Мир первый — Цинь Цзинхэн: «Я никогда не думал, что свяжу свою жизнь с мужчиной... пока не встретил его. Его звали Линь Ци, единственный сын клана Линь из Цзиньчэна, известный в городе кутила. Будучи начальником гарнизона Цзиньчэна, Цинь Цзинхэн был уверен, что у него не может быть ничего общего с подобным человеком. Но после череды встреч Цинь Цзинхэн обнаружил, что этот гуляка, о котором судачил весь город, казался слишком уж чистым и возвышенным. У него были изумительные черты лица, он неизменно носил длинный синий халат, на поясе у него висел нефритовый кулон с облачным узором превосходного качества, в руке он держал веер из кости с зеленой яшмой, а сам был строен и изящен, словно бамбук... Сам того не заметив, Цинь Цзинхэн начал думать о нем против своей воли... Меня зовут Линь Ци, и я — Таоу. Верно, один из четырех страшных зверей, свирепый Таоу, который не...»
Аристократ из Республики 01
У меня есть тайная страсть, я пою ее для почтенных господ,
Почтенные господа, прошу, успокойте, угомоните сердца,
Позвольте мне исполнить песню о пейзажах Циньхуая,
Медленно, подробно поведать ее почтенным господам...
Звуки циня струились легко и плавно, а на мягком и нежном уиском наречии пелся цзяньнаньский мотив. Вокруг слышались редкие беседы и смех, атмосфера царила безмятежная и радостная.
Перед глазами стояла чайная в традиционном стиле: мебель из красного дерева и деревянная сцена.
На сцене женщина в ципао нового образца полуобнимала пипу; ее брови походили на тонкие ивы, а во взоре читалось легкое кокетство.
— Ты уверен? — Линь Ци поигрывал в руке веером из слоновой кости с синим нефритом.
Тон малыша 00 был полон решимости:
— Именно здесь, Юйю, на этот раз всё верно!
Сложив веер, Линь Ци легонько постучал им по ладони. Его улыбка осталась прежней, безмятежной, и он лениво отозвался в мыслях:
— Если мы снова перенесемся не в тот мир...
Малыш 00 вжарил голову в плечи и поднял лапку, отвечая наперегонки:
— Можете развеять мой прах!
Улыбка в глазах Линь Ци стала еще глубже:
— Для этого твой прах сначала должен существовать.
Малыш 00 глуповато улыбнулся и прикинулся мертвым, не находя что ответить.
Прах-то у него отсутствовал, зато у какого-то неудачливого обитателя маленького мирка он имелся, и этот прах до сих пор хранился в пространстве системы...
И еще не был развеян.
Ему выпало «счастье» связаться со... склонным к безумию хозяином, который чуть что пускал в ход излюбленное развлечение — развеивание чужого праха!
Малыш 00, будучи системой первого поколения, вышел на пенсию еще восемьсот лет назад. Кто же знал, что в один прекрасный день, угодив в пространственно-временной водоворот, он случайно попадет в небольшой мирок с примесью мифов и легенд.
Боги, демоны и оборотни здесь больше не были преданиями — они существовали на самом деле.
И угораздило же его залететь прямехонько в объятия Линь Ци. Не успев опомниться, система мгновенно зависла от ужаса при виде представшего перед ней чудища.
Малыш 00 инстинктивно сглотнул слюну. Глядя на бледное, словно покрытое инеем нефритовое лицо Линь Ци, кто бы мог подумать, что его истинной сущностью является свирепый зверь Таоу!
— О чем задумался?
Раздался низкий, приятный голос.
Малыш 00 вынырнул из воспоминаний, глаза его наполнились слезами:
— Юйю, мы искали его целых двести лет и наконец нашли! У-у-у...
Опираясь на крошечный остаток прежней ауры, они неустанно преследовали цель из мира в мир. Стоило им уловить знакомый след, как по прибытии он таял, подобно дымке, и аура мгновенно рассеивалась.
Но на этот раз всё было иначе: густота ауры убеждала малыша 00 в том, что тот, кого разыскивал Юйю, находился здесь.
Линь Ци полулежал, подперев щеку одной рукой. Его глаза феникса заволокла темная, непроницаемая тень, а алые губы беззвучно изогнулись в улыбке.
Наконец-то...
Кап-кап!
Трах-бах...
На шумной торговой улице взад и назад сновали солидные автомобили, а между ними сновали рикши в коротких кофтах.
Это была особая эпоха «пересечения старого и нового».
Раздался пронзительный гудок автомобиля, однако старик посреди дороги упрямо отказывался уступать.
На его почерневшем от загара лице запечатлелась печать полувекового тяжкого труда и скорби, но покрасневшие глаза были тверды, как камень — воплощение суровой решимости: если не затормозишь, старик готов принять смерть под колесами.
Внезапно выскочивший старик заставил шофера до упора вдавить педаль тормоза, и шины со скрежетом прочертили по асфальту черные полосы.
Шофер по имени старина Ли вытер холодный пот и глянул в зеркало заднего вида на Цинь Цзинхэна, сидевшего сзади.
— Молодой маршал, остановиться? — осторожно осведомился он.
Цинь Цзинхэн поднял взгляд и молчаливо дал согласие.
Увидев, что машина прижалась к обочине, морщинистое лицо старика порозовело от возбуждения, смешанного с горькой нуждой — эмоции эти невозможно было описать парой слов.
Словно опасаясь, что добытая ценой жизни остановка машины окажется напрасной, он изо всех сил бросился к автомобилю. Тут старина Ли заметил, что старик к тому же хромает.
При беге его правая нога фактически волочилась по земле.
Бегом это назвать можно было с натяжкой — скорее, быстрый шаг здорового человека.
Когда до машины оставалось метра шесть-семь, старик, то ли от избытка чувств, то ли от истощения сил, споткнулся и кубарем полетел вперед.
Падение вышло на славу тяжелым: даже посторонним на это было больно смотреть, не говоря уже о самом старике.
Цинь Цзинхэн нахмурился и уже собирался приказать старине Ли выйти и помочь человеку, как слова застряли на губах: его угольно-черные зрачки уже приметили молодого человека, который с улыбкой помогал старику подняться в нескольких метрах перед капотом.
— С-спасибо вам, благодетель...
Старик рассыпался в благодарностях. Он был одет в лохмотья, покрытые потрескавшейся корочкой высохшей грязи, его грубые руки почернели, а под ногтями забилась грязь.
— Маленький благодетель, не трогайте, я весь грязный, еще испачкаю вашу одежду и руки.
Старик жил в деревне и не знал, кто такой Линь Ци, но он узнал ткань на его одежде — когда-то он издалека видел такую у входа в магазин одежды, она стоила столько, сколько ему не заработать за всю жизнь возделывания земли.
На его изборожденном морщинами несчастном лице отразились смущение и благодарность.
Падение оказалось на вид суровым, но, к счастью, обошлось без серьезных травм.
Линь Ци отряхнул пыль с одежды старика, хотя на той было столько грязи, что особого смысла в этом действии не наблюдалось.
Подобная забота явно во второй раз привела беднягу в замешательство: он так растерялся, что совсем забыл, зачем вообще останавливал машину.
За всю жизнь с ним никто и никогда так не обращался.
Молодой господин перед ним явно происходил из знатной семьи, а он, человек никчемный и низкородный, разве заслуживал подобного отношения? Терзаемый такими мыслями, старик чувствовал себя неуютно и тревожно.
Под предлогом отряхивания одежды Линь Ци мимоходом сунул в карман старика пачку денег.
Увидев этот жест, малыш 00 тихонько ахнул и невольно вытаращил глаза.
И это он... его хозяин?!
Линь Ци не желал возиться с болтливой питомицей.
Закончив с этим, он уже собирался сделать шаг вперед и уйти, как боковым зрение уловил какую-то фигуру.
Бросив быстрый взгляд в сторону, он так и остался стоить с занесенной и тут же твердо опустившейся на землю ногой.
Прибывший обладал высоким ростом — на вид около метра девяноста, — и жесткой, подтянутой осанкой, напоминающей стойкий зимний можжевельник. На нем был мундир цвета темной зелени, а черный плащ украшала роскошная темная вышивка, придававшая ему одновременно благородный и таинственный вид.
Черты лица были глубокими, выдающиеся надбровные дуги подчеркивали врожденное благородство. Волосы коротко острижены, а узкие, продолговатые глаза излучали дикую, холодную властность.
Малыш 00 пришел в дикий восток:
— Ю-юй-юй... Он, он поя-авился!
Система заикалась от возбуждения — та самая аура исходила от стоявшего напротив мужчины.
Сердце Линь Ци бешено колотилось.
Ощущая легкий зуд в глубине души, он сглотнул.
Это он.
Такое чувство... ошибки быть не могло.
Только этот человек был способен пробудить в нем самые первобытные желания.
Пока Линь Ци разглядывал Цинь Цзинхэна, он и не подозревал, что тот отвечает ему тем же скрытым изумлением.
Он знал того самого избалованного молодого господина из клана Линь.
Клан Линь обладал огромным состоянием в Цзиньчэне и единственным наследником, вот только парень рос праздным гулякой, целыми днями пропадая в питейных домах и игорных заведениях, представляя собой безнадежную серость.
Видя его издалека пару раз прежде, Цинь Цзинхэн решил, что семейка Линь окончательно испортила парня.
Но сейчас Линь Ци облачился в длинный шелковый халат цвета морской волны, а на поясе красовался изящный нефритовый кулон с облачным узором удивительной прозрачности.
Во всем его облике сквозило мягкое сияние, создавая иллюзию утонченного мужа, стоящего под карнизом во время дымчатой весенней дождь-тумана, прикрывающего бровями скрытую остроту взгляда.
Длинные шелковистые волосы были собраны высоко на макушке, а глаза феникса, таящие легкую улыбку, ненароком источали скрытую угрозу, заставляя относиться к нему со всей серьезностью.
Взгляд Цинь Цзинхэна слегка потемнел, и он шагнул ближе.
— Господин военный, умоляю, спасите моего сына, спасите моего сына, его оклеветали!
Тут старик пришел в себя и вспомнил о цели своего смертельно опасного маневра. Хромая, он бросился вперед, рухнул на колени и принялся отбивать поклоны Цинь Цзинхэну.
Цинь Цзинхэн бросил взгляд на шофера старину Ли, и тот торопливо подошел, чтобы поднять старика.
— Отведите его в резиденцию молодого маршала.
Когда старика увели, Цинь Цзинхэн уже намеревался удалиться, но чей-то взгляд оказался слишком настойчивым и жгучим, словно раскаленная точка, прижгшая кожу — игнорировать ее было невозможно.
Пришлось остановиться. Холодный голос звучал хрипло от природы, дико и прохладно, как у вожака одинокой стаи волков.
— Что молодой господин Линь забыл в этом месте?
Линь Ци живо представил себе, как окажется заключенным в объятиях этого человека, как станет постепенно взбираться на него, а кончики его пальцев погрузятся в жесткие короткие волосы...
Сглотнув слюну, он подавил жар в груди.
— Праздный человек, прохожу мимо. Не то что молодой маршал, вечно занятый государственными заботами.
Произнеся это, он бросил взгляд на усаживаемого в машину старика, мысленно прокручивая поступающие от малыша 00 данные сюжета.
Цинь Цзинхэн задержал на нем взгляд на пару секунд дольше обычного. Ходили слухи, что этот юноша писанный красавец, но вблизи видеть его довелось впервые.
Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, малыш 00 пребывало в крайнем недоумении и тревоге:
— Юйю, мы с таким трудом нашли человека, почему ты...
Глаза Линь Ци потемнели, веер крепче сжался в ладони.
— Куда спешить?
Тон его звучал беззаботно, но на костяном веере в его руке уже проступили паутинки трещин.
Золотистые искры побежали от кончиков пальцев, и веер мгновенно восстановился.
Аристократ из Республики 02
— Дзынь, сюжет передан!
В подобных делах малыш 00 было настоящим мастером на все руки.
До выхода на пенсию оно служило золотой системой под началом главного божества, специализирующейся на восстановлении разрушенных миров, и сменило бесчисленное множество носителей.
Пока шла загрузка сюжета, подъехала машина клана Линь, и Линь Ци, не колеблясь, шагнул в салон.
Нынешний малый мирок представлял собой банальную драму «два нападающих борются за одного возлюбленного».
Главным героем-пассивником выступал Сун Боцзинь — друг детства Цинь Цзинхэна, побочный сын клана Сун из Цзиньчэна. Отец Сун Боцзиня благоволил старшему сыну и не жаловал младшего. На людях тот изображал отрешенного от мирской суеты благородного юношу, в душе же безумно жаждал власти и положения, снедаемый завистью к старшему брату, который превосходил его во всем.
Цинь Цзинхэна же наделили классическим амплуа «красивого, сильного, но несчастного персонажа», чье существование сводилось к тому, чтобы подливать масла в огонь противостояния главных героев.
Согласно первоначальному сценарию, Цинь Цзинхэн изначально не испытывал симпатии к Сун Боцзиню, однако после того, как тот спас ему жизнь во время покушения, между ними завязались чувства.
В то же время Сун Боцзинь влюбился в младшего брата Цинь Цзинхэна — вернувшегося из-за границы Цинь Сюйфэна, главного нападающего этой книги.
Обладая волчьими амбициями и мечтая сместить старшего брата Цинь Цзинхэна, этот молодчик подговорил главного героя-пассивника избавиться от Цинь Цзинхэна. В финале они унаследовали власть и богатства убитого, завершив историю счастливым концом.
— В этом мирке истинным протагонистом должен быть Цинь Цзинхэн. Если главный герой падет, мир разрушится вслед за ним, — устроившись на мысленном шезлонге в Море Сознания, малыш 00 с наслаждением валялось и каталось.
Линь Ци прищурился:
— Только не говори мне, что Цинь Цзинхэн — это...
— Э-э-э-хе-хе, именно тот самый, о ком думает Юйю.
Система виновато хихикнула, а заметив выражение лица Юйю, испуганно вздрогнула всем телом.
Конец, полный конец!
Знакомый сценарий!
Оставалось лишь гадать, чей на сей раз прах бедняги приглянулся хозяину.
Оно правда больше не хотело коллекционировать эту дрянь!
Жутко...
Нет, жутко для системы!
— Юйю, не переживай, всё произошедшее — лишь предсказание будущего этого мирка, оно еще не случилось! Теперь, когда ты здесь, Цинь Цзинхэн уж точно не пойдет по тому пути.
Услышав это, уголки бровей Линь Ци разгладились.
В нынешнем воплощении Линь Ци являлся единственным сыном клана Линь из Цзиньчэна. Его семья вела торговые дела и обладала глубокими корнями. За исключением клана Цинь во главе с Цинь Цзинхэном, чье влияние самую малость превосходило клан Линь, Линь Ци мог ходить по всему Цзиньчэну задрав нос!
— Имя и внешность оцифрованы под твою истинную форму, никто ничего не заподозрит, — заметив, что его лицо прояснилось, малыш 00 мысленно перевел дух.
Любая система, хоть раз видевшая истинный облик Юйю, не могла не испытывать трепета, у-а-а-а...
— Раз это мир на грани разрушения, значит, следом подтянутся другие системы со своими хозяевами для исправления багов?
За двести лет Линь Ци наслушался от малыша 00 историй о его природе и знал, что привязанные к системам странники путешествуют по разным миркам, устраняя возникающие сбои, чтобы вернуть сюжет в правильное русло.
Малыш 00 потер круглый подбородок и покачал головой:
— У главного божества есть четкое правило: один мирок может вместить лишь одного системного странника. Теперь это место занято Юйю, мир запечатан, и других систем сюда не пустят.
Линь Ци бросил взгляд на облик нового мира за окном автомобиля, и его переливчатый взгляд слегка дрогнул.
— Понятно.
Малышу 00 ужасно хотелось узнать, кем же приходится Цинь Цзинхэн для Юйю, раз тот не оставлял попыток отыскать его целых двести лет.
Но спрашивать оно не смело: Юйю был Великим Владыкой Демонов в самом буквальном смысле этого слова.
Резиденция молодого маршала.
Кабинет.
Цинь Цзинхэн закончил с бумагами, от стоявшей под рукой чашки поднимался легкий пар, а в воздухе витал ненавязчивый аромат чая.
Перед глазами вновь возникло благородное, но яркое лицо, особенно те глаза феникса, таящие в себе отстраненную улыбку, способную похитить душу.
Поняв, что отвлекся, Цинь Цзинхэн инстинктивно фыркнул.
— Молодой маршал!
За дверью кабинета раздался твердый голос мужчины.
— Войди.
Цинь Цзинхэн отвел взгляд от чашки и небрежно крутанул на большом пальце белое нефритовое кольцо.
В комнату вошел крепкий мужчина с суровыми чертами лица, державший в руке стопку документов.
— Молодой маршал, это собранные сведения. После проверки ошибок быть не должно: Пу Дагуй говорил правду.
Пу Дагуем звали того самого старика, который недавно ценой жизни остановил машину.
Цинь Цзинхэн взял бумаги и стал перелистывать страницы.
Адъютант Вэнь Кан тут же доложил:
— Его сын Пу Чжи — честный и простой крестьянин, но недавно его бросили в тюрьму по ложному обвинению в краше. Говорят, к нему уже применяли пытки...
Взгляд Цинь Цзинхэна замер на какой-то строчке в отчете, где мелькнуло знакомое имя.
— Кто такой Цзюнь Хай?
Вэнь Кан ответил:
— Молодой маршал, он... сын начальника гарнизона Цзюня.
Сянчэн и Цзиньчэн были соседними городами, расположенными совсем близко друг от друга. Цзюнь Янь, будучи начальником гарнизона Сянчэна, вечно конфликтовал с их молодым маршалом.
А сын Цзюнь Яня, пользуясь положением отца, творил в Сянчэне любые бесчинства, разве что прикрывал их некоторой долей «приличия».
Пу Чжи, будучи простым крестьянином, по идее, никак не мог перейти дорогу такому негодяю, как Цзюнь Хай, но у парня на беду оказалась невероятно красивая невеста, а та, по злой иронии судьбы, столкнулась с Цзюнь Хаем, когда тот наведался в Цзиньчэн, что и повлекло за собой всю эту историю.
При методах Цзюнь Хая сфабриковать против Пу Чжи обвинение в краже не составляло никакого труда.
Вэнь Кан выложил все детали, которые ему удалось раскопать.
— Молодой маршал, Цзюнь Хай сейчас все еще в Цзиньчэне...
Вот только если тронуть его сейчас, люди Цзюнь Яня поднимут бунт, что непременно помешает грандиозным планам молодого маршала.
Кабинет на мгновенье погрузился в тяжелое молчание, Вэнь Кан опустил голову.
Мгновение спустя тишину нарушил низкий, хриплый голос, полный сдержанного гнева.
— Действовать строго по уставу. Освободить Пу Чжи, успокоить его семью, а что до Цзюнь Хая...
Цинь Цзинхэн произнес мрачно:
— Сломать одну ногу и выбросить обратно в Сянчэн. Цзиньчэн не станет терпеть обезумевших бродячих псов.
Оторвав взгляд от документов, он устремил в пространство бездонные узкие глаза, в которых клубился еле сдерживаемый гнев.
— Бросить его вместе с доказательствами прямо в лицо начальнику гарнизона Цзюню!
Вэнь Кан содрогнулся всем телом, и его и без того прямая спина выпрямилась еще сильнее.
— Есть!
Когда Вэнь Кан вышел, в кабинете снова воцарилась тишина.
— Не зря главный герой, просто крышеснос! А-а-а...
Малыш 00 было готово петь дифирамбы Цинь Цзинхэну, его восхищение текло бурной непрекращающейся рекой!
Линь Ци, невидимый для окружающих, прислонился к стене у окна. Он изначально планировал лишь прояснить кое-какие детали, но никак не ожидал стать свидетелем этой сцены.
Крышеснос?
Услышав столь преувеличенную похвалу малыша 00 в адрес Цинь Цзинхэна, Линь Ци странно скривился.
Для мужчины подобное определение вряд ли звучало комплиментарно.
Глядя на красивую линию подбородка мужчины из-за широкого письменного стола, на его медовую кожу и ауру сдерживаемой ярости, он походил на ходячий сгусток тестостерона — одновременно опасный и чертовски манящий.
В глазах Линь Ци промелькнула жадность. Как же долго ему пришлось его искать! Раз уж тот обещал всегда быть рядом, но не сдержал слова, винить теперь некого.
На этот раз он привяжет его к себе хоть силой, а лучше — будет неотступно следить день и ночь, не выпуская из поля зрения.
Жар и темные страсти на дне души едва не обрели плоть.
Внезапно взгляд Цинь Цзинхэна холодно скользнул в его сторону.
За окном вспорхнули и опали осенние листья.
Никого.
Нахмурившись, он поднялся и подошел к окну, оказавшись всего в шаге от Линь Ци.
Мужчина беззастенчиво оглядывал стоявшего перед ним противника, который возвышался над ним на полголовы. Из-за столь близкого расстояния ноздри Линь Ци мгновенно заполнились легким, холодным кедровым ароматом этого человека, несшим в себе ту же сокрушительную властность.
Ощущение жжения на коже до боли напоминало недавний пристальный взгляд.
И все же Цинь Цзинхэн прекрасно понимал, что это невозможно.
Охрана в резиденции молодого маршала была настолько суровой, что посторонний сюда не проникнул бы.
Заметив сомнение в глазах мужчины, Линь Ци сдержанно отвел взгляд, а уголки его прелестных тонких губ изогнулись.
Брови Цинь Цзинхэна нахмурились еще сильнее.
Ощущение чужого присутствия снова исчезло.
Аристократ из Республики 03
В фамильном особняке клана Линь возвышались резные балки и живописные расписные столбы, повсюду виднелись искусственные горки и беседки.
Возле самого роскошного павильона среди всего этого великолепия стоял молодой человек в длинном синем халате. Свисавший с пояса нефритовый кулон с водянистыми переливами легонько покачивался при каждом движении.
Отражение в пруду казалось зеркальным, подчеркивая несравненную красоту юноши.
Его глаза феникса, переливающиеся глубоким блеском, обрамлял изящный нос, а кожа напоминала горный снег, источая влажный внутренний свет — стоило ему просто стоять там, как он походил на сошедшего с небес небожителя.
У внешнего уголка глаза алела крошечная родинка, придававшая ему с каждым движением взгляда демонический и завораживающий шарм.
Этим человеком был не кто иной, как Линь Ци.
— Юйю, ты же говорил, что у тебя есть дела, почему ты вдруг вернулся? — малыш 00 окинул взглядом окрестности.
Линь Ци крутил в пальцах нефритовый веер, и в его глазах блеснуло легкое любопытство:
— Дела? Да. Скажи мне, какой тип мужчин ему может нравиться?
— Наверное, пышные, величавые красавицы...
Малыш 00 произнес это с абсолютной уверенностью, но мгновение спустя осознало сказанное и замерло.
Тип? Мужчин?
А?
— Красавицы какие?
Улыбка Линь Ци не изменилась, однако во взгляде не осталось ни капли веселья — лишь смертельный, леденящий холод.
Сердечко малыша 00 заколотилось как безумное, и оно робко поинтересовалось:
— Юйю, ты часом... ты что, испытываешь симпатию к Цинь Цзинхэну?
Линь Ци промолчал.
Но молчание — знак согласия.
Малыш 00 прозрело. Озарение пришло во всей полноте.
Вот оно что!
Неудивительно, что они искали его двести лет и не сдавались! Оказывается, человек, которого разыскивал Юйю, был его... возлюбленным!
Малыш 00 зажало рот лапкой, задним умом сообразив, какую околесицу только что сморозило.
Пышные, величавые красавицы...
Тьфу, тьфу, тьфу.
Малыш 00 все же провело рядом с Линь Ци двести лет и выработало свод правил выживания рядом со свирепым зверем Таоу.
Стоило ему разинуть пасть, как из нее полились сладчайшие лести.
— Во всем небесном и земном мире нет никого, кто мог бы сравниться с Юйю красотой, не-е-ет, ни единой души! Если у Цинь Цзинхэна и есть предпочтения, он сможет полюбить только такого, как Юйю!!
Линь Ци ничего не ответил, но источаемая им атмосфера всеобщего благодушия выдавала улучшившееся настроение.
— Что за человек этот Цзюнь Янь?
http://bllate.org/book/25203/3002120
Готово:
