Она не раздумывая подняла руку, чтобы вцепиться ногтями в эту отвратительную физиономию Лу Вань, но едва рука взметнулась, как Лу Вань резко прижала её к столу. Затем эта мерзкая женщина с притворной учтивостью произнесла:
— Синъе ведь маленькая принцесса рода Фу. Принцессе надлежит соблюдать приличия. Если кто-нибудь услышит, как принцесса ругается, будто базарная торговка, это станет поводом для насмешек. Тогда вы опозорите весь род Фу, и вашему брату будет неприятно. Верно ведь, Синъе?
Голова Фу Синъе, до этого пылавшая яростью, начала остывать. Она огляделась и увидела, что все вокруг с нетерпением ждут продолжения зрелища. Не желая устраивать скандал при всех, она решила отступить и лишь злобно сверкнула глазами на Лу Вань, больше не пытаясь драться.
Убедившись, что Фу Синъе поняла своё место, Лу Вань отпустила её руку и вернулась на своё место.
Как только конфликт утих, одноклассники тоже отвели взгляды, полные разочарования — им так хотелось обсудить этот скандал, но они боялись навлечь на себя гнев Лу Вань или Фу Синъе.
— Эй, Лу Вань, ты просто молодец! Как ты осмелилась так открыто обидеть маленькую принцессу Фу Синъе? Не боишься, что Фу Съе узнает и накажет тебя?
Едва Лу Вань села, её соседка по парте — круглолицая девочка — с восхищением и любопытством заговорила с ней.
— Нет.
Лу Вань улыбнулась и открыла учебник.
Фу Съе, скорее всего, сейчас и вовсе не хочет её видеть. Такие девчачьи ссоры из-за пустяков его точно не интересуют.
— О, значит, этот господин Фу тебя очень балует.
Лу Вань не стала возражать. Хотя у неё и были другие способы утвердить свой авторитет, раз Фу Синъе сама притащила брата как козырь, почему бы не воспользоваться репутацией Фу Съе, чтобы обеспечить себе спокойный год до выпускных экзаменов?
Ведь другие методы потребовали бы времени и сил, а до ЕГЭ осталось всего триста с лишним дней. У неё нет желания тратить драгоценное время на пустяки.
Иначе ей, новенькой с неприметной роднёй и яркой внешностью, в этой элитной школе, где ученики — всё равно что боги, пришлось бы постоянно разгребать мелкие неприятности. Как, например, тот же Чу Сянъян, который сразу же стал приставать к ней при входе в класс.
Увидев, что Лу Вань не отрицает, соседка по парте загорелась ещё большим любопытством. Она толкнула Лу Вань в плечо и заговорщицки прошептала:
— Эй, Лу Вань… ты ведь правда… а… каков он, этот господин Фу?
Лу Вань приподняла бровь, отложила книгу и посмотрела на любопытную девочку:
— Что значит «каков»?
— Ну… ну ты сама понимаешь… в том смысле.
Лу Вань фыркнула и, многозначительно глядя на собеседницу, пальцем приподняла её подбородок, игриво и кокетливо сказав:
— Раз тебе так интересно, не хочешь ли… я отведу тебя к господину Фу и дам тебе самой всё испытать?
Лицо круглолицей девочки мгновенно вспыхнуло. Она опустила голову, запинаясь от смущения:
— Н-не… не надо, Лу Вань… я… я больше не спрашиваю.
Лу Вань лёгко рассмеялась и снова уткнулась в учебник.
Девочка всё ещё краснела и не смела смотреть на Лу Вань. В тот момент, когда Лу Вань говорила эти слова, она внезапно почувствовала, будто её пронзила стрела Купидона. В голове осталось лишь лицо Лу Вань — сияющее, как цветущая персиковая ветвь. Любопытство к господину Фу куда-то испарилось.
«Боже мой… неужели я… лесбиянка? Но ведь мне нравились такие красавцы, как господин Фу! Хотя… если речь идёт о Лу Вань… может, это и не так уж плохо?»
Всё утро Лу Вань просидела за учебниками, стараясь усвоить знания этого мира. Из воспоминаний прежней хозяйки тела она знала, что ЕГЭ — это нечто вроде древних императорских экзаменов. Как бывший император с талантом к учёбе, Лу Вань сначала была уверена в своих силах. Но, столкнувшись с современной программой, она впала в ступор: кроме литературы, всё было чрезвычайно сложно, особенно точные науки, которые она хотела изучать. Формулы и задачи казались ей иероглифами на чужом языке — ни она их не знала, ни они её.
Даже у неё, с железной волей, на глаза навернулись слёзы.
Будь у неё возможность начать с десятого класса, она бы, возможно, всё освоила. Но теперь она сразу попала в одиннадцатый, и до ЕГЭ осталось чуть больше года.
«Боже мой!»
Лу Вань даже захотелось снова оттащить Фу Съе и хорошенько отлупить за то, что он втянул прежнюю хозяйку тела в любовную драму. Из-за этой глупой истории та запустила учёбу и вернула все школьные знания учителям.
Если она хочет поступить в университет честным путём, такой уровень подготовки совершенно неприемлем.
«Так, может, сдаться?»
Она на миг задумалась, но тут же приняла решение.
«Нет! Я — Лу Вань, женщина, сумевшая стать императором! Я не из тех, кто сдаётся! Я буду усердно учиться и обязательно внесу свой вклад в модернизацию страны!»
Учителя одиннадцатого «А» школы Шэнхуа, привыкшие к безразличию учеников к учёбе, с облегчением наблюдали, как Лу Вань весь урок пристально смотрит на доску и активно задаёт вопросы.
«Эта новенькая — настоящий талант! У неё большое будущее!»
Наконец-то они почувствовали, что снова работают настоящими учителями одиннадцатого класса!
Благодаря такому вниманию Лу Вань, учителя с первого же дня запомнили её и с радостью стали помогать ей в учёбе.
Когда после урока учитель математики сказал:
— Лу Вань, зайди ко мне в кабинет, у меня для тебя есть комплект заданий,
она не удивилась и спокойно последовала за ним, оставив после себя озадаченных одноклассников.
«Боже! Эта новенькая — настоящий маньяк! Она сама добровольно идёт делать контрольные!»
«Ну конечно! Она же женщина господина Фу, которая посмела вступить в бой с маленькой принцессой Фу!»
После разъяснений учителя Лу Вань кое-что поняла. Учитель тоже заметил её трудности и утешительно сказал:
— У тебя просто не хватает базы. Вот тебе сборник основных формул по школьной математике. Выучи их, и решать задачи станет гораздо проще.
— Учёба — это накопительный процесс, не стоит торопиться. Двигайся шаг за шагом, Лу Вань. Учитель верит в тебя!
— Спасибо, учитель.
Получив книжку с формулами, Лу Вань вышла из кабинета, внимательно просматривая страницы и кивая с пониманием.
Однако, едва она вышла, её внезапно резко потянули в сторону.
Зачем кланяться? Я — милостивый правитель.
Узнав, кто перед ней, Лу Вань спокойно и с интересом посмотрела на него.
Это был её названный младший брат Лу Фан. Он смотрел на неё с отвращением и тревогой.
— Что с тобой? Мне сказали, будто ты поссорилась с Фу Синъе и даже оскорбила её! Фу Синъе — самая любимая принцесса рода Фу! Что будет, если Фу Съе узнает? Я сейчас же отведу тебя к Фу Синъе, чтобы ты извинилась.
На самом деле, когда Лу Фан узнал, что Лу Вань вернётся в школу, он был самым недовольным в семье. Он с удовольствием хвастался перед одноклассниками, что его сестра — любимая женщина Фу Съе, но при этом прекрасно понимал, что на деле Лу Вань — всего лишь игрушка Фу Съе, ничто, что не стоит и упоминания в приличном обществе. Хвастаться — одно дело, но если Лу Вань придёт в школу, правда неминуемо вскроется.
Он не хотел, чтобы сестра опозорила его и испортила ему школьные годы. Пока он ломал голову, как уговорить её бросить учёбу, по школе разнеслась весть: новенькая в первый же день устроила скандал с маленькой принцессой Фу и даже оскорбила её.
Лу Фан в ужасе представил, как отреагирует Фу Съе. Не раздумывая, он решил немедленно отвести сестру на покаяние.
Ему было всё равно, как Фу Синъе накажет Лу Вань — главное, чтобы маленькая принцесса уняла гнев и не донесла брату. Иначе вся семья Лу пострадает, и их недавно обретённое благополучие рухнет.
— После извинений тебе вообще не стоит возвращаться в школу. Зачем тебе учиться? Ты всё перепутала! Сейчас самое главное — угодить господину Фу. Если он доволен, у тебя будет всё! Ты поступаешь крайне глупо.
Лу Фан, сын Лу Чжу, унаследовал мышление отца: учёба для Лу Вань — пустая трата времени, неблагодарное и бессмысленное занятие.
В душе он презрительно думал: «Лу Вань и правда ничтожество. Ничего путного из неё не выйдет. Хотя… хоть и так, но раз уж она сумела хоть немного понравиться господину Фу, значит, хоть немного пользы приносит».
【Она с недоверием смотрела на Лу Фана, не веря, что её собственный брат может так говорить. В душе у неё стало тоскливо: «Видимо, я действительно никчёмна. Как женщина, я не могу помочь брату, а только тяну его назад. Для брата, для семьи Лу… я готова извиниться перед маленькой принцессой Фу. Пусть Фу Синъе простит меня — мне всё равно, что со мной будет, лишь бы господин Фу не разгневался на нашу семью».】
Голос свыше пронзил сознание, смешавшись с болтовнёй Лу Фана. Ранее спокойная Лу Вань внезапно почувствовала раздражение, но внешне сохранила невозмутимость и даже улыбнулась:
— Лу Фан.
Она произнесла имя младшего брата, прервав его нудную тираду:
— Кажется, я всё-таки твоя старшая сестра, родная сестра. Ты пользуешься всеми благами, которые приносит тебе сестра, продающая себя ради семьи, но даже не удосуживаешься называть меня «сестрой»?
Чёрные, глубокие глаза Лу Вань пронзили Лу Фана. Он почувствовал, будто её взгляд — острый клинок, пронзающий кожу, тело и душу, вытаскивая на свет его редкое чувство стыда.
Этот стыд был ему непривычен, и, чтобы скрыть дискомфорт, он грубо схватил Лу Вань за руку и потащил прочь:
— Да что сейчас об этом болтать! Нам срочно нужно извиниться перед Фу Синъе, чтобы она не пожаловалась господину Фу!
Лу Вань не сопротивлялась, лишь молча позволяя ему вести себя, её взгляд оставался тёмным и непроницаемым. Когда они проходили мимо небольшой рощицы, Лу Вань внезапно спросила:
— А если я не стану извиняться?
— Да как ты можешь не извиняться?! Ведь это маленькая принцесса рода Фу!
— Но ведь я не виновата…
— Да какая разница, виновата ты или нет! Если маленькой принцессе Фу ты не по душе — извиняйся! — В этот момент лицо Лу Фана исказилось злобой, и он с головой унаследовал от отца манеру феодального патриарха, считающего, что все в доме — бездушные куклы, обязаны беспрекословно подчиняться ему.
Лу Вань вдруг рассмеялась. Её неожиданный смех заставил Лу Фана замедлить шаг.
— Ты чего смеёшься?
— Смеюсь… — протянула Лу Вань, и тень от деревьев покрыла половину её лица, делая её взгляд особенно зловещим: — Ты и правда хороший младший брат и замечательная семья для Лу Вань!
—?
Лу Фан даже не успел выразить недоумение — по нему уже обрушилось что-то острое и колючее, причиняя нестерпимую боль. Он завопил от боли.
— Лу Вань, ты сошла с ума!
Только тогда он понял: Лу Вань бьёт его свежесорванной веткой.
Тонкая ветка, хрупкая и ломкая, в её руках превратилась в гибкий и неумолимый кнут. Уклониться было невозможно, и каждый удар жгуче больно впивался в кожу.
Лу Фан полностью потерял самообладание и заревел, как маленький ребёнок, заливаясь слезами и соплями.
— Лу Вань!
Но Лу Вань игнорировала его крики. Чем больше он орал, тем сильнее она била. Наконец, до него дошло:
— Сестра! Сестра! Прости! Я был неправ! Сестрёнка, не бей меня больше!
— О, теперь вспомнил, как звать сестру?
Лу Вань наконец остановилась, играя веткой в руке и пристально глядя на Лу Фана.
Увидев, что она прекратила избиение, Лу Фан облегчённо выдохнул и заискивающе улыбнулся:
— Если тебе нравится, я буду звать тебя ещё чаще! Сестра, сестрёнка, родная сестра!
Он старался быть особенно сладким, боясь, что она снова начнёт бить.
Лу Фан думал, что умилостивил сестру, но Лу Вань лишь усмехнулась — улыбка не достигла глаз:
— Жаль, но ты опоздал.
Едва Лу Фан успел перевести дух, как ветка вновь обрушилась на него с новой силой.
На этот раз, неважно, плакал он, ругался или умолял — Лу Вань не останавливалась. Она била три минуты подряд, пока Лу Фан не перестал рыдать и не свернулся на земле, дрожа, как испуганный цветок.
Лу Вань подошла и присела перед ним.
— Надеюсь, теперь ты понял, что такое настоящее уважение к старшим, братец.
http://bllate.org/book/2521/276115
Готово:
