Громадный валун с глухим стуком врезался в тупик подземного хода и замер.
На земле расплылась лужа крови — еще более алого цвета, чем шерсть Сяо Бая.
Однако Фу Юньцзэ сейчас совершенно не думал о своем маленьком лисенке, которого раздавило так, что от него осталась лишь сплошная кровавая каша.
— Лин Чжи, Лин Чжи, как ты?! — Фу Юньцзэ подхватил потерявшего краски и скрючившегося от боли Гу Линчжи и опустился на колени прямо на землю.
Гу Линчжи вечно носил черные одежды, из-за чего было не разобрать, где раны, но стоило Фу Юньцзэ прикоснуться к нему, как ладонь тут же ощутила сырость.
Тут же из-под нижней части одежды Гу Линчжи на землю закапала кровь, прокладывая извилистые алые дорожки.
Видя смертельную бледность на лице Гу Линчжи, Фу Юньцзэ торопливо протянул руку, чтобы расстегнуть на нем одежду.
— Прекрати! Фу Юньцзэ, ты что, собрался снимать с меня штаны?! — Гу Линчжи в испуге перехватил руку Фу Юньцзэ. Но разве мог раненый человек потягаться силой с тем, кто изначально превосходил его?
Естественно, Фу Юньцзэ одним движением сорвал с нижней части тела Гу Линчжи лохмотья, которые и без того были напрочь разорваны от удара.
Не обращая внимания на свирепый взгляд раненого, Фу Юньцзэ наклонился, чтобы осмотреть повреждения.
Стоило ему взглянуть, как его лицо помрачнело еще сильнее, чем у Гу Линчжи.
Ноги представляли собой сплошное кровасие, кое-где наружу торчали обломки белых костей, а одна нога изогнулась под совершенно неестественным углом — кости были переломаны и деформированы.
— Не двигайся! — Фу Юньцзэ поспешно вытряхнул из пространственного мешка все подряд прямо на землю, отыскивая целебный порошок для остановки кровотечения.
Наконец заметив склянку с бальзамом, он уже собирался вылить его на рану, как вдруг замер от увиденного зрелища, лишившись дар речи!
Раны на ногах Гу Линчжи затягивались с видимой глазу скоростью, и даже кости начали медленно смещаться, вставая на место.
Фу Юньцзэ от неожиданности выронил склянку из рук.
Наблюдая за этой невероятной картиной, он со сложным выражением лица произнес:
— Гу Линчжи, ты вообще человек?
Гу Линчжи закатил глаза — от боли ему не хотелось тратить на болтовню ни единой лишней крохи сил, и он потянулся за своей одеждой.
— Хватит брыкаться, я понесу тебя на спине. — Фу Юньцзэ повернулся спиной и опустился на одно колено перед уже одевшимся Гу Линчжи.
Будь на его месте кто-то из старших сородичей, Гу Линчжи, пожалуй, без раздумий запрыгнул бы ему на спину.
Но вот этот Фу Юньцзэ почему-то казался ему чертовски неудобным.
Гу Линчжи до сих пор помнил их первую встречу: помнил, как тот сходил с паланкина, ступая по живому ковру из тел, помнил, как сам презирал и ненавидел этого человека.
И тем не менее теперь мужчина, с которым у него недавно привязывали бесчисленные пикантные слухи, стоял перед ним на одном колене и торопливо подгонял забираться быстрее.
Гу Линчжи и сам не понимал, какие чувства сейчас бушевали в его груди.
— Я... я могу сам, вставай давай.
— Сам-то ты, может, и сможешь, да только с такими ранами пойдешь — они опять откроются, и заживление только замедлится. Потеряем время — и люди второго дядюшки мигом нас выследят, так что думай сам, — упрямо продолжал стоять на своем Фу Юньцзэ, поджидая, пока Гу Линчжи заберется к нему.
Поразмыслив, Гу Линчжи решил, что тот прав, подошел и прильнул к спине Фу Юньцзэ.
Стоило Фу Юньцзэ подняться, как в уголках его губ мелькнула неуловимая улыбка.
Гу Линчжи по-прежнему чувствовал себя неуютно, особенно когда при каждом шаге Фу Юньцзэ его собственное тело все плотнее прижималось к тощей спине мужчины.
Спина у Фу Юньцзэ и впрямь оказалась неожиданно костлявой, отчего Гу Линчжи то и дело ерзал, пытаясь устроиться поудобнее.
После нескольких таких попыток умоститься Фу Юньцзэ глухим, хриплым голосом бросил:
— Перестань ерзать, ты можешь хоть немного посидеть смирно?
— Ладно, — Гу Линчжи решил, что Фу Юньцзэ просто устал тащить его тяжесть, а его собственные постоянные движения лишь добавят тому хлопот. Вспомнив, что его сейчас несут на себе, он почувствовал легкую неловкость и, решив больше не капризничать, послушно замер.
К тому моменту, когда они добрались до выхода, небо уже полностью посветлело.
Фу Юньцзэ опустил Гу Линчжи на землю, намереваясь взглянуть, как зажили его раны.
Гу Линчжи в панике ухватился за пояс штанов и отпрыгнул на несколько чжанов в сторону:
— Белым днем собрался средь бела дня творить непотребства? Снова хочешь с меня штаны сорвать?
— Кхе... — Фу Юньцзэ невольно усмехнулся при виде такой бурной реакции. — Я всего лишь хотел посмотреть, как твои раны, а раз ты так резво скачешь, значит, уже почти здоров.
— Еще бы, молодой господин давно исцелился лучше прежнего! — с этими словами Гу Линчжи даже подпрыгнул на месте, демонстрируя абсолютное выздоровление.
— О? Тогда почему же ты во второй половине прошлой ночи не шел своими ногами? — с ехидной улыбкой поинтересовался Фу Юньцзэ, разглядывая смущенное лицо некоего господина.
Ведь этот самый господин Гу глубокой ночью беззастенчиво дрых на спине ненавистного ему человека, да так крепко, что слюной залил всю чужую шею. Фу Юньцзэ же терпел всю дорогу исключительно из соображений, что тот тяжело ранен.
На самом деле Гу Линчжи заметил небольшое мокрое пятно на воротнике рубашки Фу Юньцзэ сразу же, как очнулся. Но поскольку они как раз вышли к выходу из пещеры, лицо его вспыхнуло ярким пламенем.
Прошлой ночью, когда его изрядно укачало от мерной тряски на чужой спине, Гу Линчжи уловил исходивший от Фу Юньцзэ тонкий освежающий аромат — тот на редкость успокаивал нервы, и он незаметно для себя провалился в сон.
Второй старший братец Ци Янь тоже приятно пах, но от того исходил соблазнительный, дурманящий шлейф, а Фу Юньцзэ пах совершенно иначе: словно прохладный горный родник, в который упали лепестки диких орхидей, чистый и пронзительно-свежий.
При мысли о втором старшем брате Гу Линчжи невольно задумался, как же там остальные, что с учителем и как поживает Гора Цанъюнь.
Брови Гу Линчжи сами собой сошлись на переносице.
— Ой-ой-ой, я же пошутил, просто ты так сладко спал, что рука не поднималась тебя будить, — видя помрачневшее лицо Гу Линчжи и решив, что тот слишком тонкокож и не выносит насмешек, Фу Юньцзэ счел себя немного обиженным и слегка потянул воротник одежды. — С тебя теперь новая белая мантия в качестве компенсации!
Гу Линчжи предпочел пропустить эту тему мимо ушей:
— Куда теперь держим путь?
— Мне идти особо некуда, так что я пойду туда же, куда и ты, Лин Чжи, — бросил Фу Юньцзэ, а затем поспешно добавил, испугавшись, что тот подумает лишнее: — Просто мне нужно походить за тобой какое-то время, чтобы второй дядюшка окончательно поверил в мой побег по большой любви!
— Я хочу вернуться на Гору Цанъюнь, — Гу Линчжи поднял взгляд на горизонт, сообразив, что отсутствовал в родной обители уже очень и очень долго.
— Мы находимся на юго-западе, а до Горы Цанъюнь путь неблизкий — пешком придется добираться немало дней, да и на мечах лететь больше суток, — окинув взглядом окрестности, произнес Фу Юньцзэ. — Полагаю, для начала нам стоит выбраться из этой глуши, найти ночлег, перевести дух, а уж потом решать.
У Гу Линчжи не было других идей, поэтому он молча согласился.
Они оказались в самом сердце густого леса. Кто знает, о чем думал отец Фу Юньцзэ, устраивая выход из секретного хода в столь богооставленном месте.
Фу Юньцзэ взлетел к верхушкам деревьев, чтобы осмотреть местность и наметить примерный курс: сейчас у них обоих не было сил на полет на мечах, так что оставалось двигаться на своих двоих, ориентируясь по сторонам света.
Вскоре выяснилось, что они забрели вовсе не в равнинный лес, а в предгорье какой-то безымянной горы.
А поскольку Гу Линчжи совершенно не умел ориентироваться на местности, ему ничего не оставалось, кроме как следовать за Фу Юньцзэ.
— Ты точно правильно ведешь? Почему мне кажется, что вокруг становится все глуше и жутшее? — не удержался от шпильки Гу Линчжи, чья репутация человека, вечно теряющего дорогу, была вполне заслуженной.
— Тогда ступай сам, — не оставаться же Фу Юньцзэ в долгу.
Не успели они пройти и пары ли, как из зарослей по обеим сторонам тропы выскочили несколько амбалов с замотанными лицами:
— Эта гора — моя, и деревья здесь мои...
То ли нынешние разбойники совсем растеряли квалификацию, то ли им банально лень было придумывать что-то новое, но их реплики отличались поистине удручающим однообразием.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Гу Линчжи не выдержал и расхохотался вовсю.
Главарь шайки в ярости перевел взгляд с одного на другого и, видимо решив, что Фу Юньцзэ выглядит более мягким и беззащитным цыпленком, взмахнул тесаком, намереваясь обрушить удар прямо тому в лицо...
(Конец главы)
http://bllate.org/book/25271/3013825
Готово:
