Цинь Цзинхэн молчал, не сводя с него глаз, и его отношение было более чем красноречивым.
Линь Ци перестал улыбаться, помолчал немного, а затем растянул губы в усмешке:
— Хорошо, говори, что ты там придумал.
— Не лишай никого жизни.
Под этим подразумевались как беженцы, так и сам Линь Ци.
Линь Ци поиграл веером в руке:
— Разумеется. Как бы я ни был своеволен, я не посмею убивать на глазах у молодого маршала, верно?
Пока человек дышит, он его не убивал.
При этой мысли в сердце Линь Ци промелькнуло сожаление: он подумал, что из праха этих людей вышли бы отличные удобрения для редких цветов или корм для золотых рыбок, которых держал старик Линь.
Чем больше он об этом думал, тем больше жалел.
Линь Ци покачал головой и спросил:
— Какое второе условие?
В глубине глаз Цинь Цзинхэна промелькнула тень тревоги:
— Если ты не справишься, я вмешаюсь.
Рука Линь Ци, сжимавшая веер, внезапно напряглась. В сердце на миг вспыхнул трепет, и, глядя на красивое, волевое лицо Цинь Цзинхэна, он на секунду сбился с дыхания.
Этот мужчина, как всегда… скрытный.
Даже беспокоясь о ком-то, не может сказать об этом прямо.
Линь Ци тихо усмехнулся и согласился.
— Сяо Е.
Линь Ци поманил Му Ванъе рукой:
— Иди сюда.
Му Ванъе вытер слезы. Его глаза покраснели и опухли, он то и дело оглядывался на лежащую на земле госпожу Му, не в силах расстаться с ней, но все же подошел к Линь Ци:
— Мо… молодой господин.
Он должен слушаться матушку. Она велела ему во всем следовать за молодым господином.
Линь Ци потрепал его по голове и посмотрел на сбившихся в кучу озлобленных людей:
— Сяо Е, сегодня молодой господин даст тебе первый урок. Смотри внимательно. Если в будущем совершишь хоть малейшую ошибку, не смей говорить, что это я тебя учил.
Му Ванъе непонимающе кивнул.
Линь Ци убрал руку и зашагал к ним навстречу:
— Есть одна фраза, которая кажется мне очень верной: человек всегда должен отвечать за свои поступки и сказанные слова. Оставьте здесь по одной руке, и я вас отпущу.
Как только эти слова прозвучали, в храме стало так тихо, что можно было расслышать завывание ветра снаружи.
Глядя на эту белоснежную фигуру, Цинь Цзинхэн смутно почувствовал нечто знакомое, словно видел это уже много-много раз.
— А?
Толпа пришла в себя, их лица исказились от насмешливого удивления.
— Эй! Мы назвали тебя молодым господином, так ты возомнил себя невесть кем? Раз уж у молодого господина есть такое желание, то я, Чэн Да, составлю тебе компанию!
Из толпы вышел крупный мужчина. Его улыбка была пропитана злобой и издевкой. Он встал перед Линь Ци и начал демонстративно разминать кулаки.
Остальные принялись подстрекать его:
— Чэн Да, задай ему хорошенько, ха-ха-ха!
— Назвали его молодым господином, так он теперь императором себя возомнил? Чэн Да, сломай ему руку, пусть поумерит свой пыл!
— Такой худой, небось, и одного удара Чэн Да не…
Голос оборвался. Чэн Да рухнул на землю.
— Шумные.
Низкий, приятный голос юноши в этот момент прозвучал словно шепот демона.
Никто не успел заметить, как он ударил, но Чэн Да уже лежал, будто его внезапно сразила тяжелая болезнь.
— Это… что это такое…?
Не только противники, но даже Вэнь Кан не понял, что произошло. Казалось, Линь Ци просто слегка коснулся веером плеча Чэн Да?
Но как от простого прикосновения мог быть такой эффект?
Цинь Цзинхэн молчал, не сводя с Линь Ци глаз, в которых сгущалась непроницаемая тьма.
Линь Ци неспешной походкой подошел к Чэн Да и посмотрел на него сверху вниз.
На глазах у всех он медленно поднял ногу и с силой наступил на руку мужчины.
Хруст ломающихся костей и душераздирающий вопль наполнили храм, не стихая ни на миг.
Чэн Да от невыносимой боли пришел в сознание.
Но это было не все: Линь Ци поднял ногу и снова опустил её, повторяя движение — наступил, вдавил, растёр.
Звук костей, перемалываемых под кожей, заставил всех присутствующих содрогнуться, словно они оказались голыми посреди ледяной зимы.
Вэнь Кан инстинктивно хотел закрыть глаза Му Ванъе, но мальчик сам отстранился.
Глаза Му Ванъе сияли, в них не было ни капли страха. Этот человек каждый день издевался над ним и его матушкой, и он мечтал его убить.
Но из-за разницы в возрасте и силе он не мог этого сделать.
Глядя на действия Линь Ци, Му Ванъе смотрел на него с обожанием, в его сердце прорастало семя веры.
Молодой господин такой сильный…
Когда-нибудь он станет таким же, как он!
Нога Линь Ци на самом деле не касалась руки мужчины, между ними оставался невидимый глазу зазор.
Эта сила давления и растирания была лишь проявлением его магической энергии.
Такие люди до мозга костей пропитаны гнилью, включая их души, и он не хотел пачкаться.
Было бы плохо, если бы зародилась нежелательная кармическая связь.
В конце концов, он весь в белом, чист и непорочен.
Система 00, привыкшая в таких ситуациях прятаться в панцирь, почувствовав мысли Линь Ци, не могла сдержать стыда.
Хорошо, что здесь был Цинь Цзинхэн, иначе Линь Ци устроил бы кровавую баню, и в системном пространстве прибавилось бы много склянок и банок. У-у-у, от одной мысли об этом 00 бросало в дрожь.
Кормить этим рыбок…
Разве золотые рыбки недостаточно милые и пухлые? Зачем им есть мертвецов!
00 беззвучно рыдала: Ю-Ю такой страшный, я хочу домой, хозяин, когда ты придешь за мной…
Лишь когда рука Чэн Да превратилась в месиво, Линь Ци убрал ногу и перевел взгляд на толпу.
Те, на кого он посмотрел, вздрогнули и, дрожа, отступили назад, боясь стать следующими.
Кто бы мог подумать, что этот избалованный молодой господин окажется настолько жестоким и беспощадным.
Это ослепительно прекрасное лицо стало для них кошмаром.
Линь Ци завел одну руку за спину и мягко улыбнулся.
Лучше бы он не улыбался — от этой улыбки у одной из женщин случилась истерика.
Пронзительный крик заставил Линь Ци стереть улыбку с лица.
— Вы сделаете это сами или мне помочь?
Линь Ци выразительно посмотрел на Чэн Да, давая понять, что если он возьмется за дело сам, цена будет гораздо выше.
— Те, кто обижал эту женщину и ребенка, пусть сами отсекут себе по руке.
После этих слов некоторые начали строить планы. Линь Ци ведь не знает, кто именно их обижал, и если они не выйдут, он ничего не сможет сделать.
Линь Ци холодно усмехнулся, видя их мысли насквозь.
00 тоже покачала головой: Истинная сущность Ю-Ю — Таоу, владыка всех пороков. Те, кто пытается хитрить перед ним, еще даже не родились!
Видя, что никто не выходит, Линь Ци небрежно произнес:
— Сяо Е, указывай ты.
— Каждого, на кого укажешь, ждет наказание: рука плюс нога.
Услышав это, толпа в ужасе побледнела. Они забыли, что хоть старуха и умерла, пацан-то жив, и он может опознать каждого!
А если опознают, лишишься еще и ноги…
Му Ванъе был взволнован и даже рад — те, кто обижал его и матушку, наконец-то получат по заслугам.
Не успел он никого указать, как один из мужчин, ослепленный яростью, злобно зыркнул на него, вышел вперед и, подняв руку, крикнул:
— Сопляк, ты думаешь, я тебя боюсь!
Сказав это, он плюнул на ладони и, подобно Чэн Да, принялся разминать кулаки.
Линь Ци заметно помрачнел. Этот человек его по-настоящему взбесил.
Цинь Да злобно усмехнулся и бросился на Линь Ци с кулаками размером с мешок с песком.
В глазах Линь Ци промелькнуло убийственное намерение.
00 поспешила напомнить:
— Ю-Ю, ты же обещал своему мужчине, что не будешь убивать!
— Оставить один вдох — это тоже… не убийство!
Кулак врезался в веер, но Линь Ци легко отразил удар.
— Как это возможно!
Цинь Да расширил глаза от ужаса. Его силы хватало, чтобы поднять два мешка зерна, но удар в полную силу был остановлен обычным веером.
Его рука дрожала, но веер не сдвинулся ни на миллиметр, словно железная стена.
Линь Ци холодно взглянул на него, виртуозно крутанул веер в руке и с силой ударил по суставу локтя Цинь Да.
— А-а…!
Раздался вопль — рука была сломана. Но это было лишь начало. Линь Ци не останавливался, нанося удар за ударом, легко и плавно.
Каждый удар сопровождался звуком ломающихся костей.
Каждый удар заставлял сердца присутствующих сжиматься от страха. Нет сомнений, что теперь даже в кошмарах их будет преследовать этот хруст и отчаянные крики.
Цинь Да рухнул на землю, едва дыша.
— Кто-то хочет продолжить?
Линь Ци, которого только что вывело из себя поведение этого человека, потерял всякое терпение. Его голос был холодным, как дыхание преисподней.
00 подозревала, что если бы не желание Ю-Ю сохранить образ перед своим мужчиной, храм уже был бы залит кровью.
Вэнь Кан сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло, словно от наждачной бумаги. В его глазах отражался шок и страх.
Разве человек способен на такое?
С помощью веера по миллиметру дробить кости? Неужели у него есть внутренняя энергия?
Может, молодой господин Линь — мастер боевых искусств? Вэнь Кан был потрясен до глубины души.
Цинь Цзинхэн бросил взгляд на двоих лежащих на земле: один со сломанной рукой, другой… в жалком состоянии.
В этот момент Му Ванъе подошел и взял Линь Ци за руку.
Хруст!
Раздался звук ломающихся костей и крик. Это был мужчина лет тридцати. Он схватил деревянную палку в углу и, стиснув зубы, с силой ударил себя по руке.
Холодный пот градом катился по его лбу, он со страхом поглядывал на Линь Ци.
Лучше сломать руку самому, чем попасть под горячую руку этого человека. Сломанная кость срастется, а если он вмешается, рука будет потеряна навсегда.
Пример перед глазами был более чем наглядным.
Рука Чэн Да превратилась в кашу, а Цинь Да теперь, вероятно, сможет только ползать. В это время калека даже просить милостыню не сможет — умрет с голоду.
Мужчина был достаточно умен, чтобы первым начать калечить себя.
Но это не значит, что он осознал вину — он просто боялся Линь Ци.
Что касается госпожи Му, мужчина поморщился от боли в руке.
Эта баба, хоть и была болезненной, но молодая, и вкус у неё был что надо, хе-хе…
Да, он воспользовался тем, что остальные ушли, и вернулся. Он знал, что она слаба и лежит в храме, а её отродье добывает еду, отбирая её у собак.
При этой мысли он бросил взгляд на тело госпожи Му, в его глазах промелькнуло сожаление.
В тот день было чертовски приятно.
Она сопротивлялась, хрипела, но её сил не хватало, что лишь сильнее разжигало его животную страсть.
Мужчина предавался воспоминаниям, и боль в руке притупилась.
В этот момент Линь Ци почувствовал исходящую от него злобу и перевел на него взгляд.
— Как тебя зовут?
Мужчина вздрогнул, поняв, что смотрят на него. Он сглотнул и нервно ответил:
— Лян… Лян Гун.
— Лян Гун, значит.
Линь Ци повторил имя и странно улыбнулся, отшвырнув нефритовый веер, словно мусор.
Можно, конечно, очистить его Формулой Незапятнанности, но одна мысль о том, что он касался тела Цинь Да, вызывала отвращение.
— Ты очень сообразителен, я ценю это.
Линь Ци, казалось, и правда был доволен:
— Если ты сломаешь руки остальным, кто обижал эту женщину и ребенка, то в будущем сможешь работать на меня. Ах да, я из клана Линь в Цзиньчэне.
Услышав это, глаза Лян Гуна загорелись. Он не был из Цзиньчэна, но знал, что значит клан Линь. После семьи Цинь, давшей маршала, это была самая влиятельная и богатая семья — говорят, даже богаче Цинь.
Первые богачи Цзиньчэна!
Если он будет работать на этого избалованного молодого господина, то выйдет в люди! Деньги, женщины — все будет у него в кармане!
Лян Гун проникся уважением к Линь Ци и быстро сменил тон:
— Молодой господин, не беспокойтесь, я всех их знаю, предоставьте их руки мне!
Линь Ци улыбнулся:
— Хорошо, я верю в тебя.
00 вздохнула: «Эффект Таоу» запущен.
Если Ю-Ю обратил на кого-то внимание, значит, этот человек — отъявленный мерзавец. Надеюсь, Ю-Ю не заинтересуется его прахом, с тоской подумала 00.
— Лян Гун, что ты делаешь!
— Ты предал нас ради выгоды, ты бесстыдник!
Лян Гун поднял палку и, терпя боль, двинулся к своим.
Слушая их обвинения, он усмехнулся:
— Предал? Если бы молодой господин выбрал вас, вы бы сделали то же самое! К тому же, мы все здесь несчастные бедняки, живущие в разрушенном храме, о каком предательстве речь? Лучше стойте смирно, я обещаю сделать все быстро, чтобы вам было не так больно.
Видя, как он приближается, беженцы переглянулись и стиснули зубы:
— Ты думаешь, один справишься с нами? Даже если твои дружки помогут, разве вы победите?
Лян Гун изменился в лице, но пути назад не было. Он стиснул зубы:
— Попробуйте! Я не позволю вам навредить молодому господину!
Эти слова были сказаны громко, чтобы Линь Ци услышал его преданность.
Линь Ци усмехнулся, в его глазах читалось презрение.
Вот почему он ненавидит людей.
Двуличные. Стоит появиться выгоде, и они без колебаний вонзят нож в спину ближнему.
Отвратительно…
00 тихо проворчала: «Ты ведь сам этим наслаждаешься».
Она давно поняла: Линь Ци нравится смотреть, как они уничтожают друг друга, как шаг за шагом входят в расставленную им ловушку, в отчаяние и бездну.
Это натура Таоу — способствовать процветанию всякого зла.
Линь Ци приподнял бровь, словно его раскусили, и довольно улыбнулся.
Хотя Лян Гун был ранен, перед лицом огромной выгоды его сила возросла до предела.
Столкнувшись с несколькими противниками, он сражался как безумный, нагоняя на них страх.
Воспользовавшись моментом, он с яростью обрушил палку на их руки. Раздались крики, эхом отдаваясь в разрушенном храме.
На этом он не остановился и перевел взгляд на женщин в толпе.
Лян Гун вошел во вкус, а женщины забились в угол, дрожа от ужаса.
Линь Ци заметил, что Цинь Цзинхэн помрачнел, и нехотя произнес:
— Довольно.
Лян Гун расслабился, покачнулся и, помотав головой, подобострастно сказал:
— Молодой господин, кроме этих нескольких сплетниц, которые вечно насмехались над ней, остальные наказаны.
Линь Ци удовлетворенно кивнул.
— Хорошо, отдохни. Я разберусь с телом госпожи Му, а потом вернемся к тебе.
— Да, конечно! — Лян Гун был польщен и осел в углу. Его силы были на исходе.
Голова кружилась, но он боялся закрыть глаза, чтобы Линь Ци не исчез.
Деньги, роскошь, женщины — он не мог упустить этот шанс.
Лян Гун тер глаза, борясь с усталостью, и, чтобы не уснуть, изо всех сил ущипнул себя за бедро.
Му Ванъе не понимал, почему Линь Ци взял Лян Гуна к себе — ведь тот тоже обижал его и матушку.
— Мо… молодой господин…
Он держал Линь Ци за руку и смотрел на него снизу вверх.
Линь Ци понял его мысли, присел на корточки и посмотрел в его черные глаза:
— Учись. Это второй урок, который я тебе даю.
Му Ванъе не до конца понял, но смутно почувствовал, что молодой господин не собирается оставлять Лян Гуна по-настоящему.
— Да! — решительно кивнул он.
Линь Ци поднялся и, держа его за руку, подошел к Цинь Цзинхэну:
— Одолжите машину?
Видя, что взгляд Линь Ци упал на госпожу Му, Цинь Цзинхэну не составило труда догадаться о цели.
— Хорошо.
Увидев, что маршал кивнул, Вэнь Кан спросил:
— Молодой господин Линь, что мне сделать?
Линь Ци подошел к госпоже Му и ответил:
— Тело госпожи Му за вами. Все расходы покроет поместье Линь. Кладбище, гроб — все должно быть лучшим.
Вэнь Кан усомнился в своем слухе.
Молодой господин Линь хочет использовать машину маршала для перевозки… трупа?
Он с недоверием посмотрел на Цинь Цзинхэна, но тот словно ничего не слышал.
А как же брезгливость?
А как же все эти причуды? Даже второму молодому господину не разрешалось садиться в машину, а тут Линь Ци просит, и маршал согласен везти труп?
Вэнь Кан заподозрил, что его маршала подменили.
Линь Ци сказал Му Ванъе, который сдерживал слезы:
— Иди с ними, проводи матушку в последний путь.
Му Ванъе поднял голову, закусил губу и вдруг обнял Линь Ци за ногу, разрыдавшись.
Он знал, что с этого дня он остался один.
Линь Ци молчал, его рука мягко легла на спутанные волосы мальчика, поглаживая их.
Он позволил ему выплеснуть эмоции.
Цинь Цзинхэн смотрел на грязные, как воронье гнездо, волосы Му Ванъе и на тонкую, белоснежную руку Линь Ци, лежащую на них — это выглядело крайне контрастно.
Словно божество спустилось в мир людей.
Вэнь Кан тоже заметил это и пробормотал:
— Молодой господин Линь и правда странный человек…
Сказать, что он мягкий? Сейчас он был невероятно нежен, успокаивая Му Ванъе, словно добрый старший брат.
Сказать, что жестокий?
Двое лежащих неподалеку людей были тому подтверждением.
http://bllate.org/book/25203/3002131
Готово:
