Акутагава Цзиро словно только что очнулся после сладостного оцепенения, а в его янтарных глазах ещё клубились остатки лёгкой пелены.
Он опустил голову, глядя на нераспечатанную банку газировки с капельками ледяной воды на поверхности, а затем поднял взгляд на встревоженного судью и уже занявшего своё место на противоположной стороне соперника.
В следующее мгновение эту растерянность мгновенно сменил пылкий энтузиазм, а уголки рта растянулись в широкой, лишённой и тени сомнений улыбке.
— Иду, иду! — легко и звонко отозвался он, без малейших колебаний засунув прохладное «сокровище» прямо в руки Мукахи.
— Присмотри за ним хорошенько, Ёто! Вернусь — допью! — не успел он договорить, как уже быстрым, лёгким шагом побежал на корт, а полы просторной спортивной формы взмывали вверх при каждом движении.
Мукахи прижимал к груди две банки газировки, глядя в спину Цзиро, который шёл на корт так, будто собрался участвовать в какой-то весёлой игре, а не в официальном матче, и беспомощно покачал головой.
На корте.
Судья наконец с облегчением выдохнул и дал знак о начале матча.
Цзиро встал на линию подачи, небрежно отбил мяч пару раз, а его поза казалась расслабленной донельзя.
Однако в тот момент, когда его вечно сонливые глаза сфокусировались на противоположной половине корта, вокруг него незаметно распространилась невидимая аура.
Противник оказался новичком-первокурсником, чьи навыки были вполне сносными, но перед лицом давления со стороны основного игрока «Хётэй» он выглядел чересчур напряжённым.
Цзиро не стал тратить время на долгую разминку и даже опустил базовую разведку.
На губах заиграла та самая фирменная улыбка — наивная и в то же время невероятно хищная. Подброс, прыжок, удар! Всё в одно движение, плавное, как дыхание.
Хлоп!
Глухой, потрясающий воображение грохот разорвал воздух! Жёлтый мяч превратился в золотую вспышку, которую человеческий глаз едва успевал улавливать.
Обладая мощнейшим вращением и ужасающей скоростью, мяч с безупречной точностью вписался во внешнюю боковую линию зоны подачи соперника, а затем с диким отскоком под невообразимым углом взмыл вверх и улетел за пределы корта!
— Эйс! 15:0!
Соперник даже не шевельнулся — он просто остолбенел на месте, а его зрачки сузились от шока.
Парень ощутил всю чудовищную мощь, сокрытую в этом ударе. Дело было не только в скорости: бешеное вращение делало возвращение мяча практически невыполнимой задачей.
«Оказывается, играть в теннис — такое чувство. Вполне неплохо, хотя, судя по этой базовой технике, работающей на уровне мышечной памяти, у книжного Цзиро всё же имеется пара козырей в рукаве».
Дальнейший ход матча окончательно превратился в одностороннее избиение.
Цзиро словно превратился в неутомимую высокоточную машину для подач: каждый его удар нёс в себе сокрушительную силу, поражал заковыристыми углами и причудливым вращением.
Соперник выкладывался без остатка, спортивная форма насквозь промокла от пота, ноги заплетались, но он был не в силах выстроить даже подобие внятного ответного удара.
Если мяч изредка и удавалось задеть, то тяжесть удара и странное вращение не позволяли его контролировать, и мяч либо летел в сетку, либо с треском улетал в аут.
— 30:0!
— 40:0!
— Гейм, Акутагава Цзиро! 1:0!
— Гейм, Акутагава Цзиро! 2:0!
— Гейм, Акутагава Цзиро! 3:0!
Табло безжалостно перелистывало очки.
Разговоры у кромки корта постепенно стихли, сменившись невероятной тишиной.
Игроки «Хётэй», включая Атобе Кэйго и Оситари Юси, не сводили глаз с фигуры, которая так непринуждённо и играючи держалась на корте, словно бы проводя самую обычную разминку.
На лице Цзиро по-прежнему играла лёгкая, безмятежная улыбка, его перемещения были стремительны, как ветер, удары с лёта у сетки — точны и смертоносны, а мощные перестрелки на задней линии внушали трепет.
Его стиль по-прежнему сочетал в себе присущую ему яркость и легкомыслие, но за этой расслабленностью скрывалась куда более эффективная, устрашающая сила.
— Сет-пойнт! — снова раздался голос судьи.
Цзиро стоял у задней линии, легонько постукивая мячом о корт, а его взгляд скользнул по задыхающемуся оппоненту с уже потухшими глазами.
Ни капли жалости, никакого показного хвастовства — лишь чистая, сосредоточенная цель покончить с этим матчем.
«Не ожидал, что свиток усиления тела окажется настолько мощным. После роста всех пяти показателей отчётливо чувствуется, что я стал гораздо сильнее „себя“ из воспоминаний. Похоже, заработанные недавно очки „рыбалки“ стоит потратить в первую очередь на прокачку слабых мест», — думал он про себя, нанося очередной сокрушительный удар с подачи, пришедшийся глубоко под самую линию.
Соперник кое-как переставил ноги, ракетка едва коснулась мяча, но колоссальная мощь и бешеное вращение вмиг выбили её из дрожащих рук.
Бац!
Ракетка вылетела из ладони, мяч взмыл высоко в небо и бессильно упал в пределах площадки.
— Эйс! Гейм и матч! Счёт 6:0, в этом гейме победу одержал Акутагава Цзиро!
Чётко, чисто и без каких-либо интриг.
Не успел смолкнуть голос судьи, объявившего результат, как Цзиро уже лёгкой рысцой подбежал к сетке.
Новичок стоял опустив голову, крупные капли пота падали на пластиковое покрытие, плечи подрагивали — он явно ещё не отошёл от этого шквального удара.
Цзиро протянул правую руку, озарив лицо всё той же безобидной сияющей улыбкой, и легко ободрил противника:
— Не вешай нос, парень! Будущее принадлежит тебе!
Только вот в данной ситуации эти слова звучали как-то неуместно и даже отдавали лёгкой, жестокой насмешкой.
Быстро пожав прохладную, влажную от пота руку оппонента, он нетерпеливо развернулся и побежал обратно к трибунам, будто каждая секунда промедления здесь была пустой тратой времени.
«Да что ж такое...» — мысленно ворчал Цзиро, продолжая подтрунивать сам себя на бегу.
«А ведь хотел опробовать ускоренную игру с лёта после усиления пяти параметров! В итоге ни подачу принять не могут, ни нормальный мяч вернуть — сплошная вата и ноль угрозы... И какой смысл в таком матче? Скучнее обычной разминки».
Внутренний монолог бурлил вовсю, но на его сонливом лице это никак не отражалось, скрытое с безупречным мастерством.
Не прошло и минуты, как он вернулся в тенек трибуны к Сисидо.
Мукахи держал в руках те самые две банки газировки, сложным взглядом провожая его приближение.
— Моя ледяная газировочка! — Цзиро с ухмылкой протянул руку и мастерски выудил свою банку из объятий Мукахи.
Ледяных капель на поверхности поубавилось, но на ощупь банка оставалась холодной.
Не заботясь о чистоте травы, он завалился назад, удобно устроившись полулёжа на мягком газоне.
Стоило спине коснуться прохладной травы, как с его губ сорвался долгий, умиротворённый вздох:
— А-а-х, как хорошо... Лежать всё-таки лучше всего!
Привычным движением со щелчком поддев кольцо, он запрокинул голову и сделал большой жадный глоток. Прохладная жидкость прокатилась по горлу, смывая летний зной и капли пота от недавней разминки, и на душу снизошло абсолютное счастье.
Мукахи не спешил пить свою газировку.
Подтянув колени к груди и усевшись рядом, он пронзительно уставился на ленивый и довольный профиль Цзиро, пытаясь разглядеть что-то за этой сонливой маской.
Спустя мгновение он негромко заговорил, и в его голосе прозвучало любопытство вперемешку с долей сомнения:
— Цзиро.
— М? — с набитым газировкой ртом невнятно отозвался тот, скосив глаза на Мукахи.
Этот взгляд оказался чересчур пристальным, из-за чего даже всегда беззаботный Цзиро ощутил лёгкую «опасность» и машинально посильнее сжал банку.
— Ты чего, Ёто? — моргнул он, стараясь изобразить максимальную невинность.
— Мне показалось? — Мукахи подался вперёд, а его тон сочился подозрительностью и едва скрываемым интересом.
— С чего бы... почему мне кажется, что в этом матче ты вёл себя совершенно иначе? Нет, не иначе... ты стал сильнее? Скорость, сила, вращение мяча... Будто всё это разом взлетело на порядок выше?
Он мысленно прокрутил в голове удушающее превосходство на корте, где каждая деталь шла вразрез с его представлениями.
Цзиро на секунду замер, но тут же на его лицо вернулась фирменная беззаботная улыбка, словно мимолетного оцепенения и не было.
Помахав остатками газировки в банке, он непринужденно бросил:
— Ой да брось, я всегда был сильным! Просто раньше особо не выкладывался и большую часть времени дрых, накапливая энергийку! А в этот раз...
Он выдержал паузу, и в янтарных глазах блеснула лукавая искорка:
— Просто захотелось поскорее закончить. В конце концов... — он нарочно растянул гласные, снова вскинув банку и поигрывая ею на солнце, пока остатки жидкости внутри заманчиво переливались на свету.
— Сам глянь, Ёто: если газировку вовремя не выпить, она нагреется, а пузырьки улетучатся — какая ж тоска! Холодная — словно элитное вино, а комнатной температуры — чистая «ослиная моча», верно ведь? — с абсолютно невозмутимым видом изрёк он, будто скорая побе ради глотка ледяной шипучки была неоспоримым и веским аргументом.
— Да... неужто? — протянул Мукахи, однако скепсис в его глазах до конца не развеялся.
Пусть он и не понял рассуждений про вино с мочой, но, глядя на то, как Цзиро одновременно посасывает газировку через край и уже начинает клевать носом в предвкушении сна, махнул рукой.
В конце концов Мукахи лишь скривил губы и не стал допытываться дальше.
Он знал: даже если продолжить расспросы, этот неисправимый соня отделается лишь новой порцией безумных отговорок.
Убедившись, что Мукахи отстал, Цзиро мысленно ослабил невидимую струну в душе.
Прохладный напиток приятно омыл желудок, даруя блаженное расслабление.
Полуденный ветерок с ароматом свежей травы нежно коснулся щеки, подействовав лучше любой колыбельной.
Он сладко растянулся на мягкой траве, тело полностью обмякло, а сознание постепенно уплывало в сон.
Перед тем как окончательно провалиться в царство Морфея, Цзиро на ходу прикидывал, как лучше применить оставшиеся два свитка усиления навыков.
«Интересно, следующие очки рыбалки пустить на рулетку или влить в показатели? Сила? Скорость? Или реакция? В мире Тениса под конец монстр на монстре, особенно этот Этидзэн Рюга...»
При мысли об этом жутком парне, который умел странным образом красть чужие теннисные навыки словно заправский читер, Цзиро невольно передернуло.
«Да этот тип — натуральный разрушитель правил! Против него любые роскошные техники могут обнулиться, и в конце концов всё сведётся к первобытной физической мощи и базовому теннису... Придется решать всё обычными тычками! Тц, вот головная боль...»
Хаотичные мысли гудели в голове, поднимая волны дремоты.
«Да ну их, ладно, серого вещества не хватает... Оставлю на потом, всё равно сейчас без надобности, потрачу, когда припрёт по-настоящему...»
Не желая напрягать извилины и сопротивляться дремоте, Цзиро бросил размышления, и мысли тут же потонули в пучине сна.
Вскоре над тихим зелёным газоном у шумных кортов теннисного клуба «Хётэй» раздался ровный, тихий храп — обнимая пустую банку из-под газировки, Цзиро погрузился в сладкий сон.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, отбрасывая пляшущие блики на его умиротворённое лицо.
Время незаметно утекало в череде тренировок, матчей и урывков сна Цзиро. Отборочные перевалили за экватор.
— Цзиро-семпай! Цзиро-семпай! Просыпайся!
Тревожный зов пробился сквозь многослойную пелену снов.
Цзиро почувствовал, как кто-то аккуратно трясет его за плечо.
Он с трудом разлепил тяжёлые веки, перед глазами всё плыло в размытых световых пятнах.
Настойчиво поморгав, он наконец сфокусировал взгляд.
Перед ним возвышалось недовольное лицо Сисидо Рё, а чуть позади виднелся мягкий, но тоже взволнованный Отори Чотаро.
— М-м... — Цзиро выдал утробный звук, а в голове по-прежнему царил туман.
Окинув всё вокруг остекленевшим взглядом — знакомая трава, трибуны, глухие удары мяча вдалеке...
— Что... случилось-то?! — невнятно протянул он со сна, явно совершенно не понимая обстановки.
Отори Чотаро, глядя на семпая, который казался готовым вырубиться в любую секунду, лишь горько улыбнулся и поспешил объяснить ситуацию:
— Ваша очередь играть, Цзиро-семпай! Судья уже несколько раз объявлял ваше имя!
Отори указал рукой в сторону корта, где и впрямь виднелся нахмурившийся судья, смотревший в их сторону.
— О... о-о... ладно... — будто это его вовсе не касалось, Цзиро неторопливо поднялся, потрепал растрёпанные волосы и по привычке протянул руку вбок: — Ракетку... дайте мне запасную... — прозвучало это так естественно, будто он просил стакан воды.
Отори торопливо вложил в его ладонь заготовленную заранее ракетку.
Цзиро сжал её, будто опору, покачнулся и на ватных ногах встал.
Походка шаткая, глаза полуприкрыты, вид законченного лунатика — вразвалку и осоловев он поплёлся к кортам, и со спины в нём не было ни унции боевого духа.
Наблюдая, как эта фигура, рискующая уснуть прямо на ходу, ступает на площадку, Отори шумно выдохнул и повернулся к стоявшему рядом Сисидо с глубоким отчаянием в голосе:
— Цзиро-семпай... ну надо же... в любом месте и в любой момент вырубается.
Сисидо вперил взгляд в ладонь, которой хлопнул себя по лбу, изображая крайнюю степень немого удивления, и процедил сквозь зубы:
— Ха! Этот парень не просто способен спать! Он — воплощение бога сна! Самое обидное то... — опустив руку, он перевёл взгляд на корт, и в его глазах промелькнула сложная смесь чувств.
— Спит как убитый, а силища жуткая! Каждый раз на корт выходит как другой человек, беспредел какой-то! — в его тоне слышалось и раздражение из-за привычки сони, и невольное признание его мощи, приправленное... едва уловимой завистью?
Дальнейшие матчи разворачивались словно под копирку прошлых дней, но с ещё большей, почти оцепенелой эффективностью.
— Гейм! 6:0! В этом гейме победу одержал Акутагава Цзиро!
— Гейм! 6:0! В этом гейме победу одержал Акутагава Цзиро!
Табло сухо констатировало предсказуемый исход.
Каким бы ни был соперник, какую бы тактику он ни избирал, стоило Цзиро ступить на корт, как настроенная на спящий режим машина пробуждалась.
Подача по-прежнему била пушечным ядром, возвраты были точными и тяжёлыми, игра у сетки — молниеносной, а перемещения — такими резкими, что контрастировали с его дневной ленивой неторопливостью.
Времени на матчи уходило всё меньше, а эффективность поражала воображение.
И едва игра заканчивалась, он, словно лишённый шнура питания, моментально отыскивал ближайший газон, скамейку или ступеньку трибуны и вырубался на месте.
Будить его неизменно выпадало на долю еще не игравших или уже свободных товарищей по команде — Сисидо, Отори, порой Хиёси Вакаси или забредшим мимо игрокам.
Все давно привыкли к этой особенности и даже втайне заключали пари, где именно Цзиро заснёт в следующий раз и сколько времени уйдёт на то, чтобы его добудиться.
— Эй, Атобе, видел? Этот Цзиро сегодня управился меньше чем за пятнадцать минут.
На верхних рядах трибун Оситари Юси поправил фирменные очки без оправы, а его острый взгляд из-за линз проследил за Акутагавой Цзиро, который только что закончил матч и, сладко зевая, направился к травке у кромки поля, обращаясь к стоявшему рядом Атобе Кэйго.
Тон его звучал ровно, но в нём сквозило едва уловимое напряжение.
Атобе Кэйго засунул руки в карманы белых спортивных брюк, стоя с царственной осанкой.
Его пронзительные, обладающие невероятной проницательностью бледно-голубые глаза были накрепко прикованы к Цзиро, словно желая пробить эту ленивую оболочку насквозь и разглядеть истинную суть.
Солнце очерчивало профиль его гордого и красивого лица.
Услышав слова Оситари, он не спешил с ответом, лишь уголки губ изогнулись в многозначительной усмешке.
— А, да, — спустя мгновение Атобе издал роскошный, бархатный хмык, не отрывая глаз от фигуры, которая уже привычно устроилась в тени дерева.
— Я заметил. Цзиро и впрямь... сокращает время матчей.
Его голос был тихим, но в нём слышалась абсолютная уверенность человека, привыкшего держать всё под контролем.
— Скорость зашкаливает... до странного.
Прямо как... — он запнулся, будто подыскивая подходящее слово.
— ...Будто он торопится.
— Торопится? — Оситари чуть приподнял брови в недоумении.
— Угу, — кивнул Атобе, а его взгляд потемнел. — Словно выполняет рутинную задачу, которую нельзя не сделать, но которая не стоит лишней траты сил, поэтому и расчищает препятствия перед собой как можно быстрее, чтобы немедленно вернуться к куда более «важным» делам.
А под этими «важными делами», очевидно, подразумевался сон. Такое осознание казалось Атобе одновременно комичным и забавным, но лишь разжигало к нему ещё больший интерес.
Темпы роста сил Цзиро давно вышли за рамки обычных тренировок.
В этот момент за спиной послышались размеренные, уверенные шаги.
Оба одновременно обернулись.
Сшитый на заказ бордовый деловой костюм, безупречно зачёсанные волосы, орлиный взгляд — это был не кто иной, как тренер теннисного клуба «Хётэй» Сакаки Таро.
Неизвестно когда он закончил обход внутренних матчей на других площадках и тихо подошёл к главной трибуне, где собрались основные игроки.
Его взгляд тоже упал на свернувшегося клубочком на траве парня, который, казалось, уже погрузился в поверхностный сон, задержавшись на пару секунд.
Холодный, профессиональный, оценивающий взгляд.
— Цзиро, — подал голос Сакаки. Низкий, густой тон легко преодолел расстояние, достигнув ушей Атобе и Оситари, а в словах сквозила неоспоримая уверенность:
— Он стал сильнее.
Атобе слегка кивнул, соглашаясь.
Это было очевидным фактом.
Тренер Сакаки отвёл взгляд от Цзиро и перевёл его на Атобе, и во взгляде тут же проступила острота:
— Однако при текущем уровне соперников в отборочных этого всё ещё недостаточно, чтобы выжать из него предел, его истинную глубину по-прежнему не разглядеть.
Выдержав паузу, он отдал важный тактический приказ, не терпящий возражений:
— Завтра на его матч с Оситари я приду лично.
Услышав это, Оситари Юси напрягся, а за линзами его очков мелькнуло предельное сосредоточение.
Сразиться с Цзиро? Это обещает стать тяжёлым испытанием. Особенно в свете того, что состояние и реальная мощь этого парня окутаны тайной.
Взгляд тренера Сакаки в конце концов остановился на Атобе Кэйго, неся в себе то особое ожидание и давление, с которым старшие смотрят на подающих надежды юниоров:
— В финале последнего дня ты сойдёшься с Цзиро.
Он чуть повысил голос:
— Кэйго, морально подготовься и выложись на полную. Мне нужна игра, которая честно покажет текущее состояние вас обоих.
http://bllate.org/book/25159/2993437
Готово:
