Цинь Фэн попал в заварушку из-за драки. Местные хулиганы вечно делили территории, так что драки там были обычным делом. Тот, с кем он сцепился, тоже ангелочком не был: пока не происходило чего-то из ряда вон выходящего, полиция и возиться с мелкими стычками не хотела.
К тому же на этот раз Цинь Фэна подкараулили сами. Вероятно, всё из-за того, что лавка семьи Цинь отказалась платить им дань. Человек пять-шесть хулиганов загнали парня на заброшенный завод, вооружившись стальными и железными прутьями, и размахивали ими весьма угрожающе.
К несчастью, все они оказались пустышками без капли реальных навыков, и Цинь Фэн в одиночку уложил троих. Двое из них угодили в больницу с тяжелыми травмами. Последствия вышли слишком серьезными, и на следующий день Цинь Фэна замели.
Семья пострадавших вцепилась мертвой хваткой, требуя компенсации на лечение. Раны были нешуточными, так что и сумма требовалась немалая. Старшая сестра Цинь Фэна то ли и вправду сидела без гроша, то ли просто не хотела платить, но уперто твердила, что денег у них нет.
Без этой компенсации Цинь Фэну оставалось только гнить за решеткой. В прошлой жизни, если бы Ли Май не вытащил его оттуда, тот наверняка встретил бы там Новый год.
Впрочем, праздновать или нет, а Ли Май больше и пальцем о палец не ударит ради него. Сейчас он ненавидел себя за то, что вообще знал этого Цинь Фэна, поэтому, будь у него деньги или нет, приближаться к нему он больше не собирался, не говоря уже о том, чтобы тратить средства на его освобождение.
Приняв ванну, он вышел из ванной, уселся с английским словарем и принялся листать страницы, заучивая слова и фразы. Лу Юнь, совестившийся своего поведения и опасающийся, что разозлил друга, даже не смел подойти ближе. Сидя на краешке кровати, он дрожащим голосом зубрил параграф по китайской литературе.
И конечно, он даже не заметил, что в руках у Ли Май была именно та Оксфордская энциклопедия (восьмое издание), о которой днем говорил Ян Сяодун.
Перелистнув еще пару страниц словаря и заметив, что Лу Юнь сжимается всё сильнее и грозит скатиться на пол, Ли Май захлопнул книгу:
— На полу поспать захотел?
Лу Юнь закусил палец и помотал головой:
— Неа.
Ли Май раздраженно бросил:
— Раз не хочешь, чего к краю сдвинулся? Думаешь, у меня кровать трехметровая?
Ширина его койки составляла всего полтора метра. Двоим лежать на ней было в принципе нормально, но с габаритами Лу Юня тот занимал добрую половину матраса, и при этом умудрялся еще и жаться к краю.
Лу Юнь виновато ухмыльнулся:
— Я ж просто боялся, что ты злишься. Ну не сердись ты больше. Цинь Фэн этот сразу видно — человек ненадежный, амбал каких мало, плечи косые, спина колесом. Чего на него вообще пялиться? Разорвали и забыли. На свете полно других прекрасных людей. Завтра я отведу тебя посмотреть на Сэнь Цуй — она первая красавица нашей школы, до чего же хороша! У нее еще подружка есть, танцовщицей занимается. Ой, какая у той талия — заглядение, все прохожие головы сворачивают! К тому же в школе полно желающих за тобой ухаживать, совсем не обязательно вешаться на этом Цинь Фэне. Сам по себе он тоже не подарок — даже среднюю школу не закончил, а тебе еще в университет поступать. Поступишь в вуз, сколько красавцев и красавиц тебя ждать будет, и никаких проблем с непониманием. Сам подумай.
Ли Май едва не закатил глаза:
— Ты бы о Цинь Фэне лучше не вспоминал. Только у тебя, такого неудачника, хватает ума тайком разглядывать девчонок на улице. Спать давай!
Лу Юнь ведь от чистого сердца пытался его успокоить, а в ответ снова получил нагоняй. Перестав жаться к краю, он вольготно раскинулся поперек кровати, заняв большую ее часть:
— Ну ты и наглец! Я из лучших побуждений хотел познакомить тебя с богиней моих мечт, а ты меня ругаешь…
Ли Май чуть подвинулся в сторону:
— Познакомить? Она тебя вообще знает, чтобы ты меня с ней знакомил?
Лу Юнь:
— …
Прямо в самое сердце!
На следующий день после уроков он непременно приволок Ли Мая посмотреть на ту самую Цуй Цуй — ученицу гуманитарного класса, чистенькую и хорошенькую.
Тихая и нежная, она улыбалась, не показывая зубов. Густые волосы, длинные и прямые, были заколоты бабочкой; когда она опускала голову, разговорчиво покачивались пряди челки и заколка, придавая ей особенное, мягкое очарование.
Словно хвастающееся сокровищем дитя, Лу Юнь тащил Ли Мая за ней целых два квартала, пока та не зашла в небольшой магазинчик аксессуаров у дороги. Подмигнув другу, Лу Юнь зашептал:
— Ну как, красавица? Она же королева нашей школы, и учится безупречно! В гуманитарном классе вечно в первой десятке держится.
Ли Май смутно припомнил это лицо. Сначала он даже не сообразил, где мог ее видеть, но когда девушка взяла с прилавка шарф и, примерив его, завязала изящный узел, он мгновенно вспомнил.
Лицо его помрачнело, и он потащил Лу Юня за рукав:
— Пошли. Ты ей не нравишься.
Лу Юнь не поверил и, уперевшись своим весом в добрых сто двадцать килограммов, затормозил Ли Мая:
— Не верь! Она мне улыбалась, знаешь как сладко улыбалась!
Ли Май остановился и посмотрел на него:
— Она всем так улыбается, не тешь себя иллюзиями.
С этими словами он кивком указал на витрину. Девушка тихо о чем-то торговалась с продавцом, лицо ее не покидала вежливая, кроткая, но абсолютно отстраненная улыбка. Лу Юнь издал скорбный вопль. Не в силах смириться с суровой правдой, он цеплялся за Ли Мая и наотрез отказывался уходить, заливаясь горькими слезами:
— Не верю, не верю! Тогда скажи, парни какого типа ей нравятся?
Ли Май процедил сквозь зубы:
— Ей нравятся такие, как Цинь Фэн.
Красивое лицо, отличная фигура, умение зарабатывать деньги. Даже если он вспыльчив, то лишь с остальными, а с девушками — ни единого грубого слова.
Какое совпадение: эту девицу по имени Шэнь Цуй он как-то лично застал в двусмысленной ситуации с Цинь Фэном.
До этого момента Ли Май даже мысли не допускал, что Цинь Фэн мог предать его, но тут эта девица заявилась к нему домой с пакетами гостинцев под видом визита к старому знакомому и своими намеками посеяла в его душе зерна сомнения, заставив впоследствии замечать малейшие детали.
Нахмурившись, он попытался выбросить это из головы. Лу Юнь же, ничего не зная об этой подоплеке, вскинулся, утер лицо и просиял:
— Тогда никаких проблем! Цинь Фэн-то нравится тебе. Если посудить, эта девчонка ни лицом до тебя не дотягивает, ни успеваемостью, так что Цинь Фэн на нее и смотреть не станет.
Ли Май:
— …
Она для тебя вообще еще богиня или нет?!
С таким характером тебя ни одна ослепшая девчонка в жизни не полюбит!
Пока они переругивались, девушка так и не сошлась с продавцом в цене и с сожалением положила шарф на место. Лу Юнь затащил Ли Мая в лавку, подобрал оставленный девушкой шарф и обратился к хозяину:
— Сколько?
Хозяин бросил взгляд на ценник:
— Пятьдесят.
Лу Юнь едва не подпрыгнул:
— Хозяин, вы грабежом среди бела дня занимаетесь!
У него карманных денег и на завтраки выходило всего пять юаней в день: утром съешь пару булочек с яйцом, на перемене перекусишь какой-нибудь мелочью, а иногда и пообедаешь вне дома — хорошо если пара монеток останется.
Чаще всего бюджет улетал подчистую, так что к ужину приходилось бежать домой.
Продавец даже не рассердился и с улыбкой пояснил:
— Это завозной заграничный товар, в нашем магазине всего одна такая вещь. Высококачественный кашемир, стопроцентно чистый! Фасон отличный, греет превосходно, с палто смотрится потрясающе.
Лу Юнь заколебался: купить безумно хотелось, но жаба душила. Глядя, как он мнет в руках чужой шарф так, что тот уже теряет форму, Ли Май потянул его за рукав:
— Это мужская модель.
Лу Юнь опешил и растерянно моргнул:
— А?
Ли Май:
— …
И как только у него мозги устроены?
— Наверное, она хотела купить ее кому-то в подарок. Мужская! Сама-то она ее не наденет. Если хочешь сделать ей презент, выбери браслет или заколку — красиво, изящно и не так дорого.
Лу Юнь тут же повеселел и с энтузиазмом потащил его выбирать заколки, но тут же растерялся среди блеска заколок и сережек под стеклом витрины:
— Как думаешь, какую лучше взять?
Ли Май наугад ткнул пальцем в изделие со стразами, но Лу Юнь засомневался:
— Не слишком ли вульгарно?
Ли Май кивнул, а затем усмехнулся:
— Купи ей с настоящими бриллиантами, тогда точно не будет вульгарно, ей наверняка понравится.
Лу Юнь скривился:
— Мне не по карману.
В их уезде имелись специализированные магазины ювелирных изделий с ослепительным золотым убранством. Каждый раз, проходя мимо и видя внутреннее сияние, он инстинктивно шарахался в сторону.
Слышал от одноклассников, что цены там начинаются от нескольких тысяч, а то и десятков тысяч юаней — за такие деньги его отец целый год пашет, и думать о подобном он не смел.
Ли Май:
— …
Он просто испытывал антипатию к Шэнь Цуй и потому не удержался от шпильки в адрес друга, вовсе не планируя заставлять того тратить последние гроши.
— Да бери любую на свой вкус. Она оценит твои старания, если хоть капельку соображает.
Лу Юнь почувствовал себя утешенным:
— Май-ге, ты такой хороший.
— О да, я о себе того же мнения, — взгляд Ли Мая стал ледяным. — А теперь давай-ка пробежимся до дома трусцой, и по дороге как раз повторим Смещение войск и Стратегию из Лунчжуна.
Лу Юнь:
— …
Нельзя ли не заставлять меня жалеть о собственных словах в ту же секунду, как я тебя похвалил?!
Среди нервных и упорных повторений учебного материала незаметно подоспел промежуточный экзамен.
Испытания длились два дня: в первый день утром сдавали китайский язык, во второй — математику.
Перед началом экзаменов старушка заглянула в класс с напутственной речью — в основном чтобы напомнить школьникам о необходимости захватить карандаши, ластики и пропуск.
После этого она неторопливо поплелась вместе с Ли Маем в сторону кабинета десятого класса — ей выпало дежурить на экзамене. По дороге она не забывала подбадривать юношу:
— Не нервничай понапрасну, до вступительных экзаменов в университет еще уйма времени.
Ли Май послушно кивнул:
— Хорошо, учитель.
Экзамен по китайскому прошел без лишнего напряжения. Ли Май щелкал задания одно за другим; ему еще и повезло — все вопросы на заполнение пропусков в стихах попались из тех, что он зубрил последние пару дней.
Когда со строгой подсказки старушки сверху ученикам объявили, что можно приступать к написанию сочинения, он уже закончил текст и отложил ручку, дожидаясь остальных.
Во второй половине дня математика тоже показалась вполне посильной, сложных задач не встретилось.
После окончания испытаний Лу Юнь потащил его в класс. Оба они числились в десятом, только Ли Май — без оценок, а Лу Юнь — из-за провальных результатов на прошлом срезе. Ему ужасно хотелось сверить ответы, но в то же время страх услышать правильные и разочароваться сковывал по рукам и ногам. Его пухлое лицо комично сморщилось в нерешительности.
У дверей девятого класса их перегородил Ян Сяодун. С прежним самодовольным видом задрав подбородок, он свысока бросил:
— Ли Май, я отлично написал и китайский, и математику. Судя по сверке, набрал около ста тридцати пяти баллов за каждый. Если боишься проиграть — признай поражение. Знаю, с деньгами у тебя туго, так что с тебя ничего не требую. И как тебе предложение?
Ли Май искренне не хотел опускаться до споров с этим мальчишкой и мериться баллами, но молодой господин упорно не желал отступать. Оставалось лишь слегка улыбнуться:
— Какая жалость, я тоже считаю, что написал неплохо.
Ян Сяодун переменился в лице:
— Не хвастайся раньше времени!
Ли Май усмехнулся:
— Похвалимся, когда результаты вывесят.
Лу Юнь, хотя в глубине души и опасался, что Ли Май уступит сопернику, перед лицом чужой заносчивости пасовать не собирался. Вытянув шею, он заголосил:
— Именно! Ты же не наберешь все семьсот пятьдесят баллов, с какой стати уверен в победе?
Лицо Яна Сяодуна почернело.
Максимальный балл составлял семьсот пятьдесят, и набрать около семисот на всекитайском экзамене означало претендовать на звание лучшего ученика провинции. Он сам рассчитывал на сто тридцать пять баллов лишь потому, что варианты по языкам выдались на удивление легкими.
К тому же комплекс естественных наук давался ему с трудом, и набрать там двести пятьдесят баллов было бы огромной удачей, поэтому он и надеялся принудить Ли Мая сдаться добровольно.
Но этот Ли Май словно броней покрылся — ни угрозы, ни уговоры на него не действовали.
С ненавистью уставившись на Ли Мая, Ян Сяодун перевел взгляд на Лу Юня:
— Я слыхал, ты по парнишкам сохнешь. Он так рьяно тебя защищает — вы что, пара?
http://bllate.org/book/25256/3010914
Готово:
