Готовый перевод The Bastard is the Assassin God / Тень канцлера: Внебрачный сын — идеальное оружие: Глава 16

Эта чувственная картина заставила кадык Хо Янь невольно дергнуться.

В тот миг, когда Жун Ичэнь разглядел вошедшего, его кошачьи глаза, прежде затуманенные усталостью, мгновенно засияли. Он подался вперед и прыгнул прямо в объятия Хо Янь, его длинные ноги по привычке обхватили талию мужчины, а лицо уткнулось в теплое горло Хо Янь. Мягкие щеки потерлись о его кожу: — Хо Янь, почему ты пришел?

Хо Янь уверенно подхватил его снизу за округлые ягодицы, одной рукой разуваясь, и тихо, но нежно произнес: — Переживал за тебя, вот и заглянул.

Жун Ичэнь поднял взгляд, обвил руками его шею и с улыбкой заглянул ему в глаза: — Да со мной все в порядке, я даже поспал после обеда часок-другой. — Он хмыкнул, еще сильнее зарываясь в объятия, и снова уткнулся Хо Янь в плечо: — Сам виноват, разбудил меня.

Хо Янь с улыбкой подхватил его на руки, прикинул вес и зашагал в спальню, переполненный безграничным баловством в голосе: — Наш малыш такой молодец.

Жун Ичэнь со смешинкой в глазах сощурился: — Ты что, меня как ребенка баюкаешь?

— И есть ребенок. — Хо Янь опустил голову и потерся о его макушку.

Жун Ичэнь запрокинул голову и чмокнул его в подбородок, лукаво изогнув брови: — Точно, я же на восемь лет младше тебя.

Хо Янь бережно опустил его на кровать и кончиками пальцев легко коснулся его холодных щиколоток: — Почему без обуви?

Жун Ичэнь повозился на постели, удобно устраивая голову у того на коленях, и протянул мягким, сонным голосом: — М-м… заспался просто.

Хо Янь опустил взгляд, ласково перебирая его мягкие пряди, и тихо спросил: — Я слышал от полиции, что тех людей сегодня вырубили ты и мисс Шэнь. Давно занимаешься самообороной?

Жун Ичэнь закрыл глаза, а его голос звучал так легко, будто невесомое перышко: — Ну, ты же знаешь, я уехал за границу совсем маленьким, и клан Шэнь нашел меня только в шестнадцать. Мама умерла в первый же год после нашего отъезда, а за границей было так неспокойно. В детском доме мне всегда было очень-очень страшно, поэтому позже я и начал учиться самообороне.

Хо Янь смотрел на его спокойный профиль, чувствуя, как у него слегка защипало в глазах. Он смягчил движения пальцев, а в горле застрял ком: — Как же наш малыш провел те годы в одиночестве?

Жун Ичэнь по-прежнему держал глаза закрытыми, а в его тоне не было ни единой нотки волнения: — А как еще их можно было провести? В детдоме я был китайцем, и меня вечно задирали. К счастью, Шэнь Цинцы терпела издевательства вместе со мной, и мы вдвоем давали им отпор. Но воспитатели нас тоже не любили, вечно наказывали и подсуживали другим. Позже мы с Шэнь Цинцы сбежали, бежали очень-очень далеко, встречали много плохих людей и даже попадали в заложники… В конце концов нас спас один добрый китаец, который всюду возил нас с собой, так мы потихоньку и выросли.

Только стихли эти слова, как горячая капля упала на щеку Жун Ичэня.

Он резко распахнул глаза и встретился взглядом с покрасневшими глазами Хо Янь —

Оказалось, что Хо Янь плакал.

Жун Ичэнь опешил, а затем протянул руку, касаясь щеки Хо Янь. Его подушечки пальцев нежно стерли влагу с уголков глаз мужчины, а голос звучал мягче растаявшего сахара: — Ты чего это?

Он приподнялся на локтях, подался вперед и потерся кончиком носа о нос Хо Янь, словно ласковый котенок: — Не плачь, ну перестань. Посмотри на меня, я же здоровшенький, живой и невредимый прямо перед тобой.

Хо Янь перехватил его за запястье и крепко прижал к груди, уткнувшись подбородком ему в макушку. Его голос звучал до боли хрипло: — Когда ты учился самообороне, было тяжело?

Жун Ичэнь слегка замер, а затем рассмеялся, уткнувшись ему в изгиб шеи. Его теплое дыхание скользнуло по коже: — Тяжело, конечно. Зато у меня огромный талант, теперь я могу защитить себя сам.

Он обнял Хо Янь за талию и легко похлопал по спине, утешая словно обиженного ребенка: — Не плачь. Сам же говорил, что я ребенок, но даже дети не ревут так, как ты.

Хо Янь сжал руки крепче, прижимая его еще ближе. Его нос улавливал чистый аромат, исходящий от парня, и жжение в глазах постепенно отступало, оставляя лишь переполняющие сердце нежность и облегчение — жалость к его перенесенным страданиям и радость за его стойкость.

Жун Ичэнь прижался к нему и с опаской спросил: — Ты что, жалеешь меня?

Хо Янь едва заметно кивнул.

Жун Ичэнь закусил губу, прогоняя беспричинно подступившую обиду, и уткнулся лицом еще глубже, крепко обвив руками его талию, словно желая врасти в самую плоть и кости мужчины.

Оказывается, на свете и вправду нашелся кто-то, кто искренне переживает за его прошлое.

Он крепко зажмурился, его ресницы слегка дрожали, а голос звучал невесомо: — Спасибо тебе.

Самый лучший проводник

Успокоившись, Хо Янь развернулся и ушел на кухню готовить ужин для Жун Ичэня.

Жун Ичэнь, словно прилипчивый хвост, повсюду следовал за ним по пятам, не желая отставать ни на шаг.

Хо Янь стоял у плиты и варил суп, а Жун Ичэнь прижался спиной к его спине, обдавая его шею теплым дыханием.

Хо Янь с балующей нежностью потрепал его по макушке и ласково предупредил: — Осторожнее, обожжешься.

Жун Ичэнь поднял лицо, в его глазах блеснул лукавый огонек, и он неожиданно с улыбкой произнес: — Кстати, я помню, ты говорил, что влюбился в меня с первого взгляда.

Хо Янь с улыбкой ущипнул его за мягкую щеку, ответив честно и нежно: — Верно, я влюбился в тебя с первого взгляда.

Жун Ичэнь перевел взгляд и решил подразнить его: — Выходит, ты польстился на мою внешность? Какой же ты поверхностный.

Хо Янь с улыбкой обнял его за талию, наклонился и оставил легкий поцелуй на макушке, хмыкнув низким голосом: — Кто же виноват, что у меня дома такой красавец.

— Будем считать, что это был комплимент. — Жун Ичэнь со смешинкой в глазах сощурился, а кончики его ушей слегка покраснели.

Хо Янь отпустил его, взял половник, помешивая густой суп в кастрюле, и серьезно произнес: — Потому что ты — маленький божественный лекарь, спасший мое тело и душу.

Жун Ичэнь склонил голову набок, а в его глазах читалось полное недоумение: — В смысле?

Хо Янь накрыл кастрюлю крышкой, взял его за руку и повел к дивану, усаживая рядом. Он посмотрел на него с благоговейным трепетом: — Тогда в клане шла борьба за власть, все грызлись за влияние. Моих родителей убил второй дядя, и самые близкие люди жаждали моей смерти. Я оказался в безвыходном положении, и в тот момент, когда в меня выстрелили, первой мыслью была вовсе не боль, а желание покончить со всем разом.

Он взял руку Жун Ичэня и благоговейно поцеловал кончики пальцев: — Но появился ты. Я тогда сказал: не спасай меня. Ты замахнулся и залепил мне пощечину, сказав, что тот, кто легко сдается жизни — трус, и только тот, кто не сдается и смеет бороться за выживание, достоин тех, кто о нем заботится.

— Я тогда был полон пессимизма и заявил, что в этом мире вообще никто обо мне не заботится. — Хо Янь тихо усмехнулся. — А потом ты отвесил мне еще одну пощечину и сказал: по крайней мере, прямо сейчас я тот, кто о тебе заботится.

— Вот почему я смог дойти до сегодняшнего дня.

Жун Ичэнь уставился на него во все глаза: — Неужели я был таким деспотичным?

Хо Янь улыбнулся: — И правда деспотичным, деспотично изменившим ход моей жизни.

Жун Ичэнь гордо хлопнул себя по груди: — Ну тогда я самый лучший проводник.

Глядя на то, как он невероятно мил, Хо Янь улыбнулся: — Тогда я навсегда останусь твоим самым преданным пассажиром.

Ночная мгла мягко окутала комнату, а прикроватная лампа разлила теплый желтоватый свет, укутав Жун Ичэня в пушистое сияние. Лежа на кровати, он крутил пальцами потертую синюю акулку, теребя ее растрепавшиеся края.

Из ванной донесся звук прикрываемой двери, и вместе с цитрусовой свежестью пара в комнату шагнул Хо Янь — только что принявший душ, от него исходил тот же самый аромат, что и от самого Жун Ичэня. Мужчина заключил его в объятия со спины вместе с маленькой акулкой.

— Так сильно полюбил этого малыша? — низкий голос раздался прямо у самого уха, сохранив теплоту недавней ванны.

Жун Ичэнь поднял акулку перед его лицом, слегка покачивая ее хвостиком: — Это мой А-Бэй, я тискаю его уже столько времени.

— Сколько это — столько? — Взгляд Хо Янь упал на полинявшую добела синюю ткань, а пальцы легко коснулись акульего плавника.

Парень на мгновение замолк, а его голос стал совсем тихим: — Должно быть, лет десять... Это был первый подарок, который подарил мне один учитель.

Хо Янь крепче сжал руки, прижимая к себе и его, и эту старую игрушку, а в его голосе прозвучала нарочитая мягкость: — Тогда это и правда очень важная вещь. Завтра есть пары, малыш?

Жун Ичэнь покачал головой, и его глаза превратились в полумесяцы: — Нет, всю эту неделю пар нет, быть обмененным студентом так здорово.

В голосе Хо Янь промелькнуло легкое сожаление: — Завтра мне нужно в офис, не получится побыть с тобой.

— Удачи, великий трудоголик. — Жун Ичэнь поткнулся ему в грудь, прижавшись кончиком носа к теплому изгибу шеи.

Хо Янь поднял руку и потрепал его по макушке, а его голос стал чуточку серьезнее: — Выходя на улицу, будь осторожнее.

— Почему это? — парень поднял лицо, и его ресницы затрепетали в теплом свете.

— То логово наркоторговцев, которое вы накрыли давеча... боюсь, кто-нибудь вздумает отомстить. — Подушечки пальцев Хо Янь легонько погладили кожу на его затылке с несомненной, тяжеловесной заботой.

Жун Ичэнь еще плотнее вжался в его объятия, и хотя голос его звучал мягко, в нем прозвучал упрямый задор: — Ладно уж. — Сразу после этого в его глазах мелькнуло свирепое выражение.

Он охотно посмотрит, у кого хватит наглости так дешево расстаться с жизнью.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

—

Ранним утром первый луча рассвета только-только перекинулся через оконную раму.

Жун Ичэнь почувствовал, как на его лоб опустился мягкий поцелуй, а свежий голос Хо Янь прозвучал прямо над ухом: — Завтрак подогревается на плите, проснешься — не забудь поесть, если остынет — разогрей, я поехал в офис.

Он со сна потерся о чужую ладони и невнятно пробормотал: — Ага, люблю тебя.

Не успели затихнуть слова, как он вновь провалился в глубокий сон.

Когда он открыл глаза во второй раз, стрелка часов уже перевалила за девять. Жун Ичэнь не спеша доплелся до столовой и заново разогрел приготовленный Хо Янь завтрак. На кончиках его пальцев все еще теплилось утреннее прикосновение мужчины, и даже аромат каши казался слегка сладковатым.

Стоило ему с наслаждением приступить к еде, как телефон внезапно взорвался — раздался незваный звонок.

Уставившись на экран, он подумал: зачем это старому хрычу Жун Цзинтану понадобилось ему звонить?

Нахмурившись, он принял вызов, бросив ленивым тоном: — Что такое, дедушка?

Из трубки послышался старческий, но крепкий голос старика: — Ичэнь, сынок, у тебя сегодня есть пары?

— Есть. — Жун Ичэнь выпалил это почти мгновенно, даже не приподняв век, и без малейших колебаний солгал.

— Тогда загляни после занятий в родовое гнездо.

Жун Ичэнь: — ...

http://bllate.org/book/25205/3002462