Тетя и дядя тоже последовали за ними. Возможно, они не ожидали, что Чжу Кэи так сильно взволнуется, поэтому их лица выглядели несколько помрачневшими. Чжу Кэи повернулся к стоящим в дверях двоим и подбежал, чтобы перепроверить:
— Тетя и дядя, вы ведь позволите брату жить с нами, да?
Тетя с чувством вины отвела взгляд и тихо произнесла:
— Наш дом не такой большой, как ваш, разве в нем поместится столько детей?
Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Чжу Кэи беспомощно посмотрел на Су Юэцина:
— Тогда я тоже никуда не пойду! Брат, я не хочу бросать тебя, я не хочу с тобой разлучаться!
Зная, что оформление документов уже не отменить, Чжу Кэи протянул руку, ухватился за руку тети и взмолился:
— Тетя, возьмите с собой брата, пожалуйста! Нам нужна всего одна комната и одна кровать, а на всё остальное мы можем тратить деньги нашей семьи. Умоляю вас, тетя, умоляю, возьмите с собой брата! Пожалуйста... — не переставая, умолял он.
Тетя с силой выдернула свою руку и отступила на два шага назад:
— Наша семья не может прокормить столько детей, а твой дядя и я — не супергерои. Ты еще ребенок, что ты понимаешь в деньгах? К тому же, разве дело в деньгах?
Чжу Кэи чуть не упал, но Су Юэцин вовремя поддержал его.
Мальчик вцепился в руку Су Юэцина, не желая отпускать, и всем своим видом выражал нежелание разлучаться, однако Су Юэцин был спокоен — пожалуй, даже чересчур жестоко.
— Хорошо-хорошо, завтра ты пойдешь учиться в новую школу, а я не смогу возить тебя туда каждый день, — он мягко сжал руку Чжу Кэи, утешая его: — К тому же, я буду жить в школьном общежитии, и даже если бы мы жили вместе, виделись бы только по выходным, разницы никакой.
— Но как же ты? — Чжу Кэи был донельзя расстроен, и крупные слезы градом катились по его щекам.
— Я по выходным буду жить дома, а там совсем близко к школе, очень удобно, — легко объяснил Су Юэцин. — Нас и на улице присмотрят, к тому же брат уже старшеклассник, я вырос, и Хаохао тоже вырос. — Он ободряюще похлопал Чжу Кэи по плечу. — Завтра тебе идти в новую школу, а ты ведь так радовался. Перестань плакать, ладно?
Люди, пришедшие помочь Су Юэцину с переездом, вошли внутрь и стали торопить, но неожиданно натолкнулись на эту неприглядную сцену. Дядя цокнул языком и тихо упрекнул тетю:
— Я же говорил тебе — объясни ему всё четко!
— Если бы объяснила четко, он бы что, пришел один? Не притащил бы... — голос тети постепенно затих.
Чжу Кэи то разжимал, то снова сжимал пальцы, вцепившиеся в руку Су Юэцина. Опустив голову, он снова и снова повторял:
— Прости, брат, прости... Я не знал...
Су Юэцин вытер ему слезы и с улыбкой произнес:
— Хаохао, не нужно говорить прости, брат хочет, чтобы ты был счастлив.
По всем понятиям и совести Чжу Кэи был вынужден принять этот исход.
Прихватив с собой ту самую семейную фотографию на стене, которая уже начала выцветать, Чжу Кэи попрощался с домом, где прожил двенадцать лет, и временно расстался с братом. Когда дверца машины захлопнулась, он снова опустил стекло, чтобы сказать Су Юэцину до свидания — обязательно увидеться, непременно, обязательно видеться как можно чаще.
Только вот он не знал, что каждое прощание оборачивается долгим и мучительным ожиданием.
Поселившись у тети, в первые же выходные Чжу Кэи не дождался Су Юэцина. Тетя заявила:
— Прошло-то всего несколько дней, а вы уже собрались видеться?
В первый месяц Чжу Кэи по-прежнему не увидел Су Юэцина. Результаты первой ежемесячной контрольной работы Шу Цин оказались крайне неутешительными, и тетя пришла в ярость, потребовав, чтобы оба не садились за стол, пока не допишут тесты.
Во втором месяце Чжу Кэи всё так же не встретился с Су Юэцином. Приближались итоговые экзамены, и тетя строго-настрого заявила Чжу Кэи, что он сможет вести с ней разговор только после того, как займет первое место на экзамене.
Спустя неделю Чжу Кэи сдал экзамен лучше всех и, радостный, принес табель оценок тете. Тетя на мгновение замерла, глядя на бумагу, а затем швырнула ее в мусорное ведро и обратилась к Шу Цин:
— Я столько денег потратила на твои репетиторы, а ты написала контрольную вот так?
Дядя вернулся с работы, переобулся в домашние тапочки и, направляясь вглубь квартиры, потребовал у тети объяснить, из-за чего она снова так громко шумит.
Тетя с силой запихнула снятую мужем обувь в обувницу:
— Сколько раз тебе повторять — убирай обувь на место! Посмотри, как твоя дочь написала итоговые экзамены! Даже в сотню лучших по потоку не вошла. Я столько денег отдала за обучение, столько кружков дополнительных оплатила, а она выдала вот это! Чего ради я вообще стараюсь? И ты тоже...
Чжу Кэи отвел взгляд от мусорного ведра и тихонько шмыгнул в свою маленькую комнатку. Голос тети затих за плотно закрытой дверью.
Его комнату переоборудовали из кабинета: площадь была небольшой, в ней помещались лишь кровать да крошечный письменный стол.
Легши в постель, Чжу Кэи достал спрятанную под матрасом семейную фотографию: папа, мама, шестилетний Чжу Кэи и почти девятилетний Су Юэцин. Их счастливая семья стояла рядом с тем деревом, по которому отмечали рост детей.
Теперь же дерево на стене словно уснуло.
Чжу Кэи больше не был маленьким ребенком.
Первая зима вдали от дома принесла Чжу Кэи скачок роста.
Школьную форму нужного размера они купили как раз перед переводом в другую школу, но прошло всего несколько месяцев, как штанины незаметно задрались вверх, обнажая голени мальчика. На тех участках, куда не доставали длинные носки, ледяной ветер обжигал кожу, превращая некогда нежную детскую кожицу в сухую и шелушащуюся.
Чжу Кэи чувствовал себя впавшей в спячку рептилией — казалось, стоит только пережить эту холодную зиму, как он сможет преобразиться.
Кто же знал, что раньше перерождения до Чжу Кэи добралась тяжелая простуда.
С самого рождения здоровье у Чжу Кэи было крепким, он почти не болел, но если уж подхватывал недуг те редкие разы, то болезни протекали тяжело.
Этот раз не стал исключением.
Не прошло и нескольких дней после окончания семестра, как тетя не сдержала обещание и не разрешила Чжу Кэи навестить Су Юэцина. Причиной она назвала то, что у старшеклассников каникулы еще не начались, Су Юэцин занят подготовкой к экзаменам и у него точно нет времени на встречи.
Шу Цин училась в той же школе, что и Су Юэцин, и перед распределением в классы старшей школы каждые выходные посещала всевозможные курсы, а дома засиживалась за уроками до полуночи. Чжу Кэи видел, как тяжело приходится Шу Цин, и старался лишний раз не беспокоить сестру, а потому прекрасно понимал, что и брату приходится нелегко.
За неделю до итоговых экзаменов в старшей школе тетя с дядей взяли Шу Цин с собой поужинать с классным руководителем, оставив Чжу Кэи дома одного.
Отопление в квартире еще не включили, и после выполнения уроков Чжу Кэи замерз и захотел пораньше принять ванну и лечь спать. На беду, в самый разгар мытья водонагреватель сломался, и Чжу Кэи, сплошь покрытый мыльной пеной, был вынужден наспех окатить себя ледяной водой, едва не потеряв сознание от холода.
Проснувшись на следующее утро, Чжу Кэи обнаружил, что у него жар.
Тетя постучала в дверь, поднимая его, и за завтраком поинтересовалась, не включал ли он вчера кондиционер — уж больно много электричества нагорело.
У Чжу Кэи кружилась голова, от жирной утренней еды его подташнивало, но он знал, что за отказ от еды его назовут транжирой. Сделав крошечный укус, он кое-как проглотил его, но в желудке тут же заворочалось отвращение. В ответ на тетины расспросы он тихонько пробормотал:
— Я включал ненадолго, сразу выключил.
Тетя опустила палочки для еды и посмотрела на него с крайне суровым выражением лица — точно так же она отчитывала Шу Цин на поминках.
— Чжу Кэи, наша семья не такая, как твои папа с мамой, мы не можем позволить себе содержать барчука. Нечего строить из себя обиженного, жить здесь — не велика беда. Вырастить двух детей непросто, я отношусь к сестре и к тебе всей душой, считая тебя за родного ребенка, и ты должен быть благодарен. Деньги, что оставили тебе родители, еще понадобятся в будущем, не думай спустить их все прямо сейчас — а как ты будешь жениться и заводить детей?
Дяде надоело это слушать, он нахмурился и оборвал жену:
— Хватит болтать, будешь завтракать или нет?
Чжу Кэи уже почти не соображал, что она говорит. В желудке поднималась мощная, неодолимая волна тошноты. Он резко бросил палочки, закрыл рот руками и под удивленные взгляды домочадцев бросился в ванную, где его со страшной силой вывернуло.
Чжу Кэи вернулся в комнату отлежаться. Днем Шу Цин занесла ему лекарства и, заметив, что он дрожит от холода, сжавшись в комок под одеялом, а его щеки пылают алым, приложила руку ко лбу.
— Чжу Кэи, да ты в лихорадке сгоришь! — испугалась Шу Цин и выбежала из комнаты, чтобы отправить дядю отвезти мальчика в больницу.
У Чжу Кэи поднялась сорокоградусная температура, жар держался со второй половины ночи. Врач в районной поликлинике поинтересовался, то ли у ребенка с головой не в порядке, то ли он обладает невероятной терпеливостью. Полулежавший на кушетке Чжу Кэи услышал это и слабо бросил на доктора сердитый взгляд, за что получил назначение на несколько капельниц.
Чжу Кэи не боялся уколов, но впервые в жизни рядом не было папы с мамой. Инстинктивно пытаясь защитить себя, он во все глаза смотрел, как игла прокалывает кожу и медленно погружается в вену, а темно-красная кровь заполняет прозрачную трубочку.
Медсестра похвалила его, назвав храбрым малышом.
Чжу Кэи покачал головой и тихо проговорил, что он уже ученик средней школы.
Медсестра погладила его по голове и ласково сказала:
— Тогда ты самый храбрый ученик средней школы.
Капельница капала небыстро. У дяди после обеда была работа, а у тети — назначена встреча с подругой, поэтому в больнице осталась Шу Цин: ей поручили совмещать уход за Чжу Кэи с выполнением уроков. Перед уходом тетя не забыла напомнить девушке, чтобы та обязательно доделала домашнее задание.
Шу Цин послушно пообещала, но стоило родителям уйти, как она засунула тетради в рюкзак и извлекла из потаенного уголка мобильный телефон.
Заметив, что Чжу Кэи тупо смотрит на нее, Шу Цин пошла на сделку:
— Только никому не говори, а я куплю тебе вкусняшек.
Лежа на больничной койке, Чжу Кэи натянул одеяло повыше, но, испугавшись, что оно недостаточно чистое, опустил край обратно до шеи. Его взгляд скользнул по другим детям в процедурной: одни сидели с родителями, за другими ухаживали дедушки и бабушки.
Лишь у девочки на соседней койке никого не было рядом, но вскоре возле ее кровати появился парень примерно ее лет и спросил, почему она заболела и не сказала ему.
Девочка ответила:
— Я боялась, что ты будешь волноваться, к тому же мне почти закончили капельницу.
Чжу Кэи украдкой наблюдал за ними, пока Шу Цин, заметив это, нехитро рассмеялась и снова подзадорила его:
— Сяои, ты же уже в средней школе, у тебя есть любимая девочка в классе?
— Нет, — Чжу Кэи закрыл глаза. Ему не хотелось вести эти пустые разговоры — в школе люди вокруг и так только об этом и болтали.
Поняв, что разговор не клеится, Шу Цин пожала плечами и продолжила строчить сообщения друзьям.
Чжу Кэи приоткрыл глаза, снова посмотрел на нее, шевельнул губами, но ничего не сказал. Стоило ему закрыть глаза, как он погрузился в тяжелый, забывчивый сон.
Сон этот был тревожным: Чжу Кэи сражался со злыми драконами то в небесах, то под землей, отчаянно стремясь увидеться с близкими. Ему с большим трудом удалось одолеть дракона, как вдруг пришла дурная весть. От ужаса Чжу Кэи проснулся, распахнул глаза... но увидел перед собой вовсе не Шу Цин.
Су Юэцин, которого он не видел целых три месяца, внезапно стоял у изголовья его кровати. Чжу Кэи больше не нужно было побеждать драконов, чтобы встретить того, кого он так жаждал увидеть, — до такой степени, что он даже засомневался, не спит ли он до сих пор.
— Брат? — Голос у него осип, и звучало это донельзя жалко.
Су Юэцин погладил его по голове, протянул стакан теплой воды и мягко произнес:
— Ты проснулся. Всё еще больно?
У Чжу Кэи мгновенно защипало в глазах, слезы застряли в уголках. Крепко сжав губы, он замотал головой и, точно та девочка с соседней койки, тихо спросил:
— Как ты здесь оказался?
http://bllate.org/book/25242/3009181
Готово:
