Эта чувственная картина заставила кадык Хо Янь невольно дергнуться.
В тот миг, когда Жун Ичэнь разглядел вошедшего, его кошачьи глаза, прежде затуманенные усталостью, мгновенно засияли. Он подался вперед и прыгнул прямо в объятия Хо Янь, его длинные ноги по привычке обхватили талию мужчины, а лицо уткнулось в теплое горло Хо Янь. Мягкие щеки потерлись о его кожу: — Хо Янь, почему ты пришел?
Хо Янь уверенно подхватил его снизу за округлые ягодицы, одной рукой разуваясь, и тихо, но нежно произнес: — Переживал за тебя, вот и заглянул.
Жун Ичэнь поднял взгляд, обвил руками его шею и с улыбкой заглянул ему в глаза: — Да со мной все в порядке, я даже поспал после обеда часок-другой. — Он хмыкнул, еще сильнее зарываясь в объятия, и снова уткнулся Хо Янь в плечо: — Сам виноват, разбудил меня.
Хо Янь с улыбкой подхватил его на руки, прикинул вес и зашагал в спальню, переполненный безграничным баловством в голосе: — Наш малыш такой молодец.
Жун Ичэнь со смешинкой в глазах сощурился: — Ты что, меня как ребенка баюкаешь?
— И есть ребенок. — Хо Янь опустил голову и потерся о его макушку.
Жун Ичэнь запрокинул голову и чмокнул его в подбородок, лукаво изогнув брови: — Точно, я же на восемь лет младше тебя.
Хо Янь бережно опустил его на кровать и кончиками пальцев легко коснулся его холодных щиколоток: — Почему без обуви?
Жун Ичэнь повозился на постели, удобно устраивая голову у того на коленях, и протянул мягким, сонным голосом: — М-м… заспался просто.
Хо Янь опустил взгляд, ласково перебирая его мягкие пряди, и тихо спросил: — Я слышал от полиции, что тех людей сегодня вырубили ты и мисс Шэнь. Давно занимаешься самообороной?
Жун Ичэнь закрыл глаза, а его голос звучал так легко, будто невесомое перышко: — Ну, ты же знаешь, я уехал за границу совсем маленьким, и клан Шэнь нашел меня только в шестнадцать. Мама умерла в первый же год после нашего отъезда, а за границей было так неспокойно. В детском доме мне всегда было очень-очень страшно, поэтому позже я и начал учиться самообороне.
Хо Янь смотрел на его спокойный профиль, чувствуя, как у него слегка защипало в глазах. Он смягчил движения пальцев, а в горле застрял ком: — Как же наш малыш провел те годы в одиночестве?
Жун Ичэнь по-прежнему держал глаза закрытыми, а в его тоне не было ни единой нотки волнения: — А как еще их можно было провести? В детдоме я был китайцем, и меня вечно задирали. К счастью, Шэнь Цинцы терпела издевательства вместе со мной, и мы вдвоем давали им отпор. Но воспитатели нас тоже не любили, вечно наказывали и подсуживали другим. Позже мы с Шэнь Цинцы сбежали, бежали очень-очень далеко, встречали много плохих людей и даже попадали в заложники… В конце концов нас спас один добрый китаец, который всюду возил нас с собой, так мы потихоньку и выросли.
Только стихли эти слова, как горячая капля упала на щеку Жун Ичэня.
Он резко распахнул глаза и встретился взглядом с покрасневшими глазами Хо Янь —
Оказалось, что Хо Янь плакал.
Жун Ичэнь опешил, а затем протянул руку, касаясь щеки Хо Янь. Его подушечки пальцев нежно стерли влагу с уголков глаз мужчины, а голос звучал мягче растаявшего сахара: — Ты чего это?
Он приподнялся на локтях, подался вперед и потерся кончиком носа о нос Хо Янь, словно ласковый котенок: — Не плачь, ну перестань. Посмотри на меня, я же здоровшенький, живой и невредимый прямо перед тобой.
Хо Янь перехватил его за запястье и крепко прижал к груди, уткнувшись подбородком ему в макушку. Его голос звучал до боли хрипло: — Когда ты учился самообороне, было тяжело?
Жун Ичэнь слегка замер, а затем рассмеялся, уткнувшись ему в изгиб шеи. Его теплое дыхание скользнуло по коже: — Тяжело, конечно. Зато у меня огромный талант, теперь я могу защитить себя сам.
Он обнял Хо Янь за талию и легко похлопал по спине, утешая словно обиженного ребенка: — Не плачь. Сам же говорил, что я ребенок, но даже дети не ревут так, как ты.
Хо Янь сжал руки крепче, прижимая его еще ближе. Его нос улавливал чистый аромат, исходящий от парня, и жжение в глазах постепенно отступало, оставляя лишь переполняющие сердце нежность и облегчение — жалость к его перенесенным страданиям и радость за его стойкость.
Жун Ичэнь прижался к нему и с опаской спросил: — Ты что, жалеешь меня?
Хо Янь едва заметно кивнул.
Жун Ичэнь закусил губу, прогоняя беспричинно подступившую обиду, и уткнулся лицом еще глубже, крепко обвив руками его талию, словно желая врасти в самую плоть и кости мужчины.
Оказывается, на свете и вправду нашелся кто-то, кто искренне переживает за его прошлое.
Он крепко зажмурился, его ресницы слегка дрожали, а голос звучал невесомо: — Спасибо тебе.
Самый лучший проводник
Успокоившись, Хо Янь развернулся и ушел на кухню готовить ужин для Жун Ичэня.
Жун Ичэнь, словно прилипчивый хвост, повсюду следовал за ним по пятам, не желая отставать ни на шаг.
Хо Янь стоял у плиты и варил суп, а Жун Ичэнь прижался спиной к его спине, обдавая его шею теплым дыханием.
Хо Янь с балующей нежностью потрепал его по макушке и ласково предупредил: — Осторожнее, обожжешься.
Жун Ичэнь поднял лицо, в его глазах блеснул лукавый огонек, и он неожиданно с улыбкой произнес: — Кстати, я помню, ты говорил, что влюбился в меня с первого взгляда.
Хо Янь с улыбкой ущипнул его за мягкую щеку, ответив честно и нежно: — Верно, я влюбился в тебя с первого взгляда.
Жун Ичэнь перевел взгляд и решил подразнить его: — Выходит, ты польстился на мою внешность? Какой же ты поверхностный.
Хо Янь с улыбкой обнял его за талию, наклонился и оставил легкий поцелуй на макушке, хмыкнув низким голосом: — Кто же виноват, что у меня дома такой красавец.
— Будем считать, что это был комплимент. — Жун Ичэнь со смешинкой в глазах сощурился, а кончики его ушей слегка покраснели.
Хо Янь отпустил его, взял половник, помешивая густой суп в кастрюле, и серьезно произнес: — Потому что ты — маленький божественный лекарь, спасший мое тело и душу.
Жун Ичэнь склонил голову набок, а в его глазах читалось полное недоумение: — В смысле?
Хо Янь накрыл кастрюлю крышкой, взял его за руку и повел к дивану, усаживая рядом. Он посмотрел на него с благоговейным трепетом: — Тогда в клане шла борьба за власть, все грызлись за влияние. Моих родителей убил второй дядя, и самые близкие люди жаждали моей смерти. Я оказался в безвыходном положении, и в тот момент, когда в меня выстрелили, первой мыслью была вовсе не боль, а желание покончить со всем разом.
Он взял руку Жун Ичэня и благоговейно поцеловал кончики пальцев: — Но появился ты. Я тогда сказал: не спасай меня. Ты замахнулся и залепил мне пощечину, сказав, что тот, кто легко сдается жизни — трус, и только тот, кто не сдается и смеет бороться за выживание, достоин тех, кто о нем заботится.
— Я тогда был полон пессимизма и заявил, что в этом мире вообще никто обо мне не заботится. — Хо Янь тихо усмехнулся. — А потом ты отвесил мне еще одну пощечину и сказал: по крайней мере, прямо сейчас я тот, кто о тебе заботится.
— Вот почему я смог дойти до сегодняшнего дня.
Жун Ичэнь уставился на него во все глаза: — Неужели я был таким деспотичным?
Хо Янь улыбнулся: — И правда деспотичным, деспотично изменившим ход моей жизни.
Жун Ичэнь гордо хлопнул себя по груди: — Ну тогда я самый лучший проводник.
Глядя на то, как он невероятно мил, Хо Янь улыбнулся: — Тогда я навсегда останусь твоим самым преданным пассажиром.
Ночная мгла мягко окутала комнату, а прикроватная лампа разлила теплый желтоватый свет, укутав Жун Ичэня в пушистое сияние. Лежа на кровати, он крутил пальцами потертую синюю акулку, теребя ее растрепавшиеся края.
Из ванной донесся звук прикрываемой двери, и вместе с цитрусовой свежестью пара в комнату шагнул Хо Янь — только что принявший душ, от него исходил тот же самый аромат, что и от самого Жун Ичэня. Мужчина заключил его в объятия со спины вместе с маленькой акулкой.
— Так сильно полюбил этого малыша? — низкий голос раздался прямо у самого уха, сохранив теплоту недавней ванны.
Жун Ичэнь поднял акулку перед его лицом, слегка покачивая ее хвостиком: — Это мой А-Бэй, я тискаю его уже столько времени.
— Сколько это — столько? — Взгляд Хо Янь упал на полинявшую добела синюю ткань, а пальцы легко коснулись акульего плавника.
Парень на мгновение замолк, а его голос стал совсем тихим: — Должно быть, лет десять... Это был первый подарок, который подарил мне один учитель.
Хо Янь крепче сжал руки, прижимая к себе и его, и эту старую игрушку, а в его голосе прозвучала нарочитая мягкость: — Тогда это и правда очень важная вещь. Завтра есть пары, малыш?
Жун Ичэнь покачал головой, и его глаза превратились в полумесяцы: — Нет, всю эту неделю пар нет, быть обмененным студентом так здорово.
В голосе Хо Янь промелькнуло легкое сожаление: — Завтра мне нужно в офис, не получится побыть с тобой.
— Удачи, великий трудоголик. — Жун Ичэнь поткнулся ему в грудь, прижавшись кончиком носа к теплому изгибу шеи.
Хо Янь поднял руку и потрепал его по макушке, а его голос стал чуточку серьезнее: — Выходя на улицу, будь осторожнее.
— Почему это? — парень поднял лицо, и его ресницы затрепетали в теплом свете.
— То логово наркоторговцев, которое вы накрыли давеча... боюсь, кто-нибудь вздумает отомстить. — Подушечки пальцев Хо Янь легонько погладили кожу на его затылке с несомненной, тяжеловесной заботой.
Жун Ичэнь еще плотнее вжался в его объятия, и хотя голос его звучал мягко, в нем прозвучал упрямый задор: — Ладно уж. — Сразу после этого в его глазах мелькнуло свирепое выражение.
Он охотно посмотрит, у кого хватит наглости так дешево расстаться с жизнью.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
—
Ранним утром первый луча рассвета только-только перекинулся через оконную раму.
Жун Ичэнь почувствовал, как на его лоб опустился мягкий поцелуй, а свежий голос Хо Янь прозвучал прямо над ухом: — Завтрак подогревается на плите, проснешься — не забудь поесть, если остынет — разогрей, я поехал в офис.
Он со сна потерся о чужую ладони и невнятно пробормотал: — Ага, люблю тебя.
Не успели затихнуть слова, как он вновь провалился в глубокий сон.
Когда он открыл глаза во второй раз, стрелка часов уже перевалила за девять. Жун Ичэнь не спеша доплелся до столовой и заново разогрел приготовленный Хо Янь завтрак. На кончиках его пальцев все еще теплилось утреннее прикосновение мужчины, и даже аромат каши казался слегка сладковатым.
Стоило ему с наслаждением приступить к еде, как телефон внезапно взорвался — раздался незваный звонок.
Уставившись на экран, он подумал: зачем это старому хрычу Жун Цзинтану понадобилось ему звонить?
Нахмурившись, он принял вызов, бросив ленивым тоном: — Что такое, дедушка?
Из трубки послышался старческий, но крепкий голос старика: — Ичэнь, сынок, у тебя сегодня есть пары?
— Есть. — Жун Ичэнь выпалил это почти мгновенно, даже не приподняв век, и без малейших колебаний солгал.
— Тогда загляни после занятий в родовое гнездо.
Жун Ичэнь: — ...
http://bllate.org/book/25205/3002462
Готово:
