Вернувшись в семью Сыту, они как раз застали возвращение Сыту Цзянцюня, который только что припарковал машину.
Сыту Юй с удивлением посмотрела на багаж в его руках. Хотя раньше Цзян Цюнь и соглашался переехать обратно домой, она никак не ожидала, что он окажется настолько решительным и переберется уже сегодня. Стоило вспомнить, что едва её сыну исполнилось восемнадцать, как он заявил о желании жить самостоятельно и упорно отказывался возвращаться.
Сыту Цзянцюнь, разумеется, заметил удивление в глазах матери. Однако он лишь легко улыбнулся и не стал ничего объяснять. Заметив неподалеку Бэйбэй, которая счастливо улыбалась при виде его чемоданов, он почувствовал, что всё это было не зря. Он очень переживал, что смерть Ся Шэнъюя сильно изменит характер Цзи Шися, но теперь казалось, что тот и впрямь неплохо восстановился.
После ужина Цзи Шися отдал тот кусок белого нефрита Сыту Цзянцюню и снова повторил придуманную днем ложь. Ничего другого не оставалось: он знал, что не может сказать правду.
Сыту Цзянцюнь ничего не ответил, лишь нахмурился, убрал нефрит и пообещал сделать украшение в течение месяца. Цзи Шися кивнул, не имея возражений.
Вечером он заварил чашку чая для Сыту Цзянцюня, который просматривал документы в кабинете, и по привычке тайком плеснул туда немного воды из омута. Увидев, что тот выпил чай до дна, Цзи Шися с чувством выполненного долга отправился спать.
Ночью Цзи Шися приснился один случай из прошлой жизни.
Сослуживец Вэй Жуя пригласил его выпить, Вэй Жуй бросил взгляд на Шися и сказал: Сначала спрошу у своего Шися. После этого он пару раз обошел комнату и ответил собеседнику: Шися говорит, что у меня слабый желудок, так что лучше воздержаться от выпивки.
На другом конце провода товарищ неизменно во всем подчинялся Вэй Жую и не смел возразить ни слова. Он лишь торопливо приговаривал: Братья Жуй, желудок нужно беречь, в повседневной жизни следи за питанием, и всё в таком духе.
Су Жань в этот момент как раз была дома, и они втроем готовились есть по вечерам сычуаньский хого с острым бульоном — любимое блюдо Вэй Жуя. Наблюдая за выходками брата, она тут же залилась смехом.
Шися на мгновение замер, достал другую кастрюлю — с разделительной перегородкой посередине — и сказал Су Жань: Твой брат говорит, что у него больной желудок, так что сварим двойной хого. Ему хватит пресного бульона, острое ему теперь нельзя.
Вэй Жуй только что повесил трубку и, услышав слова Шися, до того обиделся, что пустился на всевозможные уловки. Казалось, он готов был прибегнуть к полному арсеналу женских истерик. Шися до предела исчерпал свое терпение и мог лишь с сожалением смотреть на кастрюлю с перегородкой, которую Вэй Жуй демонстративно убрал подальше. Вообще-то он думал сварить двойной хого и поесть сразу двух видов, не опасаясь, что на следующий день начнется жар. Судя по всему, если бы он попытался снова достать ту кастрюлю, Вэй Жуй и вправду расплакался бы.
Су Жань продолжала тихонько покатываться со смеху в сторонке и спросила Вэй Жуя: Братец, ты что, всегда вот так порочишь Шися перед своими друзьями?
Что значит порочу? Я таким образом доказываю Шися свою семейную преданность и то, что не собираюсь шляться по кабакам! — с совершенно невозмутимым видом заявил Вэй Жуй. — К тому же я показал, что Шися дорожит мной больше всех, а я — им.
Су Жань изобразила рвотный позыв и бросилась к Шися, сверкая огромными глазами. Шися, ну как ты терпишь моего брата? А? Младшая сестрица до жути любопытна!
Шися с суровым видом задумался и ответил: Привыкнешь — и нормально.
Вэй Жуй ударил себя в грудь кулаком, оттащил Су Жань в сторону и принялся ластиться к Шися, переводя тему: Шися, я проголодался.
Шися продолжил готовить ужин...
Проснувшись, он обнаружил, что уже половина седьмого. Шися не хотелось вставать, и он гадал: если снова задремать, получится ли продолжить сон о Вэй Жуе?
Повалявшись с десяток минут и поняв, что уснуть больше не удастся, он был вынужден подняться, умыться и выйти прогуляться в сад.
Вставая, он машинально сложил одеяло — получилось идеально ровное аккуратное «тофу». Закончив, он замер, глядя на постель. Возможно, из-за недавнего сна о Вэй Жуе вид этого одеяла снова заставил его вспомнить мужа.
Вэй Жуй с детства рос в военной семье: его родители, дедушка с бабушкой и дядя — все были военнослужащими. Прослужив семнадцать лет в армии, он отличался строжайшей самодисциплиной в быту. К примеру, постельное одеяло у него всегда было сложено в виде брикета тофу — аккуратно, строго по линеечке, с четкими гранями.
Шися же, напротив, отличался творческой беспечностью в бытовых вопросах. Он обожал поваляться в постели, а среди всей работы по дому больше всего ненавидел складывать одеяла. Из-за этого они с Вэй Жуем даже пережили долгий период холодной войны.
Дело было так. В сороковой день рождения Вэй Жуя Шися отправился в торговый центр за подарком. Ему приглянулись черные часы — взглянув на них, он сразу понял, что они идеально подойдут мужу.
Пока Шися рассматривал эти часы, к нему кто-то стал клеиться. На беду, этот наглец оказался клиентом Вэй Жуя: они только что завершили сделку, и покупатель упомянул, что у него сломались часы и нужно приобрести новые. Ресторан, где они обсуждали дела, находился прямо напротив торгового центра, и Вэй Жуй, поддавшись импульсу, заглянул сюда вслед за ним. В тот момент он как раз вспомнил, что у Шися до сих пор нет часов, и решил, что можно купить и ему.
В итоге, едва взглянув на Шися, клиент был поражен его красотой и тут же начал заигрывать, отчего лицо Вэй Жуя мгновенно почернело. К тому же этот клиент был из числа утонченных интеллектуалов и к тому же моложе Вэй Жуя! Увидев их вдвоем, Вэй Жуй утонул в океане ревности и немедленно бросился отстаивать свои права.
Клиент совершенно не умел читать по лицам: узнав об их отношениях, он с унылым видом выбрал часы и расплатился. Уходя, он не преминул бросить Шися: Я моложе Вэй Жуя, ты точно не хочешь подумать?
Вэй Жуй чуть не убил его от злости. Шися, разумеется, прекрасно ощущал исходящую от мужа мрачную ауру и тут же громко объявил, что любит исключительно Вэй Жуя. Со стороны это выглядело так, будто продавщица попала на съемки фильма.
Вечером Шися устроил для Вэй Жуя празднование дня рождения, но тот весь вечер был рассеян. Шися решил, что муж просто устал, и они рано легли спать.
Проснувшись на следующее утро, Шися обнаружил, что Вэй Жуй уже ушел на работу. Сладко потянувшись, он встал, почистил зубы и сел завтракать. Всё шло по его обычному распорядку — одеяло заправлено не было.
Вернувшись вечером, Вэй Жуй встретил его мрачным тучами на лице. Заметив, что постель не заправлена и валяется как попало, он сорвал злость на Шися. Шися опешил от такого незаслуженного крика. Они были знакомы семь лет, встречались пять, прошли путь от соседей до законных супругов, и за всё это время он ни разу не складывал одеяла! О том, что он терпеть этого не может, знала вся семья. Шися чувствовал себя ужасно обиженным: с чего это Вэй Жуй вдруг распустился? Раньше тебя это почему-то не смущало? — вспылил он. — Если решил придираться, не поздно ли спохватился?
Слова Шися застряли у Вэй Жуя в горле, он молча хлопнул дверью и вылетел из дома. Шися до смерти расстроился: он приготовил целый стол еды, а муж даже не взглянул на нее, зациклившись лишь на том, что постель осталась незаправленной. Подумаешь, не сложил одеяло! Разве хоть в каком-то другом месте в доме не было идеальной чистоты?
Однако, немного успокоившись и поразмыслив, Шися подумал: неужели Вэй Жуй столкнулся с какой-то серьезной проблемой? Раньше он никогда не поднимал эту тему. Если уж на то пошло, в самый разгар их романа Вэй Жуй сам пообещал: Ладно, раз тебе не нравится эта твоя странная привычка, впредь постель буду заправлять я.
Шися заволновался, решив, что у мужа точно стряслась беда. Он позвонил Вэй Жую, но трубку никто не брал. Тогда он набрал номер офиса, где ему ответили, что генеральный директор уже уехал домой и никаких чрезвычайных происшествий на работе не было.
Глубокой ночью Вэй Жуй вернулся мертвецки пьяным. Морщась от отвращения, Шися помог ему умыться. Придя в себя после процедур, Вэй Жуй неожиданно выставил Шися за дверь спальни и заперся изнутри, наотрез отказываясь впускать. Шися до смерти перепугался, принялся успокаивать мужа, умоляя открыть дверь и расспрашивая, что случилось, но Вэй Жуй хранил полное молчание.
В конце концов Шися тоже разозлился. Пока он умывал пьяного мужа, сам вымок с ног до головы и даже не успел переодеться. Теперь же, когда дверь в спальню оказалась запертой, он не мог достать ни одной сухой вещи. Проведя некоторое время в мокрой одежде, он быстро начал замерзать, поэтому побежал в гостевую спальню, разделся догола и лег спать прямо там. Перед сном он решил непременно встать пораньше на следующее утро и выяснить, что же такое творится с Вэй Жуем.
Однако на следующий день он снова проспал, а Вэй Жуй уже ушел из дома. Голова была тяжелой, тело ломило, и Шися решил, что, похоже, подхватил жар. Он попытался позвонить Вэй Жую, но телефон оказался выключен. Позвонив в компанию, он услышал от заместителя директора, что рано утром гендиректор улетел в командировку в Цинь. Причем изначально лететь должен был сам замдиректора, но утром шеф отменил его поездку и отправился сам. Выяснив подробности и убедившись, что на фирме всё в порядке, Шися немного успокоился. Но поведение Вэй Жуя казалось настолько странным, что он в сердцах швырнул телефон об стену. Удар вышел слишком сильным, и аппарат окончательно вышел из строя. В этот момент голову пронзила острая боль, и Шися оставалось только снова лечь спать. Кто знает, когда еще вернется этот Вэй Жуй? При одной этой мысли печень снова заныла от злости. Из-за бессредственной вспышки гнева мужа он заболел, а тот взял и испарился, оставив его в одиночестве даже во время болезни.
Когда Шися проснулся в следующий раз, был уже полдень следующего дня, а жар так и не спал. На домашнем проводном телефоне не было никаких пропущенных вызовов. Чувствуя, что ноги совсем не держат, он набрал номер экстренной службы и вызвал скорую помощь в больницу.
Там ему поставили капельницу, после чего он двое суток пробыл без сознания. Придя в себя, он выслушал изрядную отповедь от врача и успокоил доктора лишь тогда, когда объяснил, что не затягивал с вызовом помощи, а просто вырубился наглухо.
Тело ломило, горло адски болело, а врач утверждал, что он чуть не сжег себе мозги высокой температурой. Шися чувствовал себя до ужаса обиженным и ни с кем не стал выходить на связь. Проведя в больнице неделю, он сразу же уехал в пригород развеяться. Хорошо еще, что перед тем, как вызвать скорую, он догадался забрать из дому всю наличку, иначе попросту не смог бы оплатить медицинские счета.
Шися понятия не имел, что его поступки поставили на уши всё семейство Вэй. На третий день госпитализации Шися одна из близких подруг матери Вэй Жуя вернулась из путешествия и привезла с собой немало местных деликатесов. Позвонив Вэй Жую и услышав в ответ, что он в командировке за границей, она набрала номер Шися, но телефон оказался недоступен, а домашний никто не брал. Сначала она подумала, что Шися просто нет дома, а телефон он с собой не захватил. Однако никакого ответного звонка не последовало. На следующий день абонент по-прежнему не отвечал, и женщина заподозрила неладное. Она тут же позвонила Су Жань — у той имелись ключи от квартиры Шися, — попросив съездить вместе и проверить, в чем дело.
Стоило им войти, как в глаза бросился слой пыли: было очевидно, что дома уже несколько дней никто не появлялся. В гостевой комнате Су Жань обнаружила разбитый телефон Шися, после чего они в панике позвонили Вэй Жую с вопросом, не уезжал ли Шися куда-нибудь.
Мать Вэй Жуя даже заподозрила похищение, и лишь напоминание Су Жань о том, что дверь в квартиру была заперта изнутри и похищение исключено, позволило ей немного выдохнуть.
Находясь в Цине, Вэй Жуй едва не сошел с ума от паники: Шися пропал! Вот почему от него не было ни вестей, ни звонков. А он-то думал, что Шися просто дуется, и рассчитывал не потакать его капризам, упрямо воздерживаясь от звонков. И вот не прошло и недели, как Шися исчез.
То было вовсе не бегство из дома: ни одна вещь не пропала, все банковские карты тоже были на месте. Исчезли лишь все наличные деньги. Вэй Жуй немедленно задействовал все свои связи в попытках разыскать хоть какие-то следы Шися.
В ту пору Шися лежал в больнице, и никому и в голову не приходило искать его там. К тому моменту, когда Вэй Жуй узнал, что Шися целую неделю провел на больничной койке, тот уже любовался закатом в пригороде. Прибыв в больницу и расспросив о Шися, Вэй Жуй выслушал страшную отповедь от его лечащего врача: Ваш собственный любимый человек почти двое суток пролежал дома без сознания, сам вызвал скорую, когда очнулся — и каков же вы после этого партнер?! Когда его привезли, температура зашкаливала за сорок! Двое суток провалялся в коме, а где в это время были вы?!
Мать Вэй Жуя едва не плакала от отчаяния: Шися уже выписали, но куда он подался — неизвестно. Что же делать, если с ним что-то случится?
На следующий день Вэй Жуй нашел Шися. Супруги долго сидели друг напротив друга в полном молчании. Шися тоже ничего не говорил: молча упаковал несколько купленных нарядов и вместе с таким же молчаливым Вэй Жуем вернулся домой.
Мать Вэй Жуя забрала Шися к себе и целый месяц отпаивала целебными супами и отварами. Сам же Вэй Жуй целый месяц жил отдельно, пока наконец не решился на серьезный разговор с Шися.
Узнав в конце концов, что Вэй Жуй просто зациклился на пустом месте, Шися так разозлился, что принялся колотить его кулаками:
— Да меня просто переклинило! Мне уже сорок лет, я начинаю стареть. А ты выглядишь едва на тридцать, да и мои сослуживцы то и дело твердят, что мне достался невероятный куш. Стоило тебе выйти из дома, как к тебе кто-то начал клеиться... Шися, я ведь чувствовал себя жутко неуверенно!
Шися запустил в него подушкой:
— Да пошел ты, Вэй Жуй! Ты вообще соображаешь, что несешь? У тебя что, крыша съехала или с головой не в порядке? Давай-ка я отведу тебя к психиатру!
Родители Вэй Жуя не знали, плакать им или смеяться: эти двое явно от избытка спокойной жизни решили поискать приключений на свою голову. Ладно, хватит с них, пусть разбираются сами — во взаимоотношениях мужей и жен посторонним не разобраться.
История завершилась тем, что Вэй Жуй ласками и уговорами вернул Шися домой.
Вот только с тех пор Шися, по-прежнему любящий поваляться в постели, неизменно и аккуратно заправлял ее каждое утро, неизменно придавая одеялу форму ровного тофу. Поначалу, завидев эту идеальную постель, Вэй Жуй всякий раз виновато извинялся, но Шися даже не удостаивал его взглядом — ну как можно было не проучить его хоть немного?
Воспоминания рассеялись. Закончив умываться, Шися вышел на прогулку в задний сад, где случайно встретил Сыту Цзянцюня. Они немного погуляли вместе, беседуя обо всем на свете, а затем вернулись в особняк завтракать. За утренней трапезой Шися попросил Сыту Цзянцюня подыскать ему учителя игры на скрипке, на что тот с радостью согласился.
После завтрака Сыту Цзянцюнь уехал на работу, Сыту Юй отправилась к близкой подруге в салон красоты, а к Сыту Юню заглянул приятель поиграть в го. Оставшись без дела, Шися поднялся на мансарду, чтобы разобрать принадлежности для рисования. Дворецкий сработал молниеносно: спальня и чердак уже были полностью приведены в порядок. Поразмыслив, Шися решил, что во второй половине дня съездит домой, прихватит кое-какие вещи и заодно наведет порядок в квартире — судя по всему, возвращаться туда на жительство в ближайшее время он не собирался.
В четыре часа дня Сыту Юй отвезла его домой. Шися собрал несколько сумок с вещами, накрыл мебель в доме белыми чехлами и тщательно перекрыл рубильники электропитания, подачи воды и газовый вентиль — теперь всё было в полном порядке.
На следующий день прибыл его преподаватель по скрипке. Они договорились, что занятия начнутся с первых же выходных после начала учебного года и будут проходить по субботам и воскресеньям с восьми до одиннадцати утра.
Оставшиеся до учебы дни Шися провел в праздности, занимаясь живописью. В качестве моделей он использовал прислугу, дворецкого и старших членов семьи Сыту, зарисовав всех обитателей особняка, кроме Сыту Цзянцюня. Это вызвало громкие жалобы последнего на то, что его обделили вниманием, и Шися пришлось пообещать нарисовать его в ближайшее время, чтобы хоть как-то успокоить.
http://bllate.org/book/25120/2986290
Готово:
