Похож! Как же похож! Мелькнувшее в самом начале банкета движение опустившего голову Лу Линхэна на мгновение заставило Шэнь Бояня спутать его с Лу Цзюньганем. В тот миг его сердце едва не остановилось — он забыл, что Лу Цзюньгань уже мертв. Однако в следующее мгновение Лу Линхэн поднял голову, и еще не успевшее зародиться в душе Шэнь Бояня дикое ликование тут же окатило ушатом холодной воды.
Черт побери, этот человек — не Лу Цзюньгань!
Лу Линхэн рассеянно обвел взглядом зал и, наткнувшись на жгучий взгляд Шэнь Бояня, от неожиданности замер на месте. Все остальные сидели, и только Шэнь Боянь стоял. Его взгляд казался таким пронзительным, словно он видел насквозь и в любую секунду был готов броситься прямо на него! Сердце Лу Линхэна заколотилось чаще, хотя он и сам не понимал почему.
Но уже в следующую секунду взгляд Шэнь Бояня резко потух — словно на него действительно вылили ушат ледяной воды, — и он снова опустился на свое место.
Сидевший рядом с Шэнь Боянем генеральный директор недоуменно спросил:
— Господин Шэнь, что с вами?
Шэнь Боянь лишь покачал головой и ничего не ответил.
Неужели узнал? — с замиранием сердца подумал Лу Линхэн.
Однако тут же отбросил эту мысль как нелепую. Сейчас на нем не было никакого сложного пластического грима — он самым настоящим образом сменил тело. Кто бы мог поверить в столь абсурдную вещь на свете? Даже Ма Юй, знавший его ближе всех, в худшем случае мог лишь бросить: «Ты очень похож на Лу Цзюньганя», но и помыслить не смел о большем. Чего же тогда ожидать от Шэнь Бояня?
Лу Линхэн невольно вспомнил, как несколько месяцев назад они с Шэнь Боянем вместе пришли на премьеру фильма, в котором Лу Линхэн снялся в эпизодической роли. То был боевик. Режиссер приглашал Лу Цзюньганя на главную роль, но из соображений здоровья Ма Юй помог ему отказаться. Сам Лу Цзюньгань сценарий той картины очень полюбил и отчаянно хотел сыграть, а потому, не выдержав его уговоров, Ма Юй в конце концов выпросил для него особую роль камео, просто чтобы тот тешил душу. В том фильме он играл старого мудреца, постигшего дао: пластический грим, парик, густая борода и сплошные морщины, экранного времени — кот наплакал, да и голос дублировали чужой. В кинотеатре никто его не узнал. Лишь после окончания сеанса зрители, заметив в титрах имя Лу Цзюньганя, растерянно переглядывались и принялись горячо обсуждать, в какой же момент появился звездный актер и почему они его в упор не заметили. И тем не менее, стоило этому персонажу появиться на экране буквально на несколько секунд, как Шэнь Боянь тут же его вычислил.
Тогда Лу Цзюньгань ужасно удивился и допытывался у Шэнь Бояня, как именно тот его раскусил, уж не подглядывал ли в спойлеры? На что Шэнь Боянь презрительно фыркнул:
— Зачем мне спойлеры? Если бы я не смог узнать тебя… — он осекся и с горькой усмешкой добавил: — Значит, я окончательно сошел с ума!
Лу Цзюньгань тогда так и не понял, какая связь между тем, что его узнали, и сумасшествием. Он даже решил, что у него просто плохая актерская игра: стоило впервые за долгое время попробовать что-то нестандартное, как он все равно не смог выйти за рамки привычного амплуа, раз уж Шэнь Боянь раскусил его с первого же взгляда.
Он и не подозревал, что Шэнь Боянь мог пересматривать любые его фильмы и видеоролики больше десяти раз, а любая его привычка была глубоко запечатлена в памяти Шэнь Бояня.
***
Лу Линхэн вместе с другими артистами проследовал к своим местам и присел, не удержавшись от искушения украдкой бросить взгляд в сторону Шэнь Бояня. К сожалению, того загородили люди, и разглядеть его уже было невозможно.
В этот самый момент Шэнь Боянь сидел, тупо уставившись в экран своего телефона. Содержимого в памяти аппарата было совсем немного: время от времени он безжалостно удалял все лишние сообщения, оставляя лишь переписку с одним-единственным Лу Цзюньганем. В этом телефоне по-прежнему хранилась последняя СМС, отправленная ему Лу Цзюньганем…
Шэнь Боянь прижал ладонь к груди: при одной мысли о Лу Цзюньгане его сердце пронзала такая невыносимая боль, что становилось трудно дышать.
— Господин Шэнь, вы в порядке? Плохо себя чувствуете? — с беспокойством поинтересовался сидевший рядом мужчина.
Шэнь Боянь покачал головой, давая понять, что не нуждается в расспросах.
Тот крайне удивился. Держался за сердце… Неужели прихватило сердце? Раньше он никогда не слышал, чтобы у второго молодого господина из семьи Шэнь были проблемы с сердцем. Не мог же он заразиться этим от Лу Цзюньганя?
Вскоре вечер официально начался.
Руководство компании подвело итоги недавних успехов в развитии и выпустило в прокат новые сериалы. Говоря о достижениях, было просто невозможно не упомянуть бывшего главного артиста компании — Лу Цзюньганя. Стоило зайти о нем речь, как зал и сцена погрузились в минуту молчания. Торжественное мероприятие едва не превратилось в панихиду, но, к счастью, директор вовремя перевел тему, перечислив других звезд и команды, добившиеся выдающихся результатов, а также поблагодарив за поддержку ведущие СМИ, телеканалы и торговые марки в надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество в грядущих проектах.
После официальной речи руководителей наступило время фуршета. В зале в изобилии расставили еду и напитки, а также обустроили зоны для деловых бесед, где гости могли пообщаться. Для артистов это был прекрасный шанс наладить нужные связи с режиссерами и инвесторами.
Ма Юю предстояло обсуждать планы дальнейшего сотрудничества с представителями телеканала, поэтому он никак не мог составить компанию Лу Линхэну. Зато он специально подсказал подопечному разыскать режиссера Чжан Куня, чтобы пообщаться и заодно замолвить за себя словечко. Ведь именно Чжан Кунь собирался снимать «Полководцы рода Цзян», в которых Лу Линхэн так сильно хотел получить роль, а на следующей неделе как раз стартовал кастинг.
Лу Линхэн без особого труда отыскал режиссера Чжан Куня в толпе. В прошлой жизни они уже сотрудничали, поэтому Лу Линхэн неплохо знал его привычки. Он помнил, что этот режиссер страдал пагубной страстью к алкоголю, а пуще всего обожал желтое рисовое вино. В этот самый момент Чжан Кунь тоскливо озирался по сторонам с голодным выражением лица: по всей видимости, у него разыгралась тяга к выпивке, но он понятия не имел, где раздобыть заветного рисового вина.
Оглядевшись вокруг, Лу Линхэн заметил неподалеку барную стойку, быстро подошел туда, налил два бокала и направился к Чжан Куню.
— Режиссер Чжан, — с улыбкой протянул он один из бокалов. — Могу я угостить вас бокалом?
— Ого! — увидев в руках Лу Линхэна алкоголь, Чжан Кунь просиял и поспешно принял бокал. Окинув парня оценивающим взглядом, он слегка озадачился: — Вы…
Лу Линхэн тут же представился:
— Я Лу Линхэн, двоюродный брат Лу Цзюньганя. Раньше я слышал от брата, что во время совместной работы вы относились к нему с особой заботой, поэтому мне очень хотелось угостить вас выпивкой.
— О-о, так вы и есть Лу Линхэн! Я слышал о вас от директора Ма! — Чжан Кунь с видимым удовольствием отпил из бокала и снова окинул Лу Линхэна взглядом. — И впрямь брат Цзюньганя, парень что надо, данные отличные!
Ма Юй уже связался с Чжан Кунем заранее, порекомендовав Лу Линхэна в надежде устроить его в «Полководцы рода Цзян».
Вся концентрация Лу Линхэна была направлена на Чжан Куня, а внимание самого режиссера было приковано исключительно к спиртному, поэтому они оба не заметили, как в момент их разговора Шэнь Боянь как раз проходил позади Лу Линхэна и расслышал каждое слово.
Двоюродный брат Лу Цзюньганя? Услышав, как Лу Линхэн отрекомендовался подобным образом, Шэнь Боянь мысленно усмехнулся. Ловко же тот пристроился к выгодному покровителю! Шэнь Боянь прекрасно помнил: когда Лу Цзюньгань только пристроил Лу Линхэна в Star Entertainment, он как-то раз поинтересовался у него, какие у них отношения. Тогда Лу Цзюньгань ответил, что тот — сын дальней тетки, они не слишком близки, но раз уж родня попросила о помощи, отказать неудобно, иначе пойдут слухи, будто он зазвездился и презирает бедных родственников.
Семья никогда не была для Лу Цзюньганя близкой: родители развелись очень рано, отец им с детства не занимался, а мать скончалась несколько лет назад. Все эти годы он в одиночку пробивался в шоу-бизнесе, и родня ни капли ему не помогала, зато стоило появиться выгоде, как все эти дядья и тетки тут же сбекались со всех сторон. И вот теперь, когда его не стало, дяди и тети до сих пор грызутся из-за огромного наследства, а какой-то дальний кузен из кожи вон лезет ради внимания, спекулируя на их кровном родстве. Уж эти-то люди сполна «отблагодарили» Лу Цзюньганя, не правда ли?!
Лу Линхэн же не подозревал, что за его спиной его мысленно клеймят бесстыдным подлецом. В конце концов, он и был Лу Цзюньганем, а Лу Цзюньгань был им, поэтому он не видел ничего дурного в том, чтобы добиваться выгоды, используя собственные связи. Поболтав еще немного с режиссером Чжаном и ненавязчиво переведя разговор на новую картину, он добился своего.
Разгоряченный алкоголем Чжан Кунь прибыл в прекрасном расположении духа и охотно пообещал:
— Ступай домой и готовься, на следующей неделе я позову тебя на пробные съемки, покажи себя с лучшей стороны! Парень ты неплохой, я на тебя рассчитываю!
Лу Линхэн уже заработал нужный уровень благосклонности и остался доволен. В конце концов, он пока еще не суперзвезда, чтобы получать роли с двух слов, но заставить режиссера запомнить свою фамилию — это уже первый шаг. Обменявшись с Чжаном еще парой фраз, он распрощался с ним.
А тем временем Шэнь Боянь в полном одиночестве стоял у барной стойки и пил. Если кто-то пытался заговорить с ним, он холодно и едко отшивал собеседника, не желая ни с кем водиться. Его взгляд неотступно следил за Лу Линхэном.
Поистине невероятное сходство. Раньше он почти не обращал внимания на Лу Линхэна и сейчас уже не мог припомнить: неужели тот всегда был так похож на Лу Цзюньганя? Шэнь Боянь с одной стороны испытывал презрение — как вообще Лу Линхэн смеет равняться с Лу Цзюньганем? — а с другой стороны, просто не мог оторвать от него глаз. Подражание. Жалкое… или не такое уж жалкое подражание!
— О, господин Шэнь, — Чжан Кунь подошел к бару за добавкой и, заметив Шэнь Бояня, расплылся в улыбке и протянул руку. — Давно не виделись.
Раз уж Чжан Кунь работал с Лу Цзюньганем, то неизбежно пересекался и с Шэнь Боянем, ведь в те времена Шэнь Боянь норовил вложиться чуть ли не в каждый фильм, где снимался Лу Цзюньгань.
Шэнь Боянь без особого энтузиазма пожал режиссеру руку.
Чжан Кунь поинтересовался:
— Господин Шэнь, не планируете ли в ближайшее время заняться новыми инвестициями?
Шэнь Боянь прекрасно всё понимал и, бросив на него косой взгляд, произнес:
— Запускаете в производство новый фильм, верно? Ищете спонсоров?
Раскрытый Чжан Кунь ничуть не смутился и с абсолютно естественной ухмылкой подтвердил:
— И то верно! Я тут только что беседовал с двоюродным братом Лу Цзюньганя, подумываю позвать его на роль. Как думаете, господин Шэнь, вам это интересно?
Весь мир шоу-бизнеса знал, что звездный актер никогда не приходил на съемочную площадку с пустыми руками — он всегда приводил с собой инвесторов, стоило лишь утвердить его в проект, как съемочная группа сразу переставала нуждаться в деньгах. Причем Лу Цзюньгань вовсе не был из тех капризных мажоров, что швыряют миллионы ради забавы: его имя само по себе являлось гарантией просмотров и кассовых сборов, он был настоящим сокровищем для любого режиссера коммерческого кино! И среди тех капиталов, что он привлекал, непременно находилась доля Концерна Шэнь, из-за чего многие в индустрии всерьез подозревали наличие у Лу Цзюньганя тайной связи с Шэнь Боянем.
Теперь же, когда Лу Цзюньганя не стало, Чжан Кунь рассчитывал, что из уважения к прошлой связи Шэнь Боянь, возможно, раскошелится ради его двоюродного брата, поэтому и поспешил завязать этот разговор.
Шэнь Боянь холодно хохотнул:
— Вы уже твердо решили взять Лу Линхэна?
— А то как же! — поспешно подтвердил Чжан Кунь. — Разумеется, беру! Он меня полностью устраивает, и данные у него прекрасные! Все-таки двоюродный брат Лу Цзюньганя как-никак!
В киноиндустрии решающее слово при кастинге все же оставалось за инвесторами, а не за режиссером: кто платит, тот и заказывает музыку. Если бы Шэнь Боянь согласился раскошелиться ради памяти о семье Лу, то ладно уж четвертая мужская роль — если бы Шэнь Боянь потребовал отдать вторую, пришлось бы уступить. А если бы Концерн Шэнь стал главным спонсором, то заполучить главную роль было бы проще простого.
— Когда я проходил мимо, то слышал ваш разговор. Вы ведь познакомились с ним только сегодня? И уже довольны после одного-единственного взгляда? — холодно произнес Шэнь Боянь. — Не слишком ли опрометчиво, режиссер Чжан?
— А? — Чжан Кунь опешил, вмиг перестав понимать намерения Шэнь Бояня.
Шэнь Боянь слегка покачал бокал в руке и чеканно выговорил:
— Чем же так приглянулся вам Лу Линхэн? Или всё дело исключительно в том, что он приходится двоюродным братом Лу Цзюньганю?
Чжан Кунь нервно усмехнулся, не зная, признаваться или отрицать. Внешность у Лу Линхэна, конечно, неплохая, но не будь он родственником Лу Цзюньганя, его бы ждал стандартный многоступенчатый отбор: актерские способности и соответствие персонажу оцениваются на пробах. Дело было вовсе не в том, что Чжан Кунь наотрез отказался бы снимать парня без этой родственной связи, просто статус кузена звездного актера сулил съемочной группе немалую выгоду.
— Взять его, чтобы через связи Лу Цзюньганя выбивать инвестиции; взять его, чтобы перед премьерой снова трепать имя Лу Цзюньганя ради хайпа и черного пиара — режиссер Чжан, вы именно так все планируете обстряпать?
— Э-э… — Чжан Кунь вновь почувствовал, как краска заливает лицо: его замыслы опять разгадали, а презрительный тон Шэнь Бояня не оставлял сомнений в том, что тот вовсе не разделяет его подход.
Шэнь Боянь тихонько хмыкнул и резко сменил тему:
— Насчет инвестиций я еще подумаю. Но вот Лу Линхэна… — он налил режиссеру выпивки, а его взгляд потемнел, — и с т о ч н о н е с м е й т е б р а т ь.
В представлении Шэнь Бояня Лу Линхэн ничем не отличался от Цинь Сяоли. Поди знай, сколько раз во время недавней беседы Лу Линхэн использовал Лу Цзюньганя как прикрытие, да и к нему самому Чжан Кунь прибежал выбивать деньги сразу же после разговора с парнем — скорее всего, это и вовсе была идея Лу Линхэна! Он люто ненавидел подобных людей и безумно жаждал увидеть тот момент, когда они, ввязавшись в авантюру, больно ударят себя по рукам и горько о содеянном пожалеют.
— Чего? — у Чжан Куня отвисла челюсть.
Он-то рассчитывал, что Шэнь Боянь из памяти о Лу Цзюньгане проявит к Лу Линхэну особую заботу, но никак не ожидал, что форма этой «особой заботы» окажется столь специфической. Не удержавшись, он спроил:
— Почему?
Шэнь Боянь поставил на стойку пустой бокал, шагнул вперед, тяжело опустил руку на плечо Чжан Куня и чеканя каждое слово, холодно проговорил прямо ему в ухо:
— Потому что я терпеть не могу, когда паразитируют на памяти мертвых!
С этими словами он разминулся с остолбеневшим режиссером и уверенной поступью направился к выходу.
http://bllate.org/book/25257/3010996
Готово:
