Подумав об этом, он почувствовал, как у него защемило сердце, и больше не стал ходить вокруг да около. Обхватив вещь руками и оглаживая её, он не хотел выпускать её из рук: Вещь я забираю, давайте поговорим о цене.
Ли Май невозмутимо кивнул: Босс, вы человек известный своей честностью, мы в наших краях часто носим к вам вещи на оценку, и я никогда не слышал, чтобы вы кого-то пытались обмануть. Просто назовите цену, которой, по вашему мнению, стоит эта вещь.
Глядя на него, антиквар проникся к нему ещё большим уважением. Он вёл дела честно и не любил прибегать к уловкам вроде того, чтобы выдавать подлинники за подделки, пытаясь кого-то надуть, поэтому люди охотно имели с ним дело. Однако он больше любил, когда цену называли сами продавцы.
Обычно те, кто сбывал подобные вещи, совершенно не разбирались в рыночной конъюнктуре и, наивно завышая планку, оставляли ему огромный простор для торга. Разумеется, если кто-то заламывал совсем уж безумные суммы, он торговался, а если договориться не удавалось, сделка просто срывалась.
Он никак не ожидал, что этот сопляк окажется таким непростым орешком. Подумав немного, он протянул руку, показал Ли Маю восемь пальцев и спросил: Как тебе такой вариант?
Ли Май всё так же улыбался: Босс очень честен.
Увидев, что тот не задирает баснословную цену, антиквар очень обрадовался и сиял вовсю: Ну ладно, у меня тут нет столько наличных. Пойдём со мной в банк, я переведу тебе деньги.
Затем он взглянул на двух ждавших неподалёку ребят: Как раз в соседнем магазине неплохие славы и чай. Может, вы, двое молодёжи, сходите туда отдохнуть, перекусите?
Лу Юнь и Гуань Ваньцин кивнули: Занимайтесь своими делами, мы просто погуляем здесь по улице, не обращайте на нас внимания.
Хозяин магазина поехал на машине в банк и перевёл деньги Ли Маю, после чего попросил его внимательно проверить баланс карты. Заметив, что парень всё это время сохраняет полное спокойствие и сдержанность, не выказывая ни капли радости, он невольно удивился.
Стоит ли говорить, что даже для него восемьсот тысяч — это огромные деньги. Подросток перед ним по одежде совсем не был похож на богатого наследника, но держался при виде такой суммы невероятно стойко.
Когда сам он был в таком возрасте, удачно воротив сделку на несколько тысяч юаней, он от восторга не мог уснуть по ночам. Где уж там сохранять такое хладнокровие! В душе он, конечно, зауважал Ли Мая ещё сильнее, с восхищением подумав: Молодость сильна.
Ли Май не стал ничего ему объяснять. Если бы на его месте оказался он сам в этом возрасте в прошлой жизни — не говоря уже о восьми ста тысячах, получи он на руки хотя бы восемь тысяч, он бы от счастья до потолка прыгал!
Но раз уж ему довелось прожить ещё одну жизнь, да и происхождение и ценность того кувшина он знал прекрасно — в будущем его можно было запросто продать за десятки миллионов. И хотя сейчас деньги ценились выше, восемьсот тысяч он действительно не воспринимал всерьёз. С улыбкой он обменялся с хозяином вежливостями: Большое спасибо за вашу щедрость, босс.
Получив отличную вещь, антиквар при перепродаже тоже заработал бы несколько десятков тысяч чистой прибыли, поэтому он был в прекрасном настроении. Он подарил Гуань Ваньцин ту самую пару браслетов, на которую она смотрела, а им обоим вручил по нефритовому кулону на шнурке, чтобы носить на шее. Он уверял, что нефрит благотворно влияет на человека, да и стоили они недорого — всё вместе тянуло тысячи на полторы.
Ли Май позволил им взять подарки. По дороге назад Лу Юнь всё крутил в руках кулон, вертя его во все стороны, и приставал к Ли Маю: Как думаешь, я могу подарить это Цуй-Цуй? Если я сам сплету цепочку, будет здорово надеть его ей на руку или на шею.
Гуань Ваньцин презрительно фыркнула рядом: Эта девчонка вообще тебя не любит, что бы ты ей ни подарил, она не примет. Нельзя же быть таким навязчивым и позориться.
Лу Юня это задело, и он расплылся в самодовольной улыбке: А вот и подарю! Ты просто завидуешь, тебе-то точно никто подарков не дарил!
Гуань Ваньцин закатила глаза. Она, между прочим, считалась первой красавицей класса: в будни у неё было полно поклонников и в классе, и по всей школе. Просто её воспитывали в строгости, она не обращала внимания на все эти ухаживания и вовсе не собиралась заводить романтические отношения в таком возрасте.
У неё был прямой характер: раз она не собиралась с кем-то встречаться, то и флиртовать с парнями не станет, а потому чужих подарков не принимала. Но это вовсе не значило, что за ней никто не ухаживает! Хитро блеснув глазами, она протянула свои тонкие белые запястья и принялась позвякивать красовавшимися на них сверкающими браслетами: Гляди-ка, гляди! А это что такое? Хозяин магазина посчитал меня милой и сообразительной и даже отсыпал подарок сверху. Завидуешь? Рвёшься от зависти? А у тебя, толстяк, всего одна вещица!
Лу Юнь от злости даже покраснел. Воинственно спрятав нефритовый кулон, он бормотал себе под нос, что благородный муж не станет воевать с женщиной и он опускаться до этого не собирается. Ли Май наблюдал за их перепалкой, тихонько улыбаясь. Как же легко было чувствовать себя довольным и счастливым в школьные годы — без всех тех забот, что обрушились на него позже.
Они заглянули в школу, которую хотел посмотреть Лу Юнь, а оттуда отправились по магазинам одежды. Цены возле учебных заведений были вполне умеренными, и Ли Май выбрал себе несколько комплектов пуховиков чёрно-серых оттенков и свитеров. Пока он мерил вещи, Гуань Ваньцин ждала снаружи, и стоило ему выйти в новом наряде, как она тут же восторженно восклицала: Какой красавец! Потрясающе! Берём!
Продавщица тоже охотно поддерживала её: И правда отлично смотрится! Прямо как манекен с витрины: и фигура подчёркнута, и лицо прекрасное, и кожа светлая. Сплошная юношеская энергия, чистая и свежая атмосфера — куда лучше любого парня с рекламного плаката!
При расчёте они без лишних слов сделали ему максимальную скидку, а заворачивая вещи, не преминули напомнить, чтобы заглядывал почаще — мол, ему всегда будут отдавать товар дешевле. Это довело Лу Юня до белого каления, и он принялся тихонько бурчать под нос: Просто прохода толстякам не дают! В таком огромном магазине и не нашлось ни одной шмотки моего размера?!
Ли Май улыбнулся: Не спеши. Твоя нынешняя одежда ещё послужит какое-то время, а вот когда успешно похудеешь, тогда и купишь — никаких зря потраченных денег.
Лу Юнь в тот же миг повеселел. Он только что взвешивался на весах: за десяток с небольшим дней ушло целых четыре цзиня. Если дело пойдет так и дальше, у него всё ещё есть шанс в этом году покрасоваться в обновке. Довольный донельзя, он протянул: И то верно.
Вдвоём они ещё немного походили по магазинам вместе с Гуань Ваньцин, поужинали в городе и только потом сели на автобус до дома. В уезд они вернулись около девяти вечера: зимой дни короткие, и стемнело уже давным-давно.
Молодые люди после целого дня на ногах ни капельки не устали. Лу Юнь и Гуань Ваньцин весело переругивались и смеялись, а Ли Май с пакетами шёл слева позади. Свет уличных фонарей был тусклым и зыбким, сильно вытягивая человеческие тени.Когда они завернули за угол, Ли Май бросил взгляд на отброшенные на землю тени и нахмурился. Позади них уже почти минут десять, с самого выхода из машины, тащилось несколько человек. Он мысленно прикинул оставшееся расстояние:
— Лу Юнь, давай здесь разойдемся. Мне нужно вернуться кое-куда по делам, а ты проводи Ваньцин.
Те двое только и делали, что дурачились. Будучи обычными пай-мальчиками в повседневной жизни, они не заметили ничего странного. Лу Юнь, услышав это, не стал задавать лишних вопросов:
— Ладно, завтра придешь ко мне поиграть?
Ли Май торопился отвязаться от них и отправить домой, поэтому рассеянно кивнул:
— Приду. Не забудь про уроки, завтра приду — проверю.
Сразу после того, как они ушли, следившие за ними люди вышли вперед и преградили ему путь. Один из них постукивал концом палки по ладони, прищурив маленькие глазки и кривя рот в усмешке. Он скалил зубы, обнажая ряд желтых зубов, и смачно сплюнул на обочину.
От него так и разило уличной шпаной и разгильдяйством. Он с вызовом задирал брови и косился на людей, а голос его, хриплый и режущий слух, напоминал шуршание рваной бумаги — сразу было видно, что человек заядлый курильщик.
— И правда любимчик, которого Фэн-гэ на ладони носит! Куда ни пойдет, со всеми знакомство завяжет, всегда такой из себя блестящий и ухоженный. Столько всего накупил, наверное, разбогатеть где-то успел? У братишек сегодня с деньгами туго, займи пару купюр на карманные расходы.
Этого человека Ли Май знал. Его звали Ма Цзе, он вечно увивался за Цинь Фэном — и в драках участвовал, и за девчонками ухлестывал. После того как Цинь Фэн загремел за решетку, Ма Цзе какое-то время вел себя тихо, а потом снова сколотил шайку и принялся трясти школьников возле учебных заведений за защиту.
Типичный трус, который смел только перед слабыми.
Ли Май запомнил его главным образом потому, что в свое время тот, не удовлетворившись поборами, сговорился с кем-то и похитил сына богатых родителей, за что был пойман и схлопотал десять лет тюрьмы. Поначалу это дело их вообще никак не касалось, но этот безумец умудрился прямо из заключения натравить свою жену с оравой детей на Цинь Фэна, настойчиво требуя выплаты алиментов.
Самое обидное было то, что Цинь Фэн и вправду платил.
Если бы те дети действительно оказались отпрысками Цинь Фэна, он бы еще смирился, в худшем случае — порвал с ним все связи. Но ведь они были абсолютно чужими! Мальчишка — вылитый Ма Цзе: те же маленькие глазки, тот же нос картошкой. Жена его тоже самая обыкновенная, низкорослая и полная, затеряется в любой толпе. И тем не менее, каждый раз, когда они приходили за деньгами, Цинь Фэн неизменно раскошеливался. Ли Май до конца так и не понял, чего ради тот это делал.
Все вокруг твердили, что Цинь Фэн — человек чести, ценящий семейные узы, истинный мужик из стали и железа. Но только прожив с ним бок о бок столько времени, Ли Май на собственной шкуре прочувствовал всю пагубность такого характера.
Конечно, у Цинь Фэна были и способности, и талант зарабатывать деньги. Тратил ли он их на какого-нибудь братанов или покупал машину и квартиру своей старшей сестре — пока эти люди не лезли к нему с омерзительными просьбами, Ли Май не особенно лез в чужие дела. В конце концов, он сошелся с Цинь Фэном вовсе не из-за его денег.
Когда Цинь Фэн был богат, Ли Май и сам мог прекрасно жить за счет собственного труда.
Но когда у них еще не было ни гроша за душой и каждую копейку приходилось делить надвое, они с Цинь Фэном из-за денег для жены Ма Цзе ругались бесчисленное количество раз. И что на это отвечал Цинь Фэн? Он заявлял, что если бы в свое время Ма Цзе не ушел вместе с ним начинать свой бизнес и остался под присмотром, то не скатился бы до тюрьмы, а раз так, то забота о его жене и детях — его прямой долг.
Выходило так, будто это Ли Май был кругом виноват, когда в свое время тащил Цинь Фэна прочь из банды и требовал жить честной жизнью.
И кому было жаловаться? После пары таких перепалок Ли Май просто опустил руки и махнул рукой — спорить расхотелось.
А теперь, увидев Ма Цзе, он вдруг все это вспомнил. Как раз выпал отличный шанс разом сквитаться и со старыми обидами, и с новыми. Внутри у него закипела глухая злость, и он тут же холодно усмехнулся:
— Денег вы от меня не дождетесь. Но раз уж я сегодня в ударе, размять кулаки вместе с вами готов.
С этими словами он швырнул ношу на землю и, сделав вид, будто подбирает что-то под ногами, извлек из пространственного хранилища металлическую палку — ту самую, которую когда-то заготовил на случай апокалипсиса и борьбы с зомби.
Она так и пылилась без дела, но для драки подходила идеально. Волоча палку по земле и переполненный яростью, Ли Май ринулся вперед и с первого же удара свалил одного из нападавших.
Ма Цзе привел с собой четверых. Перед выходом он уверял дружков, что жертва — обычный послушный школьник, который от страха сам живо выложит наличные. Разве могли они ожидать, что парень первым полезет в драку? Потеряв бдительность, один из них получил от Ли Мая сокрушительный удар палкой по голени и больше уже подняться не смог.
Ситуация мгновенно вышла из-под контроля.
Ли Май не сказать чтобы сильно умел драться — позже он проходил пару курсов саньда, но сейчас, в свои шестнадцать-семнадцать лет, худой как бамбуковая палка, он держался исключительно на мимолетном приливе адреналина. В одиночном бою он бы не испугался, но в массовой драке сил уже откровенно не хватало. Стоило делу дойти до серьезного замеса, как Ма Цзе и его компания хоть и не преуспели особо, но и Ли Маю пришлось несладко.
В суматохе он не успел увернуться, и ему несколько раз прилетело по рукам и спине, отчего он поморщился от боли. Получив удар палкой по ногам, он оступился и рухнул на колени. Сверху снова падала палка, и он инстинктивно вскинул руки для защиты.
Однако ожидаемая боль так и не обрушилась на него.
Его заслонили.
Человек, вставший перед ним, был высоким, с широкими плечами и длинными ногами — он полностью скрыл Ли Мая за своей широкой спиной. Стоя против света, Ли Май мог разглядеть лишь то, что незнакомец был облачен в плохо сидящую старую ватную куртку.
Ткань выцвела от стирки, локти и воротник были порваны, а наружу свисали клочья грязной ваты. Спутанные, похожие на сухую солому волосы свалялись на макушке в один ком, полный пыли и репьев — казалось, голову не мыли целую вечность.
За версту от него разило кислой, перебродившей и гниющей вонью, от которой Ли Май невольно отшатнулся назад, желая держаться подальше от этого смрада.
Впрочем, в драке прибывший оказался мастером. Не говоря ни слова, он молча выхватил из рук Ли Мая зажатую палку, размахнулся и ринулся в бой, принявшись направо и налево колотить тех, кто только что замахивался на Ли Мая.
Его движения были одновременно дикими и молниеносными. Звучные удары градом сыпались на тела врагов, и хватило всего нескольких замахов, чтобы противники растеряли не только волю к сопротивлению, но даже саму смелость давать отпор. Скукожившись, поджав ноги и пятиться назад, они с дрожью в голосе затряслись в мелкой дрожи, словно увидали призрака:
— Фэ… Фэн-гэ! Больно, хватит бить!
Ли Май сидел на земле полубоком, массируя ногу, и при этих словах замер. Он резко поднял голову и уставился на стоявшего перед ним человека с абсолютным неверием в глазах. А Цинь Фэн тем временем небрежно швырнул палку в сторону, с размаху пнул Ма Цзе, опрокинув того на землю, шагнул вплотную и, придавив его грудь ногой, глянул сверху вниз с опасным блеском во взгляде:
— Я разрешал тебе трогать его?
http://bllate.org/book/25256/3010917
Готово:
