Камисудо вернулся в собственное тело и открыл глаза. Мегуми уже поднялся, готовясь выйти из вагона.
Заложив руки за голову, Годжо Сатору небрежно следовал за Мегуми. Проходя мимо все еще спавшего Итадори, он с легким смешком окликнул его:
— Пора выходить, Юдзи!
Итадори причмокнул губами, резко проснулся и потер затекшие глаза:
— Приехали? Так быстро?
Годжо Сатору хмыкнул и, покачиваясь при ходьбе, пошел вперед.
Камисудо посмотрел на все еще растерянного юношу, слегка прищурился, тоже поднялся и последовал за Годжо и Мегуми.
Итадори захлопал глазами, резко вскочил, схватил чемодан и обиженно забормотал:
— И даже не подождали меня ни капельки!
Розововолосый юноша, прижав к себе чемодан, ураганом пронесся по вагону и сбавил шаг только тогда, когда пристроился позади троицы, послушно следуя за ними хвостиком.
— Куда мы теперь?
— Конечно же, прямиком в Токийскую столичную техническую школу магии на окраине Токио, регистрироваться! — весело отозвался Годжо Сатору.
— Отлично! Я прямо-таки заинтригован!
Полчаса спустя вся четверка шла по горной дороге Токийской школы. Годжо Сатору с явным любопытством спросил Хюдзи, который с самого прибытия выглядел унылым:
— Что такое? Разве ты только что не был так сильно... заинтригован?!
В голосе Итадори сквозило глубокое разочарование от рухнувших иллюзий:
— Я-то думал, что окраина Токио будет хоть чем-то отличаться от окраины Сендая, а они вообще одинаковые...
Кругом одна заросшая сорняками глушь.
Мегуми лишь покачал головой:
— Тебе же сказали — окраина. Тут почти никто не живет. Неужели ты ожидал увидеть здесь такое же оживление, как в центре города? К тому же это место, где обучаются маги, а также принимаются и выполняются задания. Будь здесь шумно, работать стало бы невозможно!
Хюдзи не нашел что ответить. Хюдзи хотелось плакать.
Камисудо взглянул на надувшегося юношу и спокойно перевел тему:
— Что мы будем делать, когда придем в школу?
— Хм... Я должен отвести Юдзи и вас, господин Камисудо, на встречу с директором. Он проводит собеседование со всеми новичками. Если не пройдете его, вам откажут в зачислении!
Итадори почесал затылок:
— А если меня не зачислят... Меня что, сразу казнят?!
— Бинго! Так что, Юдзи, постарайся как следует показать себя!
Годжо Сатору произнес эти пугающие и холодные слова с поразительным легкомыслием, отчего Хюдзи снова едва не расплакался.
Под предводительством Годжо Сатору они миновали множество синтоистских святилищ, буддийских алтарей и других построек, пока наконец не подошли к зданию в весьма традиционном, старинном стиле.
— Пришли! Заходим!
Годжо Сатору втащил Итадори внутрь, Камисудо последовал прямо за ними, а Мегуми, прикрыв за ними дверь, ушел раньше — искать учителя, владеющего обратной проклятой техникой, чтобы подлечить свои раны.
Не то чтобы Камисудо не мог его исцелить, просто Мегуми сам не просил об этом, а Камисудо, естественно, не собирался навязываться со своей помощью.
Камисудо, страдающий тяжелейшей формой социофобии, всю свою общительность в этой жизни без остатка растратил на Сукуну.
Внутри было очень темно. В нишах, выдолбленных в четырех несущих колоннах, тускло горели свечи.
Неяркий теплый свет озарял глубину комнаты, где на полу, скрестив ноги, сидел крепкий короткостриженый мужчина средних лет в солнцезащитных очках. На вид он казался весьма суровым.
Удивительный контраст его облику создавала куча милых мягких игрушек, разложенных вокруг, да и в руках он сам аккуратно сшивал новую куклу.
Итадори прыснул со смеху и удивленно прокомментировал:
— Ого, какой-то странный дядька шьет милые игрушки!
— Это директор Токийской столичной технической школы магии, Яга Масамити, — с улыбкой представил его Годжо Сатору.
Вот оно как! Итадори потер подбородок, вновь убеждаясь в том, что все маги — люди крайне странные.
Странный мужчина вдруг отложил недошитую игрушку и глухим голосом произнес:
— Сатору, ты слишком медлишь. Ты опоздал на восемь минут. Хотя это еще не тот срок, за который полагается выговор.
Годжо Сатору надул губы и заискивающе пожал плечами:
— Ну раз не полагается, то и не ругайте меня! Подумаешь, всего восемь минут! Ничего страшного. К тому же вы все равно возились со своими игрушками, так что время ожидания не пропало даром. Не злитесь на меня!
Яга Масамити тяжело вздохнул:
— Эх, ты... Когда уже ты исправишь свой характер? Старейшины каждый день засыпают меня жалобами на тебя...
Впрочем, со своим бывшим учеником он ничего поделать не мог, поэтому переключил внимание на сосуд Сукуны.
— Ты... — только успел начать Яга Масамити, как Итадори вдруг сделал шаг вперед, отвесил идеальный поклон в девяносто градусов и громогласно объявил:
— Меня зовут Итадори Юдзи! Мне нравятся девушки типажа Дженнифер Лоуренс! Прошу любить и жаловать!
На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина, словно пролетела стая ворон.
Годжо Сатору и Камисудо молча сделали шаг назад, отстраняясь.
На лбу Яги Масамити проступили черные линии раздражения:
— Зачем ты сюда пришел?
Итадори опешил:
— На собеседование... — Разве не вы сами его устроили? Зачем тогда спрашивать, странный дядька?!
Яга Масамити нахмурился:
— Я спрашиваю, ради чего ты пришел в школу магии?
Розововолосый юноша неуверенно ответил:
— Изучать магию?..
Яга Масамити снова оборвал его суровым голосом:
— Я говорю о будущем! Научившись магии и получив способность изгонять проклятия, что ты намерен делать дальше?
Стоило заговорить об этом, как мысли Итадори сразу прояснились. Он размял пальцы и с широкой, открытой улыбкой ответил:
— Я хочу собрать пальцы Сукуны! Оставлять их без присмотра слишком опасно!
Судя по тому, что он наблюдал за последние пару дней, Сукуна вовсе не походил на безумного маньяка-убийцу, а перед старшим Камисудо и вовсе проявлял какую-то неловкую мягкость.
Если не считать его вечной привычки колотить Итадори — над чем еще стоило бы поработать, — во всем остальном он был вполне сносным.
Причина, по которой он считал опасным оставлять пальцы Сукуны без присмотра, заключалась в том, что вне зависимости от воли самого Сукуны эти пальцы притягивали мощные проклятия и порождали свирепых проклятых духов.
А проклятые духи — это безусловное зло, со злом же нужно решительно бороться!
В этот миг Итадори почувствовал себя буквально ангелом правосудия, его плечи словно отяжелели от навалившегося бремени ответственности и великого долга.
Яга Масамити поднял голову. Стоило Годжо Сатору, прекрасно знавшему своего бывшего учителя, увидеть выражение его лица, как его губы дрогнули, и он пробормотал:
— Началось...
Кому-то сейчас устроят нагоняй!
Годжо тихонько отступил еще дальше назад, подальше от поля боя, чтобы удобнее было наблюдать за представлением.
Камисудо, который так и стоял у двери и не делал шагов внутрь, покосился на него, но проигнорировал и вновь устремил взгляд на розововолосый юношу.
— Преступления, болезни, несчастные случаи... Каждый год бесчисленное множество людей гибнет от разного рода происшествий. Неужели ты готов безучастно смотреть на смерти, вызванные проклятиями, только потому, что они не связаны с пальцами?
От этих слов Яги Масамити мозг Итадори мгновенно завис.
Юноша, и без того мало повидавший в жизни, почувствовал, как эта похожая на скороговорку тирада окончательно сожгла его ментальный процессор.
Он долго мямлил, не в силах вымолвить ни слова, пока в его голове не всплыло напутствие дедушки перед смертью:
— Ты должен помогать людям. Пусть даже иногда будешь сомневаться, пусть тебя не будут благодарить — просто помогай им.
Юноша сжал кулаки и слегка нахмурился:
— Это была предсмертная воля близкого человека! Детали не важны, главное — я просто хочу помогать людям!
Яга Масамити поднял ноги. В стеклах его очков отразились огоньки свечей, делая его взгляд пронзительным и холодным.
— Значит, ты борешься с проклятиями лишь потому, что тебе так велели?
— Не годен! — последние слова он буквально выкрикнул. Итадори вздрогнул от испуга, но тут же внутренне возмутился. С какой это стати?!
Но спросить юноша не успел. Странный дядька внезапно вытянул руку, дважды слегка взмахнул раскрытой ладонью, и зеленокожая мягкая игрушка, задергавшись, поднялась на ноги.
Камисудо, внимательно следивший за происходящим, шевельнулся и сделал шаг вперед, намереваясь вмешаться, но Годжо Сатору преградил ему путь.
— Спокойно, он обязательно справится.
Камисудо промолчал, но послушно замер на месте.
Тем временем собеседование продолжалось. Розововолосый юноша в изумлении уставился на игрушку, чьи движения становились все более живыми и подвижными, и удивленно воскликнул:
— Так это, оказывается, была не обычная кукла?!
Взмахом руки Яги Масамити маленькая зеленая кукла внезапно сорвалась с места и, подобно пушечному ядру, устремилась прямо на Итадори.
— Это проклятый труп. По сути, та же кукла, но в ней заключено мое проклятие!
Лицо Итадори изменилось. Он успел лишь сорвать с плеч рюкзак и выставить его перед собой, чтобы принять на себя удар стального кулака игрушки.
От колоссальной силы удара рюкзак заметно прогнулся внутрь. Итадори стиснул зубы, сдерживая мощный натиск, пришедшийся на руки, и мысленно возмутился: неужели это и впрямь просто кукла?! Вы издеваетесь?!
Итадори быстро потерял равновесие под этим напором, его ноги оторвались от пола, и он полетел назад, с глухим стуком врезавшись в одну из колонн.
Ох... Головой ударился, как же больно...
В этот момент до него донесся голос Яги Масамити:
— Чем ближе человек к краю пропасти, тем искреннее он высказывает свои истинные мысли. Она не прекратит нападать, пока я не услышу устраивающий меня ответ.
Итадори, потирая ушибленную голову, поднялся на ноги и отпихнул рюкзак в сторону. На душе у него было паршиво.
— Устраивает вас ответ или нет — решать ведь только вам... К тому же... — Взгляд юноши вдруг стал суровым. — Я же сказал, это не просто какой-то посторонний человек, это предсмертное желание близкого мне человека!
Юноша сделал несколько стремительных шагов вперед и нанес мощный прямой удар кукле прямо в морду.
Игрушка кубарем отлетела назад и с силой врезалась в стену позади Яги Масамити.
Не успел Итадори вздохнуть с облегчением, как кукла тут же срикошетила обратно.
Он поспешно уклонился, уворачиваясь от столкновения, но кукла врезалась в соседнюю колонну и снова полетела на него.
Она начала отскакивать от стен и столбов все быстрее и быстрее, так что вскоре ее движения превратились в едва различимое глазом размытое пятно.
Более того, проклятый труп умышленно задул последние горевшие свечи, полностью погрузив комнату во тьму и лишив Итадори возможности видеть.
Итадори понял, что это была спланированная контратака.
Он тут же встал в центре между четырьмя колоннами, принял боевую стойку и, предельно напрягая все чувства, попытался уловить мелькающие во тьме силуэты.
Звуки ударов о стены внезапно прекратились. Итадори замер, сосредоточившись на малейшем шорохе и дуновении воздуха.
Вдруг в его сознании раздался хриплый, ленивый голос:
— Справа вверху.
Итадори послушно повернул голову и... к своему огромному везению, встретился с куклой взглядом в упор.
С оглушительным треском Итадори принял лицом сокрушительный удар лбом в лоб от разогнавшейся куклы. От этого столкновения его отбросило назад, и он снова спиной пересчитал колонну.
Больно, больно, больно-то как! Голова сейчас просто расколется!
Итадори обхватил голову руками, чувствуя, как в ушах начинает звенеть.
Он не удержался от мысленной жалобы: господин Сукуна, ну неужели нельзя было предупредить хоть капельку раньше?!
Находясь во Врождённой территории, возлежащий на своем троне Сукуна лишь презрительно хмыкнул, перевернулся на другой бок и продолжить дремать.
Он, пересилив скуку, снизошел до подсказки, а этот паршивец еще смеет выказывать недовольство?
Король Проклятий вынес безжалостный вердикт: раз тот не способен уклониться от такого простого удара, то проще переродиться заново.
Услышав лишь холодное хмыканье, Итадори не осмелился дальше докучать ему расспросами и лишь жалостно съежился.
Яга Масамити продолжал говорить, но из-за звона в ушах его низкий голос то приближался, то отдалялся:
— Близкие — это тоже другие люди!
Итадори провел кончиком языка по внутренней стороне щеки. Лицо его исказилось от боли.
Он ощупал щеку — кажется, она и впрямь изрядно распухла.
Проклятый труп, торжествующе виляя задом, подобрался к нему поближе, повернулся спиной и вызывающе покачал бедрами, издеваясь над ним.
Итадори заскрежетал зубами: ну конечно, это ведь кукла, она не чувствует ни боли, ни страха от пропущенного удара.
Пока он размышлял, Яга Масамити продолжал поучать:
— Маги постоянно идут рука об руку со смертью. Тебе придется сталкиваться не только со своей собственной кончиной, но и без конца видеть людей, растерзанных проклятиями, и самому разрывать плоть этих тварей.
Он вновь зажег свечи и устремил тяжелый взгляд на юношу, сидевшего на полу у колонны:
— Это крайне неприятная, грязная работа. И потому для нее требуется либо изрядная доля безумия, либо невероятно сильная личная мотивация! А ты? Делаешь это просто потому, что тебя кто-то попросил?! Смехотворно! Уж лучше бы ты честно признался, что делаешь это ради отсрочки собственного смертного приговора!
http://bllate.org/book/25185/2998659
Готово: