И то всего на мгновение.
Шэнь Цюэ повернул голову, желая посмотреть, не плачет ли всё ещё Линь Чиле, как вдруг услышал, что Линь Чиле принялся бормотать что-то невнятное, перечисляя свои победы:
— Я сегодня отобрал у тебя тапочки, испортил твои игрушки, забрал твою куриную ножку и твою кровать.
— А теперь я еще и твое одеяло заберу, чтобы ты простудился и заболел, — воинственно заявил он.
Закончив говорить, Линь Чиле перевернулся, пару раз перекатился по кровати и, завернувшись вместе с их общим одеялом в кокон, с глухим стуком покатился в угол кровати.
Конец сентября, а макушка лета ещё не миновала. Посиживающий за окном ласковый вечерний ветерок доносил стрекот цикад и шелест листьев; воздух был теплым, а стрекот — назойливым.
Чэнь Цинхэ отправила сообщение Ли Мэй и вернулась в комнату.
— Леле уже уснул? — удивилась она.
Уснувший малыш казался еще более милым — с длинными ресницами, совсем как куколка. Только почему-то он ухитрился обмотаться в несколько слоев одеяла: личико раскраснелось от жары, на кончике носа выступили капельки пота, а челка влажно сбилась.
Шэнь Цюэ еще не спал — он сидел рядом с Линь Чиле и, опустив голову, смотрел на него.
Услышав, что Чэнь Цинхэ вошла, мальчик поднял голову и констатирующим тоном произнес:
— Мам, а он точно дурачок, да?
Акварельные фломастеры
Чэнь Цинхэ подмигнула ему, поднесла указательный палец к губам и не согласилась:
— Разве можно так говорить о других детях?
— …
Шэнь Цюэ снова перевел взгляд на Линь Чиле, который был завернут в одеяло словно шелкопряд и раскраснелся от духоты, и впервые усомнился в словах родителей.
Утро следующего дня выдалось ясным и свежим; птички за окном снова вовсю щебетали, поднимая детвору в детский сад.
Линь Чиле проснулся в собственной комнате.
Он поднял обе ручки, сладко потянулся, зевнул, и тут папа подхватил его на руки.
— Прости, малыш, вчера мы с мамой были так заняты, что совсем не успели за тобой, — Линь Цин опустил голову и потерся подбородком о мягкую щечку Линь Чиле, помогая ему переодеться.
Ли Мэй тоже вошла в комнату, присела на корточки и легонько пощипала Линь Чиле за ручку, объясняя:
— Мы вообще хотели отправить за тобой тетю-помощницу, но тетя Цинхэ позвонила первой…
Линь Чиле лежал животиком на отцовских коленях, позволяя без сопротивления крутить себя и натягивать одежду, заморгал, и в голове у него постепенно прояснилось, вернув воспоминания о вчерашнем дне.
— Ничего страшного.
Он вовсе не сердился.
Ведь вчера он задирал самого главного героя! Да еще и скормил герою свою недоеденную куриную ножку.
Одевшись и умывшись, Линь Чиле позволил надеть себе на голову желтую панамку, завязал под подбородком ленточку и дал вынести себя на улицу.
Стоило им только открыть дверь, как они нос к носу столкнулись с Шэнь Цюэ и Чэнь Цинхэ, вышедшими из квартиры напротив.
— Доброе утро, Леле, — улыбнулась Чэнь Цинхэ.
— Доброе утро.
Ли Мэй подошла ближе и поздоровалась с Чэнь Цинхэ. После вчерашнего обе семьи стали намного ближе друг к другу.
Ли Мэй:
— Малыш, скажи доброе утро братику Цюэ.
Линь Чиле еще не до конца проснулся. Сидя на руках у отца, он отвернулся, делая вид, будто ничего не слышит, и уткнулся подбородком в отцовское плечо, но Ли Мэй тут же повернула его личико обратно, ухватив за щечки:
— Ты же вчера спал вместе с братиком Цюэ, неужели забыл?
— Доброе утро, — поневоле выдавил из себя Линь Чиле.
— Доброе утро, — откликнулся Шэнь Цюэ. Он смотрел на сидящего у родителя на ручках Линь Чиле взглядом юного исследователя.
— Малыш, слезешь вниз, будешь ходить с братиком Цюэ за ручку? — глядя на то, как малец Шэнь Цюэ при всей своей малолетности выглядел послушным и рассудительным, Ли Мэй подбодрила Линь Чиле: — Вы можете держаться за руки.
Держаться за руки с главным героем? Еще чего, ни за что!
Линь Цин уже собрался опустить сына на землю, но Линь Чиле, почувствовав это, крепко обхватил его за шею и захныкал:
— На ручки хочу.
Приговаривая и всхлипывая, он засучил ножками и попытался снова забраться отцу на грудь.
Ли Мэй виновато улыбнулась, а вот Чэнь Цинхэ расхохоталась, и ее глаза превратились в лучики:
— Леле и правда невероятно милый.
Ли Мэй:
— А вот Цюэ — тот послушный.
Услышав, как мама похвалила Шэнь Цюэ, Линь Чиле молча разжал руки, обвивавшие папину шею, и принялся соскальзывать вниз.
— Теперь передумал? — тихо усмехнулся Линь Цин и, наклонившись, поставил его на землю.
Линь Чиле твердо встал на ноги и даже сам протянул ручонку, собираясь взять Шэнь Цюэ за руку.
— Какой молодец, — похвалила Ли Мэй.
Линь Чиле поджал губы, победно задрал носик и бросил на Шэнь Цюэ горделивый взгляд.
А мама еще говорила, что он не дурачок. Шэнь Цюэ опустил взгляд на протянутую ему пухлую ладошку и легонько сжал ее.
Детский сад.
На сегодняшнем совместном занятии Учительница Ван устроила для всех урок рисования. Дети расселись вокруг небольших столиков, сжав в ручках цветные фломастеры.
— Царь Леле, ты что, больше не задираешь Шэнь Цюэ? Я сегодня утром видела, как вы вместе за руку пришли в садик, — спросила У Дьеде, сидевшая рядом с Линь Чиле и увлеченно вырисовывавшая бабочку.
— Я держался за него понарошку, — Линь Чиле как раз выводил на бумаге маленького осьминога и, наморщив лобик, попытался припомнить фразу из мультика: — Это пере… перехитрить врага!
— Ого! — восхищенно протянули сидевшие вокруг дети. — Царь Леле такой крутой.
Линь Чиле произнес детским, мягким голоском:
— Я самый страшный и могущественный злодей.
— Вот увидите, — Линь Чиле зажал в кулачке фломастер, вскочил на ноги и принялся озираться в поисках Шэнь Цюэ. — Я прямо сейчас задам ему трепку.
Шэнь Цюэ сидел за соседним столом и сосредоточенно выводил на бумаге домик, большое дерево и человечка, о которых рассказывала учительница.
Рядом послышалась возня и шуршание, и Шэнь Цюэ слегка скосил глаза.
Опять этот малой с бантом.
Сперва Линь Чиле передвинул свой стульчик поближе к Шэнь Цюэ, а потом сбегал обратно за своими фломастерами и альбомом для рисования.
— Сокровище Леле, ты хочешь посидеть вместе с сокровищем Цюэ? — подошла Учительница Ван.
Линь Чиле кивнул.
В последнее время эти двое то и дело крутились вместе, к тому же Учительница Ван еще утром слышала о том, что мама Шэнь Цюэ забрала Линь Чиле из садика, поэтому препятствовать не стала. Она лишь помогла Линь Чиле подвинуть стул и оставила их разбираться самим.
Линь Чиле послушно пристроился рядом с Шэнь Цюэ, сложив ручки на столе. Дождавшись, пока Учительница Ван отойдет посмотреть на рисунки других детей, он повернулся к Шэнь Цюэ лицом.
Шэнь Цюэ отложил кисть, наблюдая, что тот опять замышляет.
— Сейчас я покажу тебе всю свою мощь, — грозно заявил Линь Чиле своим крошечным голоском.
С этими словами он взмахнул фломастером и бросился на Шэнь Цюэ.
Перед уроком рисования на каждого ребенка надели специальные фартучки с нашитыми именами. Линь Чиле, счастливо улыбаясь и сощурив глаза, приложил кончик фломастера к нагруднику Шэнь Цюэ и принялся возить туда-сюда.
Ха, получай!
Ничего не поделаешь, злодеи они такие вредные.
Когда Линь Чиле, выкрикнув угрозу, бросился вперед, Шэнь Цюэ подумал, что тот лезет драться, и уже собрался защищаться. Однако вместо этого Линь Чиле прильнул к его груди, и по ткани заскользил фломастер, выводя кривобокую рыбку.
— Красиво ведь? — закончив работу, самодовольно задрал подбородок Линь Чиле. — Я же говорил, что покажу тебе красоту.
…
Мама определенно ошибалась насчет того, что он не дурачок. Шэнь Цюэ подумал об этом уже второй раз за день.
Впрочем, на этот раз спускать всё с рук он не собирался. Шэнь Цюэ отобрал у Линь Чиле фломастер, притянул к себе фартучек самого Линь Чиле и нарисовал на нем точно такую же рыбку.
— …
Линь Чиле приоткрыл рот и ошеломленно уставился на рыбку у себя на груди.
Это же пузыри рыбки!
Он моргнул, и в уголках глаз неожиданно заблестели слезы, а губы обиженно задрожали.
Он проиграл главному герою.
— У-у-у… — Линь Чиле шмыгнул носом и всхлипнул.
Шэнь Цюэ никак не ожидал, что тот снова заплачет. На мгновение растерявшись с фломастером в руке, он нахмурился и протянул руку, чтобы вытереть чужие глаза.
Вскоре остальные дети продолжили рисовать, а Учительница Ван отвела Линь Чиле и Шэнь Цюэ в угол комнаты.
— Детям нельзя драться. Даже если надеты фартучки, рисовать на одежде друг друга запрещено.
Объяснив им правила, учительница ласково принялась мирить мальчиков:
— Но раз уж сокровище Леле разрисовало сокровище Цюэ, а сокровище Цюэ в ответ разрисовало сокровище Леле, то давайте считать, что мы квиты, хорошо? Вы же все-таки лучшие друзья.
Я ему не лучший друг, — мысленно возразил Линь Чиле, кусая губы и сдерживая слезы.
— А теперь идите поиграйте, скоро уже время полдника, сегодня у нас на десерт маленькие пирожные, — сказала учительница.
Пирожные?
Линь Чиле утер слезы и поднял глаза.
Его ресницы еще были влажными, но боевой дух уже вспыхнул с новой силой, и он уставился на Шэнь Цюэ широко распахнутыми круглыми глазами.
Он непременно отберет пирожное у главного героя!
Вскоре воспитательница захлопала в ладоши, приглашая детей мыть руки перед полдником.
Линь Чиле сбросил заляпанный в бою с главным героем фартучек, отстоял очередь в умывальник, вернулся за свой столик и снова сел вплотную к Шэнь Цюэ.
Как только воспитательница раздала пирожные на тарелочках и дошла до их стола, Линь Чиле тут же протянул руку, намереваясь утащить выпечку с тарелки Шэнь Цюэ.
— Я забираю… — его детская злодейская речь оборвалась на полуслове, так как тарелочка с именной карточкой Шэнь Цюэ вдруг сама скользнула прямо к нему.
— Держи, — произнес Шэнь Цюэ.
Линь Чиле на секунду опешил, уставившись на тарелку перед собой.
Не успел он прийти в себя, как Шэнь Цюэ, подвинув к нему свою порцию, придвинул к себе его тарелочку, совершив обмен.
— Погоди, не так, она вообще-то моя, я должен ее забрать, — Линь Чиле нахмурил брови, путая слова от растерянности.
— Ты же уже забрал мою, — Шэнь Цюэ кивнул на тарелку перед ним.
Трехлетний малыш еще толком не умел читать, но Линь Чиле знал, что в его собственном имени три иероглифа, а в имени Шэнь Цюэ — два, и на этой тарелочке красовалось именно имя Шэнь Цюэ.
Он слегка запутался, чувствуя, что что-то здесь не так.
Но с другой стороны, он ведь действительно только что «отнял» пирожное у Шэнь Цюэ.
Линь Чиле снова опустил взгляд на имя, написанное на тарелочке. Поразмыслив над этим трудным вопросом еще секунду, он махнул на всё рукой и постепенно расплылся в довольной улыбке.
Хе-хе, ну ладно! Главное — он всё-таки отобрал пирожное у главного героя.
http://bllate.org/book/25262/3011709
Готово:
