Пятьдесят первый побег!
Это была первая мысль, пронесшаяся в голове Фан Че, когда он пришел в себя.
Причиной тому стало вовсе не то, что еще секунду назад он звенел бутылками на северо-восточном шашлычном рынке, а в следующее мгновение оказался лежащим в этой ветхой комнатушке, пропахшей хлоркой и сыростью.
А из-за того, что холодно блестевший тесак уверенно лежал у него на горле!
Держал клинок желтоволосый панк со свирепым взглядом, извергавший из пасти что-то невнятное на кантонском диалекте, от которого Фан Че понимал лишь половину:
— Мертвый сопляк! Не лезь куда не просят! Веришь нет, я тебя на лоскуты порежу?!
Фан Че.
Он опустил глаза на собственную рубашку, отстиранную добела, затем потрогал свое лицо с чертовски приятной кожей, которая, казалось, брызнет соком от малейшего сжимания, и наконец уставился на тесак, замерший всего в каких-то долях миллиметра от его кадыка.
Громадное чувство абсурда смыло страх.
— Слышь, братишка, — заговорил Фан Че чистейшим звонким юношеским голосом, от которого сам же испугался, но неизбывный провинциальный говор был вбит прямо в его душу, намертво заглушить его не получалось. — У нас с тобой что, язык не повернется всё нормально обсудить? Убери-ка эту штуковину для начала, а? Жутковато как-то.
Желтоволосый замер, очевидно никак не ожидая, что этот смазливый, словно фарфоровая кукла, пацан не только не испугался до слез, но еще и завел с ним беседу на каком-то странном наречии.
— Че ты мелешь?! — панк чуть подал нож вперед.
— Я тебе по делу толкую! — Фан Че немного забеспокоился: это тело отличалось донельзя хрупким нравом, а от холода клинка у него по шее побежали мурашки. — Белым днем размахиваешь тесаком, ты чего, закон тебе больше не указ? Веришь, что дяди полицейские уже в пути?
Он попытался вразумить противника с помощью двадцати восьми лет правильного социалистического мировоззрения.
Желтоволосый и несколько стоявших за его спиной гопников остолбенели, переглядываясь. Этот сопляк что, от страха рехнулся?
И как раз в этот момент от порога донесся ледяной и ленивый мужской голос:
— Как тут шумно.
Голос был негромким, но обладал какой-то магией, мгновенно заставившей воздух в комнате замереть.
Фан Че обернулся на звук, и его глаза в тот же миг округлились.
Против света в дверях стоял мужчина — высокий, ладный, ростом никак не меньше метра девяносто, одетый в простую черную обтягивающую майку, подчеркивавшую плавные и взрывные линии мышц.
Красавец!
Просто чертовски хорош собой!
Причем в такой манере, от которой исходила первобытная мужская агрессия и слегка подкашивались колени!
Фан Че мысленно взвыл: с такой внешностью и аурой на их вокзале он бы точно заставил девчонок свистеть вслед безумным свистом!
Мужчина не глянул на желтоволосого, его взгляд сразу упал на Фан Че, удерживаемого лезвием. В глазах промелькнуло еле заметное удивление — похоже, он никак не ожидал встретить здесь столь… прелестного паренька.
— Бр… Брат Ли! — руки желтоволосого задрожали, голос сорвался, а от прежней свирепости не осталось и следа.
Мужчина проигнорировал его и неторопливо шагнул вперед. И когда все затаили дыхание, ожидая, что он сейчас расправится с Фан Че, тот лишь слегка наклонился, протянул большую лапищу и двумя пальцами зажал обух клинка.
Желтоволосый даже не посмел сопротивляться и послушно разжал пальцы.
Забрав тесак, мужчина поиграл им в руке, словно игрушкой, скрутив лихой росчерк, а затем с громким стуком небрежно швырнул его на пол.
Звук ударившегося о землю металла заставил желтоволосого вздрогнуть.
— Чьи люди? — бросил мужчина, обращаясь к панку, но глаз с Фан Че не сводил.
— Д-дуншэн… Брат Ли, я не знал, что это твоя точка… — желтоволосый был близок к слезам.
Только тогда мужчина перевел взгляд на него — на лице не дрогнул ни один мускул, он лишь холодно бросил:
— Проваливай.
Всего одно слово — и желтоволосый словно получил прощение свыше. Прихватив подручных, он улетучился куда быстрее, чем заявился.
Угроза миновала.
Фан Че шумно выдохнул, и радость спасенной жизни хлынула в душу.
Других достоинств у него не водилось, кроме как широкой души и верности братству!
Этот чувак с первого взгляда казался крутым парнем, да к тому же спас его! С ним непременно стоило завести знакомство!
Он тут же шагнул вперед, инстинктивно намереваясь хлопнуть спасителя по плечу…
Но обнаружил, что до роста слегка не дотягивает, поэтому пришлось довольствоваться малым — он хлопнул мужчину по крепкому бицепсу.
На ощупь — сплошной монолит! Настоящий старший брат, ничего не скажешь!
— Братуха! От души выручил! — Фан Че расплылся в улыбке, обнажив ряд белых зубов. — Сегодня спас меня! Забиваемся в друганы навек! Понадобится помощь — слово за тобой, железобетонно помогу!
Мужчина:
— …
Он опустил глаза на эту белую, до нелепости хрупкую руку, лежащую на его руке, затем перевел взгляд на раскрасневшееся от возбуждения, ошеломляюще красивое лицо юноши и на те светлые глаза, что смотрели на него так, будто в них отражались звезды.
Взгляд мужчины потемнел, в нем мелькнуло едва уловимое лукавство.
Этот малыш забавен.
Фан Че совершенно не заметил тонкой игры чувств на лице собеседника и продолжил с прежним пылом:
— Короче, я Фан Че! А тебя как звать, братишка?
Мужчина помолчал пару секунд, тонкие губы приоткрылись, выронив три слова:
— Ли Ханьчжоу.
Улыбка на лице Фан Че вмиг застыла.
Ли Ханьчжоу?
Это имя… почему оно такое знакомое?
Он резко огляделся вокруг.
Узкая улочка, старые многоквартирные дома, неоновые вывески с традиционными иероглифами, пропитавший воздух влажный соленый дух вперемешку с запахами еды…
Да это же точь-в-точь декорации из того гонконгского романа «Гонконгские авторитеты», который он читал прямо перед сном!
А Ли Ханьчжоу… разве не он тот самый ультимативный босс из книги, что прорвался из улицы Тэмпл и впоследствии подчинил себе весь преступный мир Гонконга?!
Фан Че оцепенело повернул голову к мужчине с аурой в две тысячи восемьсот метров, дьявольски красивом до скрежета зубовного.
Выходит… он, Ван Течжу, офисный клерк из заштатного северо-восточного городишки, не просто попаданец!
Его угораздило на самом старте уткнуться лицом прямо в финального БОССА?!
Глядя в эти бездонные, нечитаемые фениксовы глаза Ли Ханьчжоу, Фан Че осознал, что в голове у него крутится лишь одна мысль, сопровождаемая взрывом звукового сопровождения с акцентом Северо-Востока:
— Матушка моя родная! Да я же прибился к сильному покровителю!
Фан Че — или, вернее, Ван Течжу в его теле — сидел в пропахшем табачным дымом и потом открытом ресторанчике под открытым небом, чувствуя себя хаски, случайно забредшей в волчью стаю!
Внутри еще удавалось как-то держаться, но снаружи всё выглядело совсем иначе.
Рядом с ним восседал Ли Ханьчжоу, которому в будущем предстояло наводить ужас на весь Гонконг.
Напротив и вокруг расположились несколько парней в майках с татуировками из Триады Хэитан, с любопытством и прищуром разглядывавших его.
Буквально пару минут назад, благодаря примерному знанию сюжета оригинала и готовности идти до конца, он сумел привлечь внимание Ли Ханьчжоу и вместо того, чтобы быть изгнанным на месте, оказался доставлен сюда.
Сидевший по правую руку от Ли Ханьчжоу мускулистый молодой человек со свирепым взглядом сверлил Фан Че глазами с самого его появления.
Его звали А-Гуй — самый грозный и преданный боевик в банде Ли Ханьчжоу.
— Брат Ли, откуда ты выцепил этого цзайцая? Кожа нежная, дунь ветер — и улетит, не встрял ли он в какую-то заварушку?
Тон А-Гуя был недоброжелательным, он нарочно употребил слово «выцепил».
Фан Че как раз расправлялся с тарелкой куриных лапок в соевом соусе и при этих словах поднял голову.
Пусть кантонский он понимал наполовину, но враждебность считывалась безошибочно.
Когда Ван Течжу куролесил на Северо-Востоке, он больше всего ненавидел людей, судящих по обложке!
— Братишка, ты это к чему? — отпарировал он на кантонском, густо сдобренном северо-восточным акцентом. — В смысле выцепил? Мы с Братом Ли сошлись характерами! Смотри на душу, сечешь? Душа — чистый мужик!
Он хлопнул себя в грудь, да только не рассчитал силу и пару раз кашлянул.
А-Гуй усмехнулся с полным недоверием на лице и повернулся к Ли Ханьчжоу:
— Брат Ли, сейчас такая смута, оставлять рядом человека с неизвестным прошлым — жуткий риск.
Ли Ханьчжоу сделал глоток пива, не глядя на подчиненного; его взгляд был прикован к слегка покрасневшему от кашля лицу Фан Че:
— У меня свои соображения.
Шрамированный Цян вклинился в разговор:
— Цзэ-зай, ты что, и правда не испугался ножа?
Фан Че снова вошел во вкус:
— Чего бояться-то? Я чистокровный мужик! Стал бы меня какой-то желтопузый пугать? Не будь это тело столь дохлым, я бы его парой слов «ура» к чертям уложил!
Парни вновь умолкли, невольно переведя взгляды на его тонкие запястья.
А-Гуй холодно хмыкнул:
— Языком молоть — всех побеждать, а до дела дойдет — силенок ноль. И как с одними базарными сказками за Братом Ли идти?
— А-Гуй, — голос Ли Ханьчжоу стал на тон ниже.
http://bllate.org/book/25167/2994720
Готово:
