, со всех сторон послыщлись разнообразные упреки и брань.
Когда евнухи помогли ему подняться, Сюань Чэ почувствовал, что совершенно не чувствует боли, и вспомнил, что толкнувший его человек, казалось, попытался притянуть его к себе прямо перед падением.
Какого-то паренька скрутили двое дюжих евнухов и прижали к земле так, что лица было не разглядеть, но судя по телосложению, ему было от силы тринадцать-четырнадцать лет.
Сюань Чэ осведомился:
— Что здесь происходит?
Главный евнух осеннего двора торопливо подскочил с докладом:
— Отвечаю Его Высочеству Наследному Принцу, эта невоспитанная тварь потеряла глаза и посмела толкнуть Вас! Мелюзга сейчас же преподаст ему урок! Эй там! Утащите этого слепца прочь!
— Стоять! — холодно рявкнул Сюань Чэ, останавливая бросившихся вперед людей. — Я хочу на него взглянуть.
Главный евнух на секунду замер, встретившись взглядом с ледяными глазами Сюань Чэ. Вспомнив циркулировавшие во дворце слухи, он внутренне вздрогнул и поспешно бросил:
— Вы двое, живо отпустите руки, чтобы наследный принц мог хорошенько его разглядеть!
Державшие паренька евнухи ослабили хватку, и тот упрямо задрал подбородок, являя миру пару ясных, чистых глаз, чей взгляд встретился со взглядом Сюань Чэ и не дрогнул ни на секунду.
За полдня, проведенные в осеннем дворе, Сюань Чэ повидал немало самых разных взглядов, но ни один из них не мог сравниться по силе воздействия с тем, что принадлежал стоящему перед ним человеку. Испытав жгучий интерес, он спросил:
— Как тебя зовут?
Мальчик прикусил губу и молчал, зато вперед выскочил Янь Цзиньфэй:
— Ваше Высочество Наследный Принц, его зовут Линь Моянь, он тоже боевой раб из нашего двора… — С этими словами Цзиньфэй внезапно опустился на колени и, ударившись лбом о землю, взмолился: — Прошу Ваше Высочество Наследного Принца пощадить его! Он вовсе не хотел толкать Ваше Высочество!
Сюань Чэ слегка приподнял брови:
— Какова причина?
— Он… — Цзиньфэй украдкой покосился на главного евнуха и, судя по всему, приняв какое-то волевое решение, резко снова поклонился до земли. — Евнух Мэн (главный евнух осеннего двора) собирался отправить его на оскопление! Старший брат Моянь не захотел подчиняться, вырвался и случайно толкнул Ваше Высочество! Ваше Высочество! Старший брат Моянь — лучший боец среди всех нас, умоляю, возьмите его к себе!
Закончив говорить, Цзиньфэй еще несколько раз ударился лбом о мостовую и замер ничком, не смея поднять головы.
Линь Моянь с трудом вырвался и выкрикнул:
— Янь Цзиньфэй, какую чушь ты несешь! Раз уж тебя забирает наследный принц, катись отсюда немедленно!
Цзиньфэй снова поклонился, но больше не произнес ни слова.
Сюань Чэ перевел взгляд с потемневшего от злости лица Линь Мояня на Цзиньфэя, а затем его взор остановился на смертельно перепуганном евнухе Мэне. Лишь спустя долгое время он произнес:
— Евнух Мэн, с какой стати понадобилось отправлять Линь Мояня на оскопление?
Главный евнух торопливо пояснил:
— Наследный принц изволит не знать. Линь Моянь — сын преступника, по заведенному порядку всех отправляемых во дворец рабов положено оскоплять. Вот только его доставили сюда с ранениями, и я боялся, что его слабое тело не вынесет наказания, поэтому дело и затянулось до сегодняшнего дня… Только что палачи пришли забрать его, да вот только он умудрился вырваться и по неосторожности толкнул Ваше Высочество…
Линь Моянь холодно бросил:
— Я скорее умру, чем стерплю такое унижение!
Сюань Чэ лишь равнодушно хмыкнул и снова умолк.
Окружающие не смели даже вздохнуть полной грудью, опасаясь, что гнев наследного принца обрушится на головы каждого.
Изначально Линь Моянь не сводил с Сюань Чэ горящих звездным блеском глаз, но вскоре его взгляд смягчился, он опустил веки и произнес:
— Что бы ни изволил сказать Ваше Высочество Наследный Принц, я приму это. Я ничего не боюсь, а Янь Цзиньфэй — всего лишь ребенок, он сболтнул лишнего по молодости и глупости, умоляю Ваше Высочество ни в коем случае не гневаться на него!
Лежавший пластом на земле Цзиньфэй всем телом вздрогнал, вскинул голову на Мояня и дрожащим голосом позвал:
— Старший брат Моянь!
Не обращая никакого внимания на Цзиньфэя, Линь Моянь продолжал говорить Сюань Чэ:
— Ваше Высочество Наследный Принц может просто забрать тех, кого уже выбрал, и уходить!
В этот момент Сюань Чэ внезапно отчетливо понял и прежнюю решимость Цзиньфэя, и последовавшую за ней покорность Линь Мояня.
Если боевой раб не мог завоевать расположение вышестоящих, в конце концов его неизменно ждало оскопление. Теперь, когда Цзиньфэя выбрал сам принц, он избежал участи стать евнухом, но, согласно заведенному правилу, каждый принц мог взять не более двух боевых рабов. Если бы Сюань Чэ последовал совету Цзиньфэя и забрал Линь Мояня, ему пришлось бы отказаться от кого-то одного — либо от Цзиньфэя, либо от Жун Си. Судя по текущему положению дел, этим «кем-то» почти наверняка оказался бы Цзиньфэй. К тому же Цзиньфэй уже успел насолить главному евнуху, и если бы наследный принц от него отказался, его ждала бы страшная жизнь, и не исключено, что судьба, уготованная Мояню, пала бы на его плечи.
Поразмыслив немного, Сюань Чэ обратился к главному евнуху:
— Этого человека можно забрать? — он указал на Линь Мояня.
Евнух замялся:
— Боюсь, это противоречит заведенным правилам…
Подразумевалось, что по-прежнему разрешено увести лишь двоих.
Сюань Чэ подумал, что ради Линь Мояня он никак не может отказаться от Цзиньфэя или Жун Си, но если он не поможет Мояню, это ранит сердце Цзиньфэя, и между ними неизбежно возникнет трещина. Хотя у Сюань Чэ пока не было грандиозных планов по захвату власти, ему совсем не улыбалось наблюдать за трагедиями междоусобной резни. Кто не думает о будущем, непременно столкнется с бедой в настоящем, а совершать недальновидные поступки он не собирался.
Подумав еще немного, Сюань Чэ сказал главному евнуху:
— Евнух Мэн, я вернусь во дворец, испрошу дозволения у отца-императора и приду завтра. Если будет можно, я хочу застать завтра Линь Мояня целым и невредимым. Если же нельзя — после завтрашнего дня поступай с ним как знаешь.
Слова Сюань Чэ звучали мягко, но в них сквозила непреклонная холодность. Евнух Мэн мгновенно ощутил, как воздух вокруг словно наполнился острыми иголками, и поспешно зачастил:
— Непременно, непременно!
Забрать еще одного боевого раба на самом деле не составляло большого труда — в конце концов, в законах не было четкого запрета на то, что принц может выбирать лишь двоих рабов, это был лишь вопрос привычки. Многие вещи люди делали просто по заведенному порядку, леняся что-либо менять. Сюань Чэ не желал плодить лишние проблемы, поэтому просто подал официальный рапорт Сюань Муюю. Тот лишь размашисто начертал на бумаге: «Положение наследного принца высоко, пожаловать ему трех боевых рафов» — и на этом все закончилось, хотя сам он вряд ли подозревал, сколько всевозможных догадок вызовет этот шаг.
Разумеется, Линь Моянь оказался подле Сюань Чэ именно таким образом.
Цзиньфэй опустился на колени перед Сюань Чэ, присягая на верность, в то время как сам виновник переполоха, Линь Моянь, остался совершенно бесстрастным. Жун Си же, все это время державшаяся особняком, сохраняла полное молчание.
Сюань Чэ знал, что теперь у него есть два человека, на которых он может положиться.
Он спросил:
— Вы умеете читать?
Трое переглянулись. Янь Цзиньфэй и Жун Си ответили:
— Мы, ничтожные, не умеем.
Линь Моянь же произнес:
— Ваш покорный слуга учился этому дома, основные иероглифы знаю.
Сюань Чэ кивнул и сказал:
— С сего дня Цзиньфэй и Жун Си будут учиться грамоте вместе со мной, а Моянь… пойди со мной.
С этими словами он, не обращая внимания на изумление Яня и Жун, увел Линь Мояня во внутренние покои.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал за пределами дворца, — Сюань Чэ достал маленькую золотую пластину и протянул ее Линь Мояню. — Эта вещь позволяет покидать дворец трижды в месяц. — С этими словами он принялся что-то искать на книжной полке.
Линь Моянь посмотрел на жетон в своей руке и произнес:
— Но я ведь только что поступил на службу к наследному принцу.
— Ничего страшного.
Линь Моянь добавил:
— Я еще ничего не обещал.
Только тогда Сюань Чэ обернулся к нему и тихо произнес:
— Если решишь предать — я просто убью тебя. — Выдержав короткую паузу, он вернулся к обычному тону и спросил: — Еще вопросы есть?
Линь Моянь опустился перед ним на колено и глухо ответил:
— Больше нет, Ваше Высочество.
— Встань. Возьми это, внутри то, что тебе предстоит сделать.
В руке Сюань Чэ неизвестно откуда появился бамбуковый тубус. Он вложил его в ладонь Линь Мояня и добавил:
— Если что-то непонятно, спрашивай сейчас. Завтра выступаешь в город.
— Слушаюсь.
Линь Моянь открутил крышку тубуса, вытащил свернутые в рулон тонкие листы бумаги и развернул их. Внутри него все сжалось от ужаса, и он ошеломленно выдохнул:
— Ваше Высочество, это…
— Источник доходов, отрезанное ухо и клинок.
Сюань Чэ улыбнулся, и в игре света и тени его улыбка выглядела поистине демонической.
http://bllate.org/book/25277/3014654
Готово:
