— Как её спасти?
Цинь Цзинхэн стоял в стороне, не глядя на Линь Ци, и неотрывно смотрел на госпожу Ян, чьё тело на кровати напоминало иссохшую ветвь.
Линь Ци с самым серьёзным видом принялся проверять пульс госпожи Ян.
Взгляд Цинь Цзинхэна упал на руку Линь Ци, лежащую на запястье больной через шёлковый платок. Пальцы были длинными, изящными, белыми, словно нефрит, а фаланги — тонкими и утончёнными. Глядя на них, он невольно сравнил их со своими — грубыми, покрытыми мозолями от многолетнего обращения с оружием. Казалось, одной его ладони хватило бы, чтобы крепко сжать обе руки этого человека.
При этой мысли взгляд Цинь Цзинхэна изменился, и он поспешно, почти резко, отвернулся. О чём он только что подумал? Почему ему пришло в голову держать Линь Ци за руку? Цинь Цзинхэн уставился на кольцо из белого нефрита на своём большом пальце, опустив глаза, чтобы скрыть смущение.
Разумеется, Линь Ци не просто проверял пульс. Он использовал этот жест как предлог, чтобы оценить состояние госпожи Ян. Всё было так, как он и предполагал: жизненная энергия иссякла, дыхание смерти окутало её, и если не вмешаться сейчас, через три дня она испустит дух.
Всё оказалось серьёзнее, чем он думал. Линь Ци погрузился в раздумья: четырёх таблеток, которые он приготовил, хватит, чтобы удержать её на грани жизни и смерти, но для полного восстановления потребуется приложить немало усилий.
— Ну что? — видя, что он нахмурился, спросил Цинь Цзинхэн. В его голосе проскользнула надежда, которую он сам в себе не заметил. Возможно, невозмутимость Линь Ци всё же заставила его поверить в успех.
Линь Ци убрал руку, выглядя в этот момент истинным целителем из легенд.
— Жизненная энергия госпожи на исходе. Если не начать лечение немедленно, она не протянет и трёх дней.
Сказав это, он поднял взгляд на Цинь Цзинхэна и обнаружил, что тот пристально смотрит на него. Линь Ци стало забавно, и он не сдержал усмешки:
— Почему вы так на меня смотрите?
Черты лица Цинь Цзинхэна были слишком резкими, глубокими, отчего его внешность казалась невероятно мужественной и даже агрессивной. Когда он молча сверлил кого-то взглядом, человек напротив невольно чувствовал колоссальное давление. Но Линь Ци, с его вечно насмешливой улыбкой, был первым, кто не поддался этому напору.
— Ты можешь её спасти.
— О? — Линь Ци уловил уверенность в голосе Цинь Цзинхэна и сам заинтересовался.
Лицо Цинь Цзинхэна, казалось, немного прояснилось, и он добавил:
— Ты сам только что сказал. Раз она не получит помощи без лечения, значит, ты можешь помочь.
Линь Ци тихо рассмеялся. Вот оно что, мужчина поймал его на слове. Он достал нефритовый флакон, вытряхнул одну таблетку и уже собрался дать её госпоже Ян, как вдруг его запястье перехватили. Линь Ци инстинктивно нахмурился, и от него повеяло опасностью.
Сердце Цинь Цзинхэна бешено забилось, но не успел он осознать, что произошло, как эта аура исчезла, словно её и не было.
Линь Ци перевёл взгляд на него, всё ещё сжимая таблетку в пальцах.
— Что это значит, молодой маршал?
Он выглядел совершенно невинно, глядя на то, как его рука, изящная и тонкая, оказалась полностью поглощена крепкой ладонью Цинь Цзинхэна.
Не дожидаясь ответа, Линь Ци ловким движением высвободился, взял руку Цинь Цзинхэна и вложил таблетку ему в ладонь.
— Не люблю, когда меня касаются, — мягко усмехнулся он. — Лекарство очень ценное, лучше, если вы сами дадите его госпоже. Боюсь, у меня дрогнет рука, и я его переведу. Конечно, если молодой маршал мне не доверяет, можете не давать.
Линь Ци бросил взгляд на госпожу Ян, отошёл в сторону, сел на стул и сделал вид, что его больше ничего не касается. Выбор был за Цинь Цзинхэном: кормить или нет, спасать или нет — всё решалось в одно мгновение.
Линь Ци прищурил свои фениксовы глаза и вновь взялся за веер из кости с зелёной яшмой. Если Цинь Цзинхэн не поверит ему, значит, такова судьба госпожи Ян, а идти против кармы нельзя. Рождение госпожи Ян и её воспитание сына — это причина, его дар лекарства — тоже причина. Должен ли Цинь Цзинхэн, будучи следствием, сделать этот выбор?
Итак, каков твой выбор? Спасать или нет?
Линь Ци прикрыл лицо веером, оставив на виду лишь глаза, в которых отражался свет заката, пробивающийся сквозь оконную раму.
Цинь Цзинхэн смотрел на таблетку, а в ушах звучали слова Линь Ци. Не любит касаться других... Но ощущение шёлковой кожи на тыльной стороне ладони ещё не исчезло. Этот человек явно сам позволил себе коснуться его. В душе Цинь Цзинхэна возникло странное смешанное чувство.
Отбросив лишние мысли, он сосредоточился на таблетке. Без колебаний он приподнял госпожу Ян и, запив водой, дал ей лекарство. Цинь Цзинхэн не то чтобы слепо доверял Линь Ци, просто он понимал: если она не примет это, то, как и сказал Линь Ци, ей осталось жить считанные дни. Хуже уже не будет, а значит, стоит попробовать.
В глубине души Цинь Цзинхэна поднялась горечь и самоирония. Он аккуратно поправил одеяло и только собрался встать, как замер. На кровати лицо матери, казалось, стало выглядеть лучше, а дыхание — ровнее. Лекарство действительно подействовало.
Линь Ци, неизвестно когда подошедший ближе, протянул ему флакон.
— Здесь ещё три таблетки, их хватит, чтобы сохранить ей жизнь. По одной в день. Когда они закончатся, я возьмусь за дальнейшее лечение.
Цинь Цзинхэн взял флакон и посмотрел на Линь Ци, который явно не собирался задерживаться.
— Какова твоя цель? — тихо спросил он.
Он был заинтригован тем, где тот научился медицине, но у каждого свои секреты, и он не собирался их выпытывать. Однако в сказки о том, что он спасает людей из доброты, Цинь Цзинхэн не верил.
Линь Ци остановился, опустил глаза и улыбнулся, не оборачиваясь.
— Молодой маршал Цинь, вам достаточно знать лишь одно: я не причиню вам вреда.
Линь Ци ушёл. Цинь Цзинхэн долго смотрел на нефритовый флакон, храня молчание.
Вэнь Кан, проводив Линь Ци взглядом, вошёл в комнату.
— Молодой маршал, господин Линь... Э? — он осекся, удивлённо глядя на лицо госпожи Ян. — Цвет лица госпожи, кажется...
Он недоверчиво протёр глаза и посмотрел на Цинь Цзинхэна.
— Да, его медицина, похоже, очень сильна.
Цинь Цзинхэн встал, его лицо оставалось бесстрастным, но он крепче сжал в руке нефритовый флакон. Вэнь Кан открыл рот от изумления. Известный в Цзиньчэне повеса, когда все врачи уже вынесли приговор, в одиночку вырвал человека из рук самого Янь-вана. Это было просто невероятно!
***
В машине Линь Ци подпёр подбородок рукой. Его волосы, чёрные как атлас, спадали на одно плечо, оттеняя родинку в уголке глаза, — он выглядел как ожившая картина.
Жизнь госпожи Ян удалось спасти, но вот как вернуть её к нормальному состоянию — это была задачка посложнее.
Малыш 00, которому наконец-то разблокировали возможность говорить, почувствовал мысли Линь Ци.
— Разве сложно заставить её поправиться? Нужно лишь немного энергии... — он запнулся и спохватился: — А, я понял! Юю, ты просто не хочешь, чтобы она поправилась слишком быстро!
Линь Ци приподнял уголок глаза.
— Редкий случай, когда ты проявил смекалку.
Если госпожа Ян выздоровеет слишком быстро, это вызовет подозрения. К тому же, если она поправится, у него не будет повода с чистой совестью наведываться в резиденцию молодого маршала. А если не наведываться — как им видеться? А если не видеться — как заставить этого человека влюбиться в него?
Линь Ци тихо рассмеялся. Малыш 00, прекрасно видевший мысли Линь Ци, в недоумении почесал затылок. Ему казалось, что Линь Ци совсем не похож на Таоу, скорее на лиса — причём на редкость хитрого и коварного.
После того как госпожа Ян приняла лекарство, её состояние быстро стабилизировалось. Линь Ци заходил проведать её ещё раз: всё шло по плану, жизнь была спасена, но из-за того, что она долго была прикована к постели, требовалось его «тщательное» лечение.
Цинь Цзинхэн сидел у края кровати с последней таблеткой. Он приподнял мать и помог ей принять лекарство. Линь Ци сидел неподалёку, подперев голову рукой, и с нескрываемой нежностью наблюдал за мужчиной.
Фигура у него что надо.
Он мысленно похвалил его, позволяя взгляду беспрепятственно блуждать по спине мужчины. Тёмно-зелёный военный мундир сидел безупречно, чёрный кожаный ремень подчёркивал узкую талию и широкие плечи. Даже затылок выглядел невероятно привлекательно.
Рука Цинь Цзинхэна, сжимавшая чашку, напряглась. Взгляд человека за спиной был слишком дерзким и... слишком знакомым. Казалось, он наконец нашёл того, кто следил за ним из тени, но в то же время всё это оставалось глубокой загадкой.
Как он это делает?
Скрыв удивление, Цинь Цзинхэн обернулся к Линь Ци. Тот был всё в том же халате из синего шёлка с изысканной вышивкой, похожий на благородного юношу из древних книг. Но стоило ему невзначай приподнять бровь с усмешкой, как от него становилось невозможно отвести взгляд.
— Ты... — Цинь Цзинхэн открыл рот, но не нашёл слов. Доказательств не было, а может, это просто игра воображения, хотя вероятность этого была ничтожно мала. — Благодарю.
Слова на языке изменились.
Линь Ци ещё не успел ответить, как за дверью послышались шаги, и голос слуги раздался из коридора:
— Молодой маршал, вернулся второй молодой господин!
Не дожидаясь ответа, в комнату стремительно вошёл статный мужчина.
— О-хо-хо, а вот и наш негодяй-любовник! Юю, это же Цинь Сюйфэн, неблагодарный братец Цинь Цзинхэна!
Линь Ци опустил длинные ресницы, скрывая блеск в глазах.
— Матушка! — Цинь Сюйфэн с тревогой в голосе перешагнул через Цинь Цзинхэна и бросился к кровати. — Матушка? Матушка!
Госпожа Ян побывала на пороге смерти, и хотя её спасли, тело было истощено, и она пребывала в полузабытьи, поэтому, естественно, не ответила ему.
Цинь Сюйфэн нахмурился, обернулся к Цинь Цзинхэну и с недовольством произнёс:
— Старший брат, мать так больна, почему ты не сообщил мне раньше?
Сообщить... ему?
Уголки губ Линь Ци дрогнули. Даже если бы сообщили раньше, что бы это изменило? Он что, смог бы вылечить госпожу Ян?
Цинь Цзинхэн поднял глаза, заметив улыбку Линь Ци. Неизвестно почему, но он спросил холодным тоном:
— А ты бы смог вылечить?
Цинь Сюйфэн подавился словами:
— Я...
Он изучал экономику, а не медицину, как он мог вылечить? Цинь Сюйфэн помрачнел и обиженно пробормотал:
— Старший брат, я просто волнуюсь за здоровье матери.
Цинь Цзинхэн промолчал и взял чайник из цзыша, чтобы долить чаю Линь Ци. Только сейчас Цинь Сюйфэн заметил Линь Ци, и в его глазах мелькнуло удивление: кто этот человек, если его старший брат лично наливает ему чай? Человек перед ним обладал благородными манерами, в каждом его движении чувствовалась стать, заставлявшая относиться к нему с уважением. Лицо казалось смутно знакомым, но спустя два года отсутствия Цинь Сюйфэн не мог вспомнить никого похожего.
— Старший брат, кто это?
Цинь Цзинхэн налил чаю себе, поставил чайник и ответил:
— Линь Ци. Благодаря его лекарству мать осталась жива.
— Линь Ци... — Цинь Сюйфэн нахмурился. Какой ещё Линь Ци?
Оглядев одежду и лицо юноши, он вдруг расширил глаза, что-то осознав.
— Это ты! Тот самый повеса из семьи Линь, Линь Ци?!
Линь Ци отпил чаю. Вкус был немного водянистым, а от долгого стояния — слегка горчил. Сделав глоток, он поставил чашку и прищурился:
— Второй молодой господин Цинь меня помнит.
Цинь Сюйфэн усмехнулся. Помнит? Как такое забыть! Он сжал зубы: этот «маленький тиран» из Цзиньчэна с детства не раз издевался над ним. Он уже хотел было съязвить, но вдруг вспомнил, что сказал Цинь Цзинхэн. Его лицо исказилось от гнева, он указал на Линь Ци и начал допрашивать брата:
— Старший брат, ты сошёл с ума? Кто он такой? Как ты мог дать матери лекарство, которое дал он! Я уверен, что мать лежит без сознания именно потому, что он её отравил...
— Заткнись! — прервал его Цинь Цзинхэн. Его тёмные глаза потемнели. — Ты за эти два года все книги проглотил? Ступай в свою комнату и подумай над своим поведением!
— Старший брат, я... — Цинь Сюйфэн не хотел сдаваться, но Цинь Цзинхэн не дал ему шанса.
— Вон отсюда! — рявкнул он.
Его лицо было холодным, а аура — поистине пугающей. Цинь Сюйфэн сжал кулаки, но, нехотя, всё же подчинился и вышел.
Линь Ци наблюдал за этой сценой с улыбкой, хотя в глубине его глаз промелькнула тень. Этот мужчина действительно защищает брата, жаль, что тот — неблагодарный негодяй.
— Прошу прощения, Сюйфэн за два года за границей отвык от манер. Я извиняюсь за него.
Цинь Цзинхэн посмотрел на Линь Ци с серьёзным, искренним выражением лица.
— Не стоит, пустяки.
Линь Ци небрежно отмахнулся, откинулся на спинку стула и слегка коснулся губ. Цинь Цзинхэн взглянул на его почти нетронутый чай и тоже сделал глоток из своей чашки. В комнате воцарилась тишина, атмосфера постепенно начала сгущаться.
За эти несколько дней впечатление Цинь Цзинхэна о Линь Ци полностью перевернулось. Тот факт, что он смог вылечить болезнь, перед которой пасовали лучшие врачи Цзиньчэна, говорил о многом. Человек перед ним вовсе не был никчёмным повесой, скорее — загадкой. И нельзя отрицать, что любопытство к Линь Ци в нём лишь росло.
— Как будет проходить дальнейшее лечение? — спросил Цинь Цзинхэн, нарушая тишину.
Линь Ци вертел в руках свой нефритовый веер, отвечая легко, будто речь шла о погоде:
— Иглоукалывание. Так будет быстрее.
Иглоукалывание? Цинь Цзинхэн бросил на Линь Ци глубокий взгляд.
— Начнём сегодня?
Линь Ци покосился на него, выдержал паузу и улыбнулся:
— Нет, с завтрашнего дня. У меня ещё есть дела, так что я пойду.
Он сложил веер и грациозно поднялся. Его окликнули. Цинь Цзинхэн встал и подошёл к нему.
— Куда ты? — спросил он, а затем, словно поняв двусмысленность своих слов, добавил: — Мне как раз нужно выйти, могу подвезти.
Цинь Цзинхэн нахмурился. Что с ним происходит? Или он просто устал за эти дни? Линь Ци обычно ездил на машине своей семьи, и за воротами резиденции его ждал автомобиль. К чему были эти лишние слова? Он не знал, почему, увидев уходящего Линь Ци, не подумав, предложил подвезти его.
Он ожидал отказа, но Линь Ци согласился с поразительной лёгкостью:
— Хорошо, я ещё не ездил в машине молодого маршала.
Услышав это, Цинь Цзинхэн слегка расслабился, а уголки его губ едва заметно поползли вверх.
Они вышли из дома. Заходящее солнце заливало галерею, и двое мужчин шли по ней: один в длинном халате, изящный, как юный аристократ, другой в тёмно-зелёном мундире, строгий и холодный, как сосна. Совершенно разные, они смотрелись вместе на удивление гармонично, словно сквозь века пройдя путь плечом к плечу.
Цинь Сюйфэн следил за их удаляющимися спинами, его лицо было мрачнее тучи.
— С каких это пор старший брат так сблизился с Линь Ци?
Слуга рядом честно ответил:
— Всего пару дней назад. Второй молодой господин, вы не видели, что тогда творилось: столько врачей сказали, что госпожа безнадёжна, а господин Линь сказал, что вылечит. Молодой маршал, кажется, очень его ценит.
— Ценит? — Цинь Сюйфэн презрительно фыркнул, глядя вслед уходящим. — Я думаю, брат просто лишился рассудка. Что из себя представляет Линь Ци? В Цзиньчэне все знают! Верить, что он вылечит мать — всё равно что верить, будто свинья на дерево залезет!
Слуга опустил голову, не смея отвечать. Цинь Сюйфэн холодно хмыкнул и пробормотал себе под нос:
— На брата надежды нет, придётся мне самому спасать мать.
За два года за границей он завёл полезные знакомства, один из его друзей владел больницей — стоит связаться с ним. Решив так, Цинь Сюйфэн больше не медлил и зашагал к себе в комнату.
***
Тем временем машина остановилась у ресторана Хуалань. Цинь Цзинхэн смотрел на людей, входящих и выходящих из ресторана, и в его глазах мелькнуло смятение.
— Приехали.
...Ответа не последовало. Он обернулся и в следующее мгновение почувствовал тяжесть на плече. Линь Ци, склонив голову, прислонился к нему и, кажется, крепко уснул. Водитель, старик Ли, увидев это в зеркало заднего вида, тут же опустил глаза, делая вид, что ничего не замечает.
«Неужели молодой маршал выкинет его из машины?» — с трепетом подумал старик Ли.
***
Прошло некоторое время, в машине стояла мёртвая тишина. Старик Ли с любопытством поднял взгляд и через зеркало встретился с глазами Цинь Цзинхэна. Он вздрогнул и тут же уставился на дорогу. Их молодой маршал был хорошим человеком, но этот его взгляд пугал до дрожи.
Цинь Цзинхэн посмотрел на Линь Ци. Его длинные волосы, собранные в высокую прическу, частично лежали на его мундире, а непослушная прядь зацепилась за мизинец, вызывая лёгкое щекотание. Линь Ци слегка запрокинул голову, открывая безупречный профиль. Его губы, слегка сомкнутые, были нежно-розовыми, с изящным изгибом, а крошечная точка на нижней губе выглядела особенно притягательно.
Кадык Цинь Цзинхэна невольно дёрнулся. В его тёмных глазах отразилось недоумение: как мужчина может быть таким... красивым? Даже среди женщин Цинь Цзинхэн до сих пор не видел никого прекраснее Линь Ци. Старики Линь, кажется, тоже были приятными людьми, раз смогли родить...
Нет! О чём он только думает?
В его глазах, похожих на холодный омут, поднялось раздражение. Он уже хотел разбудить Линь Ци, как тот шевельнулся.
Линь Ци затрепетал длинными ресницами и открыл глаза. Его ясные фениксовы глаза сейчас напоминали туман над рекой Цзяннань, подёрнутый лёгкой влагой и невинностью. Столкнувшись с таким взглядом, Цинь Цзинхэн на мгновение ощутил, как сердце пропустило удар, но не успел он среагировать, как Линь Ци моргнул — и туман рассеялся.
Неизвестно почему, но на душе стало как-то досадно. Осознав это, Цинь Цзинхэн сжал губы.
В ушах снова раздался низкий смешок Линь Ци, прозвучавший сонной хрипотцой:
— Прошу прощения, машина молодого маршала так удобна, что я нечаянно уснул.
Глядя на ресторан Хуалань за окном, Линь Ци приподнял бровь:
— Мы давно приехали?
— Только что, — отрезал Цинь Цзинхэн, отвечая быстро, словно желая что-то подчеркнуть.
— Оу.
Линь Ци всё понял, но не стал развивать тему. Он достал кроваво-красный кулон и протянул его Цинь Цзинхэну. Кулон не был похож на обычные нефритовые украшения: он был непрозрачным, цвета запекшейся крови, почти чёрным, а узор был вырезан лишь наполовину, словно незавершённая работа. Узор напоминал цилиня, но при ближайшем рассмотрении это было не совсем так.
Цинь Цзинхэн не взял его, вопросительно глядя на юношу.
— Мелочь, ничего не стоит, пусть будет ответным подарком, — улыбнулся Линь Ци, бросив взгляд на плечо мужчины.
Подарок за то, что позволил побыть опорой.
«Хлоп!»
Дверь машины закрылась. Цинь Цзинхэн смотрел, как Линь Ци скрылся в дверях ресторана Хуалань. Это место было вертепом: азартные игры, алкоголь, табак и сомнительные сделки, которые нельзя было выставлять на свет.
Его рука непроизвольно сжалась, но твёрдость предмета в ладони заставила его разжать пальцы. Цинь Цзинхэн опустил глаза: на его ладони спокойно лежал кроваво-красный кулон.
— В южную часть города.
Водитель, старик Ли, уже сбился со счёта, сколько раз за этот день видел, как их молодой маршал хмурится. Больше, чем за весь прошлый год.
http://bllate.org/book/25203/3002123
Готово:
