Линь И на мгновение замер с палочками в руках, затем зацепил ими кусочек зелени, отправил в рот и принялся медленно пережёвывать. Проглотив еду, он произнёс:
— Какое тебе дело до того, что она говорит.
Лу Синъе опустил голову и принялся тыкать палочками в рис:
— Никакого мне не дело.
— Тогда зачем ты о ней заговорил?
Лу Синъе поперхнулся.
Линь И больше не стал допытываться. Он взял пиалу, сделал глоток супа, а опустив её обратно на стол, бросил:
— Волосы через пару месяцев отрастут. Сейчас ты выглядишь... в общем-то, нормально.
— Это как — в общем-то, нормально?
— Это значит, что не уродливо.
— А до этого было красивее или сейчас красивее?
Линь И бросил на него короткий взгляд — выражение его лица так и говорило: что за глупые вопросы ты задаёшь.
Но Лу Синъе заметил, что уши Линь И, кажется, слегка покраснели. Лампа на кухне светила тёплым жёлтым светом, так что он не был до конца уверен, не показалось ли ему.
— Раньше ты был похож на хулигана из подворотни, — сказал Линь И.
— А сейчас?
— А сейчас похож на... — Линь И на секунду запнулся, — на хулигана, которому испортили причёску.
Лу Синъе швырнул в него лежавшую под рукой коробку с салфетками. На этот раз по-настоящему бросил, правда, сил вложил немного: коробка описала низкую падугу и упала прямо перед Линь И.
Линь И поймал её и рассмеялся.
Эта улыбка была шире всех предыдущих: его глаза согнулись в полумесяцы, а уголки губ изогнулись так, что он сразу сбросил несколько лет.
Лу Синъе опустил голову и продолжил есть тушёную свинину.
Сердце забилось чуть быстрее.
Он сделал большой глоток супа, заглушая это странное, неправильное чувство.
После ужина Линь И принялся собирать посуду, а Лу Синъе вызвался её вымыть. Они крутились на кухне каждый со своим делом, и когда их плечи случайно соприкасались, Лу Синъе тут же чуть-чуть сдвигался в сторону.
Закончив мыть посуду, Лу Синъе вернулся в свою комнату. Стоя перед зеркалом, он смыл гель для волос.
Влажные волосы беспомощно повисли прядями, и те острые углы уже не казались такими резкими, какими были на сухих волосах. Он потёр голову полотенцем и пару секунд вглядывался в собственное отражение.
Не уродливо.
Так сказал Линь И. Значит — сойдет. Значит — не уродливо.
Лу Синъе перекинул полотенце через спинку стула, сел за письменный стол и включил настольную лампу.
Завтра снова занятия. Насчёт волос и думать нечего — всё равно ведь не отрастут мгновенно. Пусть пройдут два месяца, так два месяца. Не впервой же ходить некрасивым.
Он раскрыл учебник и принялся за предпросмотр завтрашнего материала.
Из дальнего конца коридора донеслись звуки телефонного разговора Линь И. Говорил он негромко, сквозь стену разобрать слова было трудно — слышался лишь низкий, обрывистый голос, напоминавший журчание далёкой реки.
Лу Синъе послушал немного, а затем снова склонил голову над книгой.
Свет настольной лампы падал на страницы учебника, выхватывая чёткие строчки. В комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шуршанием грифеля по бумаге да едва уловимым голосом из коридора.
Эти звуки не раздражали.
Напротив, благодаря им комната казалась не такой пустой.
Урок физкультуры в среду был последним.
Уроки физкультуры в выпускном классе — чистая формальность: построились, отметились, и гуляй до конца часа.
Парни уходили играть в баскетбол, а девчонки рассаживались на трибунах для болтовни.
Лу Синъе в баскетбол не пошёл. Он в одиночестве устроился на ступеньках у края спортплощадки, разложив на коленях учебник по английским словам.
Не то чтобы он так уж страстно тянулся к знаниям — просто бегать ему не хотелось. Но сидеть на физкультуре с книжкой он побаивался: ещё назовут выскочкой.
Когда физрук велел всем бежать восемьсот метров, Лу Синъе сослался на ноющую лодыжку и благополучно отсиделся в стороне.
Учитель бросил на него долгий взгляд, но допытываться не стал: выпускникам старшей школы в любом случае рисовали оценки по физкультуре на своё усмотрение.
Порыв ветра перевернул пару страниц в словаре. Лу Синъе придавил их ладонью, и его взгляд зацепился за слово annoying. Противный, досадный.
Первое лицо, всплывшее в его памяти, принадлежало Цянь Цзяхао.
Второго он признавать отказался.
Откатав мяч, прибежал мокрый насквозь Цянь Цзяхао, плюхнулся рядом с ним и тяжело задышал:
— Чего ты не играешь?
— Не хочу.
— Ты же раньше вроде любил погонять мяч?
Раньше было раньше. Раньше он тряс своей крашеной золотой шевелюрой, носился по площадке напролом, и никто не осмеливался встать у него на пути.
Теперь же у него чёрные волосы, да ещё и с проплешиной на макушке: когда бежишь, ветер обдувает этот голый участок кожи так зябко, что ощущения возникают самые странные.
— Устал, — бросил Лу Синъе.
Цянь Цзяхао окинул его оценивающим взглядом, перевёл глаза на зажатый в руках словарь и изрёк тоном человека, столкнувшегося с предательством:
— Раньше ты в словари не заглядывал.
— Раньше не заглядывал, а теперь нельзя?
— Можно, можно, всё можно, — Цянь Цзяхао поднял руки в знак капитуляции. — Всё, что ни скажет Синъе, — святая правда.
Лу Синъе захлопнул словарь и поднялся на ноги.
— Ты куда?
— В туалет.
Проходя мимо баскетбольной площадки, он услышал, как кто-то за спиной окликнул его:
— Лу Синъе!
Он обернулся. Это был парень из параллельного класса — имени он не помнил, но пару раз они пересекались на поле.
— Чего это ты волосы в чёрный перекрасил? Куда делся тот блонд?
— Закрасил обратно, — ответил Лу Синъе.
— А, — парень кивнул и добавил: — Новая стрижка тебе тоже очень даже идет.
Лу Синъе бросил на него мрачный взгляд, отвечать не стал и зашагал дальше.
Очень даже идет?
Шагая по дорожке, он машинально коснулся макушки. Геля сегодня нанёс поменьше, волосы не стояли колом, но угловатая проплешина всё ещё отлично прощупывалась.
И это они называют идет? Неужели у этого народа настолько занижены стандарты красоты?
У ворот школы по окончании занятий Лу Синъе столкнулся с учителем Ли.
Учитель Ли катил старенький электроскутер, в корзине которого лежала увесистая стопка тетрадей. Заметив Лу Синъе, он притормозил.
— Волосы в порядке, — учитель Ли окинул его критическим взглядом с головы до ног. — Так держать.
Лу Синъе буркнул что-то неопределённое в ответ.
Учитель Ли крутанул ручку газа, электроскутер издал характерное жужжание, но с места трогаться он не спешил и бросил напоследок:
— К промежуточным экзаменам подготовься как следует. Смотри мне, первое место в потоке не упусти.
С этими словами скутер сорвался с места, оставив за собой сизую полоску выхлопных газов.
Лу Синъе так и остался стоять на месте, застёгивая молнию школьной куртки до самого горла.
Первое место в потоке.
Он учился в седьмой школе почти два года, и на каждом крупном экзамене неизменно забирал первую строчку. И вовсе не потому, что был безумным фанатом учёбы — просто он вывел закономерность: с теми, кто хорошо учится, школа обращается куда мягче.
Учителя не треплют нервы, родители не пилят, да и одноклассники смотрят иначе.
Успеваемость — это своего рода охранная грамота.
Вот только надолго ли хватит этой грамоты, он и сам не знал.
Дома замок щёлкнул, дверь открылась, в прихожей горел свет.
Аккуратные туфли Линь И стояли рядышком у шкафчика для обуви, носы были слегка присыпаны пылью.
Лу Синъе сменил тапочки и прошёл вглубь квартиры. Линь И сидел на диване в гостиной и разговаривал по телефону.
На нём был тонкий чёрный свитер; одна нога подогнута под себя, другая вытянута во всю длину. Зажав смартфон между ухом и плечом, он обеими руками быстро водил по экрану планшета.
Заметив вошедшего Лу Синъе, Линь И чуть приподнял подбородок в знак приветствия и бросил в трубку:
— Давайте с этим планом разберёмся завтра. Да, сегодня всё, пока.
С этими словами он завершил вызов и бросил телефон на диван.
— Вернулся?
— Угу.
Лу Синъе оставил рюкзак у входа, подошёл к кухонному острову и налил себе стакан воды.
Линь И поднялся с дивана, потянулся так, что суставы громко хрустнули.
Он зашёл на кухню, распахнул дверцу холодильника, окинул взглядом содержимое и закрыл обратно.
— Что будешь на ужин?
Лу Синъе приложился к стакану, немного подумал:
— Всё равно.
Линь И бросил на него многозначительный взгляд, в котором читалось: опять ты за своё.
Лу Синъе пришлось поднапрячься и выдать:
— Макароны?
— Какие макароны?
— Обычные. Подойдут любые, которые ты приготовишь.
Линь И кивнул, достал из шкафчика пачку пасты, а из холодильника — бекон, шампиньоны и жидкие сливки.
— Паста карбонара? — уточнил Лу Синъе.
— Ты же сказал — любые подойдут? — Линь И приподнял бровь.
Лу Синъе промолчал, прислонившись с чашкой к косяку кухонной двери, и стал наблюдать за тем, как Линь И готовит.
Движения Линь И на кухне были такими же, как и его манера молчать — без суеты. Сначала он нарезал бекон тонкими полосками: может, ремеслом шеф-повара тот не владел, но кусочки получились аккуратными и ровными.
Шампиньоны были нарезаны ломтиками без спешки, но и без медлительности. Затем он поставил воду, щедро посолил закипевшую жидкость, забросил макароны и пару раз мелко помешал их длинными палочками.
Параллельно на раскалённую сковороду отправился бекон; когда вытопился жир, подоспели грибы, после размягчения которых Линь И влил сливки и добавил щепотку чёрного перца.
По кухне поплыл насыщенный сливочный аромат.
— Тебе не надоедает? — внезапно спросил Лу Синъе.
— Что именно?
— Готовить. Каждый день стоять у плиты, каждый день ломать голову, что поесть.
Линь И выловил готовую пасту, переложил её в сливочный соус и несколько раз быстро перемешал, чтобы каждая макаронина покрылась соусом. Выключив плиту, он разложил пасту по двум тарелкам и сверху слегка присыпал рубленой зеленью петрушки.
— Нормально, — Линь И взял обе тарелки, протянул одну Лу Синъе, а вторую оставил себе. — Готовить на одного, готовить на двоих — разница невелика, лишняя пара палочек погоды не делает.
Лу Синъе взял тарелку и присел у кухонного острова.
Паста в руках источала тепло, а сливочный соус дразнил нос восхитительным ароматом.
Он подцепил вилкой аккуратный моток и отправил в рот: солоноватость бекона, нежность сливок и лёгкая пикантность чёрного перца слились воедино в идеальной пропорции.
— Вкусно, — признался Лу Синъе.
Линь И устроился напротив и попробовал свою порцию. Выражение его лица ни капли не изменилось, так что было непонятно, доволен он или нет.
— Ты сегодня рано вернулся с работы, — заметил Лу Синъе.
— Дел особых не было.
— Разве твоя компания не завалена работой?
Линь И бросил на него короткий взгляд, и уголки его губ едва заметно дрогнули:
— С чего ты взял, что в моей компании завал?
Лу Синъе слегка поперхнулся и едва не подавился макаронами. Он же не мог признаться, что пробивал компанию Линь И в поисковиках и прекрасно знает, что тот в этом году одновременно тянет три новых проекта.
http://bllate.org/book/25243/3009261
Готово:
