Цянь Цзяхао принес из столовой две булочки с мясом и положил их на стол Линь И:
— Тебе захватил, со свининой и зеленым луком.
Лу Синъе бросил на них взгляд, но есть не стал.
— Ты что, не будешь? — спросил Цянь Цзяхао.
— Не голоден.
— Ты что, вчера ужин пропустил?
Лу Синъе задумался: нет, вчера он ужинал. Съел большую печеную сладкую картошку, которую испек Линь И.
Аэрофритюрница была новая, и батат получился с хрустящей корочкой, мягкой мякотью и сладковатым привкусом. Линь И, казалось, очень любил сладкий картофель и сам уплел целых два куска.
Лу Синъе нахмурился. С чего это он снова о нем вспомнил?
Он оттолкнул булочки в сторону и взял телефон. Экран был пуст — никаких новых сообщений.
Он открыл диалог с Линь И, где последними оставались вчерашние дневные реплики: «Добрался?» и «Добрался, ты где?» Линь И не поинтересовался, поел ли он, не спросил, доехал ли до школы и тем более не заикнулся о том, перекрасил ли тот волосы обратно.
Лу Синъе закрыл чат, включил авиарежим и тут же выключил его снова.
Сеть поймала сигнал, но почтовый ящик по-прежнему оставался пустым.
Он перевернул телефон экраном вниз на стол.
— Черт, — бросил он.
— Что? — невнятно пережевывая булочку, переспросил Цянь Цзяхао.
— Ничего.
После окончания уроков классный руководитель вызвал его в учительскую.
Классного руководителя в седьмой школе звали по фамилии Ли. Ему было чуть за сорок, он преподавал математику, носил очки, разговаривал неторопливо, однако на всё, что не касалось школьной успеваемости, терпения ему категорически не хватало.
Лу Синъе постучал в дверь учительской и вошел. Учитель Ли оторвался от стопки тетрадей, снял очки, смерил его долгим взглядом, а затем перевел глаза выше, задерживаясь на его волосах.
— Что это у тебя на голове?
— Покрасил, — ответил Лу Синъе.
— Знаешь, что их нужно перекрасить обратно?
— Знаю.
— Когда?
Лу Синъе прикинул в уме:
— На днях.
Учитель Ли помолчал немного. Во взгляде преподавателя не было осуждения, но сквозило что-то такое, от чего Лу Синъе почувствовал себя не в своей тарелке: это не праздное любопытство и не непонимание, скорее выражало немое «опять ты за свое».
— Лу Синъе, — учитель Ли взял со стола термокружку, открутил крышку и сделал глоток. — На ежемесячном тестировании ты занял первое место в параллели, таким результатом я очень доволен. Но первенство в учебе вовсе не значит, что можно плевать на школьный устав. По поводу твоих волос я уже разговаривал с твоей мамой...
— Моя мама завтра улетает за границу, — перебил Лу Синъе.
Речь учителя Ли оборвалась. Он опустил кружку и снова посмотрел на подростка.
— И кто тогда за тебя отвечает?
Никто.
Мысленно ответил себе Лу Синъе, но вслух произнес:
— Мой сводный брат.
Учитель Ли, судя по всему, уже слышал об этом, поскольку на его лице не отразилось ни малейшего удивления, да и расспрашивать дальше он не стал.
Преподаватель лишь кивнул и сказал:
— Тогда пусть кто-нибудь из домашних позвонит мне, чтобы подтвердить это. Волосы должны быть черными не позже следующего понедельника. Свободен.
Лу Синъе развернулся и направился к выходу. Когда он уже дошел до дверей, учитель Ли бросил ему в спину:
— Держи планку, не скатывайся по оценкам.
Дверь за его спиной закрылась.
Коридор был пуст: ученики уже почти разослись по домам, а вдалеке на спортплощадке еще пинали мяч несколько человек — глухие удары мяча о землю отчетливо доносились издалека.
Лу Синъе прислонился спиной к колонне в коридоре и постоял так какое-то время. Осенний вечерний ветерок принес с собой прохладу.
Он достал телефон, помедлил пару секунд и все-таки отправил сообщение.
— Классный руководитель просит тебя ему позвонить.
Он сомневался, стоит ли добавлять имя и отчество, но подумал и решил обойтись без них, после чего нажал на отправку.
Сообщение улетело.
Он постоял, уставившись в экран, но ответа не дождался. Возможно, адресат был занят, а может, просто не хотел отвечать. Спрятав телефон обратно в карман, он закинул рюкзак на плечо и направился к школьным воротам.
У самого выхода из школы телефон завибрировал.
Достав его, Лу Синъе увидел ответ из двух символов от Линь И:
— Номер?
Лу Синъе скопировал и вставил номер телефона учителя Ли, а затем добавил еще строчку:
— Просто скажи насчет волос, он в курсе.
Отправить.
На этот раз Линь И ответил мгновенно:
— Добро.
Одно слово.
Глядя на это короткое «хорошо», Лу Синъе заблокировал экран. Крепко сжав телефон в руке, он вышел на освещенную фонарями улицу; уличный свет вытянул его тень в длинный силуэт.
Дома горел свет.
Линь И вернулся раньше него.
На обеденном столе стоял пакет из какой-то сети доставки каш с красным логотипом.
Разувшись в прихожей, Лу Синъе подошел и заглянул внутрь: каша из свинины с тысячелетними яйцами, порция приготовленных на пару куриных лапок, тарелочка китайской капусты гайлан, палочки для еды, ложка и записка, написанная от руки почерком Линь И: Вечером деловая встреча, поешь без меня.
Лу Синъе перевел взгляд с записки на кашу. Она все еще была теплой — видимо, курьер доставил заказ точно к назначенному часу.
Он сел за стол, раскрыл палочки и подцепил одну куриную лапку. Мясо разварилось настолько мягко, что таяло во рту. Рисинки в каше разварились в густую размазню, а соль и специи были идеальны по вкусу.
На середине трапезы он вдруг замер, опустил ложку и посмотрел на закрытую дверь в конце коридора.
Комната Линь И находилась в той стороне, и под дверью пробивалась тонкая полоска света, но оттуда не доносилось ни звука — ни музыки, ни разговоров по телефону, ни шагов.
Возможно, этот человек вообще не возвращался. А свет, скорее всего, просто забыли выключить перед уходом.
Договорив последнюю ложку каши, Лу Синъе вымыл посуду, сложил ее в сушилку и протер стол кухонной салфеткой. Закончив с делами, он постоял посреди гостиной, огляделся вокруг и ушел к себе в комнату.
Усевшись за письменный стол под светом настольной лампы, он вытащил недописанный сегодня математический тест.
Решив две сложные задачи, он понял, что абсолютно не в состоянии вникнуть в условие: в голове крутилась только одна мысль — вернулся на самом деле Линь И или нет.
Эта навязчивая мысль жутко раздражала.
С психу зачеркнув неверную строчку в черновике, он пересчитал заново, но ответ снова не сходился.
Перевернув лист, он принялся за английский. Сделав половину заданий на заполнение пропусков, он застрял на третьем пункте: все четыре варианта ответа были ему знакомы, но в контекст предложения упорно не вписывались.
Лу Синъе швырнул ручку на стол и откинулся на спинку стула.
Люстра под потолком слепила глаза теплым желтоватым светом, заставляя его жмуриться.
Он понятия не имел, из-за чего так бесится. Линь И дома нет — какое же это блаженство!
Никто не следит, во сколько он ложится спать, никто не допытывается, поел ли он, никто не обращается к нему с этой приторной интонацией: я тут батат испек, не хочешь попробовать? Разве не этого он добивался? Тишины. Свободы. И никакой необходимости общаться с кем бы то ни было.
— Тогда почему он до сих пор думает о том, вернулся тот или нет?
Телефон коротко виззнул: пришло не сообщение, а видеоролик, которым поделился Цянь Цзяхао.
Лу Синъе открыл ссылку, посмотрел пару секунд и смахнул ее. Швырнув телефон на кровать, он последовал за ним и рухнул на спину, уставившись в потолок.
На потолке кругами расходились блики от люстры. Досчитав до семнадцатого круга, он услышал звук.
В дальнем конце коридора хлопнула дверь.
Тихо, словно кто-то старался не шуметь. Затем послышались шаги — неуверенные, шаркающие, совершенно не похожие на те собранные и уверенные шаги, что он слышал прошлой ночью.
А следом раздался звук падающего предмета: негромкий, но в тишине квартиры он прозвучал отчетливо, как выстрел.
Лу Синъе резко сел на постели.
Прислушиваясь к происходящему за дверью, он услышал, как шаги направились в сторону кухни, затем щелкнула дверца холодильника, звякнула крышка бутылки, и долго-долго шумела льющаяся из крана вода.
Поколебавшись пару секунд, он все-таки поднялся и распахнул дверь комнаты.
В коридоре зажегся датчик движения.
Линь И стоял у кухонного острова в зоне открытой кухни, опираясь одной рукой о столешницу, а в другой сжимая стеклянный стакан.
Манжеты его рубашки были небрежно закатаны до локтей, верхние пуговицы расстегнуты. Он стоял, привалившись к стойке — вроде бы расслабленно, но держался на ногах не слишком ровно.
Услышав шорох, он повернул голову. Его взгляд упал на Лу Синъе, стоявшего в другом конце коридора, и на секунду замер.
Этот взгляд... как бы то ни было — в нем не читалось свойственное пьяным людям тупое замешательство, скорее это был взгляд человека, который изрядно набрался, но изо всех сил старается казаться трезвым, до крайности сосредоточенный взгляд.
— Чего не спишь? — спросил Линь И. Голос отличался от дневного — стал ниже, медленнее, а между словами ощущались небольшие паузы.
Лу Синъе остался стоять на месте:
— Уроки делаю.
Линь И изучал его пару секунд, а затем кивнул, протяжно произнеся:
— М-м-м.
Он отвернулся и продолжил пить воду. Часть воды плеснула через край бутылки, потекла по внешней стенке стакана и закапала на черную глянцевую поверхность кухонного острова.
Лу Синъе подошел ближе, вытащил из салфетницы пару бумажных салфеток и тщательно вытер лужицу со столешницы.
Наблюдая за тем, как тот убирает пролитую воду, Линь И вдруг тихонько усмехнулся.
Смешок был негромким, но в ночной тишине прозвучал очень четко.
— Чего смеешься? — Лу Синъе выбросил салфетки в урну и поднял на него глаза.
Линь И покачал головой, объяснять ничего не стал. Допив остатки воды, он опустил стакан в раковину и с куда большей тщательностью, чем обычно, вымыл его под краном, а затем водрузил на сушилку.
Каждое движение он выполнял вдвое усерднее обычного, словно совершал какой-то важнейший ритуал.
Стоявший рядом Лу Синъе вдруг поймал себя на мысли, что тут что-то не так.
Он вспомнил тот запах, которым от Линь И пахло раньше — не легкий древесный аромат, а гораздо более резкий. Впрочем, он не был уверен до конца, потому что почти не сталкивался с подобным запахом раньше.
— Сколько ты выпил? — спросил Лу Синъе.
Линь И закрутил кран и призадумался, словно пытаясь произвести точные подсчеты:
— Да не особо много.
Лу Синъе выжидающе смотрел на него.
— Стакана три-четыре, — выдал Линь И.
http://bllate.org/book/25243/3009252
Готово:
