Знакомый древесный аромат заставил его вспомнить холодную горную речку.
Вчера, когда он ходил в горы вместе с Ян Тяньмином учиться срезать свиную траву, они заметили необычное растение, росшее прямо на краю обрыва.
Эта штука уже год как набрала бутоны, а всё никак не расцветет, — обмолвился тогда Ян Тяньмин, заметив, как сильно интересуется Цяо Чжэнь тем, какими же будут эти цветы.
Вот только место, где рос цветок, оказалось слишком опасным, и сорвать его, чтобы унести домой, было крайне трудно. А в дни ливней хрупкие бутоны и вовсе могли легко погибнуть.
По сравнению с дикой горной глушью, такой нежный цветок куда больше подходил для того, чтобы забрать его домой и бережно выхаживать.
Поэтому сегодня, отправившись в горы в одиночку, Ши Босяо выкопал цветок у самого края обрыва.
Вот только подвела удача: стараясь не повредить корни растения, он сорвался и упал в ледяную воду.
Интересно, понравится ли это Цяо Чжэню?
В голове Ши Босяо прозвучал чей-то голос:
Он же надел тебе рога, а ты всё переживаешь, понравится ли ему?
Разве не должен ты воспользоваться статусом щедрого покровителя и жестоко отомстить?
Цяо Чжэнь — человек с холодным сердцем, не стоит тратить на него свои чувства.
Этот голос звучал так назойливо, что Ши Босяо почувствовал раздражение.
Одурманенный жаром, он понятия не имел, было ли сердце Цяо Чжэня на самом деле холодным, он знал лишь одно: исходивший от Цяо Чжэня аромат улавливаемый кончиком носа был мягким.
Он казался даже теплее, чем запах одежды, которую тот только что выстирал вручную в горячей воде, отжал и вывесил сушиться во дворе.
От этого Ши Босяо невольно захотелось придвинуться ближе, чтобы вдохнуть этот запах отчетливее.
Но стоило ему податься вперед, как рука внезапно соскользнула и шлепнулась оземь — боль вырвала его из объятий сна.
В висках непрерывно пульсировало. В тусклом свете лампы у края кровати виднелась ежовая макушка.
Заметив наполовину прижатое к руке лицо хозяина этой головы, Ши Босяо наконец сообразил: он заболел и потерял сознание, а Цяо Чжэнь ухаживал за ним всю ночь.
И даже так сильно устал за заботами о нем, что заснул, припав к краю кровати.
Стараясь не шуметь, Ши Босяо приподнялся с постели, ощутив легкое покалывание на лице.
Он не обратил на это внимания и попытался встать, чтобы перенести Цяо Чжэня на кровать.
Но стоило ему выпрямиться, как нога задела детскую кроватку, стоявшую в ногах, и лежавшую в ней Яя, которая раскинулась во сне во весь рост.
Малыш еще и почесал задницу, а его подгузник перекосился самым нелепым образом. Ши Босяо сохранил беспристрастное выражение лица, сделав вид, будто ничего не заметил.
М? Ты проснулся?
Услышав возню, сонный Цяо Чжэнь посмотрел на Ши Босяо. Глаза его еще не до конца открылись, а рука уже потянулась и дернула высокого мужчину за тыльную сторону ладони.
То ли из-за слабости от жара, то ли еще по какой причине, но Ши Босяо послушно подался назад всем телом, поддавшись усилию Цяо Чжэня.
Лоб в лоб. Цяо Чжэнь постоял так пару секунд и произнес:
Вроде температура спала.
Он отпрял, увеличивая расстояние между ними, и зевнул.
Ши Босяо отшатнулся так резко, будто обжегся, и чуть не врезался в детскую кроватку Яя.
Осторожно, — Цяо Чжэнь протянул руку, чтобы придержать его.
Теперь уже он сам, увлеченный рывком Ши Босяо, подался вперед и уткнулся одурманенной головой прямо в широкую, крепкую грудь мужчины.
Прости, — Ши Босяо поспешно отнял руки.
Цяо Чжэнь покачал головой, бросил взгляд на Яя и сказал:
Жар спал, но лицо у тебя все еще такое красное.
Ши Босяо и сам не понимал, почему его лицо снова пылает и горит. Растерянный взгляд упал на стоявший на столе таз, и, заметив лежавшее там жесткое полотенце, он смутно догадался о чем-то:
Это что, скатерть?
Это полотенце Яя.
Цяо Чжэнь понизил голос:
Говорят, влажные обтирания помогают быстрее сбить температуру.
Но других полотенец в доме не нашлось.
Умываясь, он обычно просто плескал воду на лицо, а потом слегка растирал ладонями, поэтому кроме скатерти в доме была лишь эта единственная тряпица, принадлежавшая Яя.
Узнав, что с этим мелким оборванцем обошлись почти так же, как и с ним самим, Ши Босяо слегка смягчился в лице.
Раз ты проснулся, я пойду к себе... — Цяо Чжэнь зевнул и, не успев коснуться детской кроватки, почувствовал, как нависающая впереди темная тень толкнула его в плечо.
Он попытался увернуться, но, испугавшись, что Ши Босяо снова упадет в оброк, был вынужден двумя руками ухватить мужчину за бугристые от мышц плечи:
Ты что, снова теряешь сознание?
Не видя лица Ши Босяо, Цяо Чжэнь мог лишь задавать вопросы.
Мужчина, устроивший подбородок на плече Цяо Чжэня, прикрыл веки и слабым голосом произнес:
В глазах кружится.
Может, в больницу?
Если не можешь идти, я тебя понесу, — с тревожным видом предложил Цяо Чжэнь.
Уголки губ Ши Босяо дернулись, но он сдержал свой вес, продолжая давить на плечи Цяо Чжэня:
Не нужно, просто немного знобит.
Тогда я принесу тебе одеяло.
Для Цяо Чжэня Ши Босяо все же был тяжеловат. Он попытался уложить мужчину обратно на кровать, но возвышавшаяся перед ним громадина даже не сдвинулась с места.
Ши Босяо до жути раздражало это его непробиваемое поведение, и он решил взять инициативу в свои руки: мертвой хваткой вцепившись в руку Цяо Чжэня, он резко завалился набок, увлекая того за собой на постель.
Застигнутый врасплох Цяо Чжэнь в водовороте сменившихся ракурсов рухнул на кровать, приземлившись прямо на руку Ши Босяо.
Цяо Чжэнь.
Он услышал, как Ши Босяо произнес с беспомощной обидой в голосе:
Разве это слишком — лечь со мной спать?
Любовнику спать со своим покровителем — дело совершенно естественное, и Цяо Чжэню потребовалось всего полсекунды, чтобы сообразить это.
Прижавшись к боку Ши Босяо, он скинул обувь и целиком забрался на кровать, намереваясь даже снять одежду.
Подожди.
Я сначала отведу Яя в его комнату.
Однако Ши Босяо прижал его ладонью за талию и живот, не давая ни малейшей возможности подняться.
Что ты так спешишь? — не удержался от вопроса Цяо Чжэнь.
Лицо Ши Босяо почернело, он подхватил Цяо Чжэня за плечо и перевернул лицом к себе.
Я по твоему мнению — всего лишь озабоченная тварь?
Подняв взгляд, Цяо Чжэнь уткнулся глазами в окутанные густыми тучами зрачки, поджал губы, покачал головой и инстинктивно попытался отпрянуть назад, чтобы оставить себе хоть немного пространства для дыхания.
Ши Босяо, заметив каждое его движение, на мгновение зажмурил глаза и снова повернул Цяо Чжэня спиной к себе.
Не хочешь — возвращайся в свою комнату. Даже если ночью снова поднимется жар, от этого не умирают, — в его словах сквозила горькая обида, но принуждать он все же не хотел.
Хотя в то же время он испытывал судьбу, проверяя, станет ли Цяо Чжэнь переживать за него и останется ли рядом.
Я хочу.
Как выяснилось, он выиграл эту ставку.
Жестокосердный Цяо Чжэнь не любил его, но к слабости относился мягко.
Ши Босяо не хотел быть слабым, но сегодня делал исключение.
Ему захотелось побыть эгоистом хотя бы раз.
Поэтому, услышав, что Цяо Чжэнь никуда не уйдет, он ловким движением погасил свет.
В комнате воцарилась глубокая тишина, на фоне которой отчетливо стучали сердца обоих.
Вытянувшись во весь рост, Ши Босяо скосил глаза на затылок Цяо Чжэня:
В ту ночь был ты, а не кто-то другой.
От меня это не скроешь.
Цяо Чжэнь резко распахнул глаза. В кромешной тьме его светло-серые зрачки напоминали мерцающие крылья осенней бабочки, трепетавшие при каждом моргании.
Шли долгие секунды — так долго, что Ши Босяо уже решил, будто тот притворяется спящим и не собирается отвечать, как вдруг Цяо Чжэнь тихонько произнул:
У тебя жар, не забивай себе голову всякой ерундой.
Тц, — Ши Босяо злосчастно усмехнулся и повернулся к нему спиной. — Ладно.
Неужели он, Ши Босяо, настолько никуда не годится? Неужели переспать с ним — такой постыдный позор?
Поразмыслив так и эдак, Ши Босяо больше не захотел играть в игры с покровителем и его любовником.
Когда он снова повернулся обратно, Цяо Чжэнь уже сжался в комочек, и его дыхание заметно выровнялось.
Глубоко вздохнув, Ши Босяо со зла протянул руку и прикоснулся пальцами к мочке уха Цяо Чжэня.
Ему хотелось растолкать его, но, вспомнив привычный распорядок дня Цяо Чжэня, он с мрачным выражением лица вернул руку назад.
С тех пор как он здесь поселился, в комнате Цяо Чжэня не позже десяти вечера гас свет, а шевеление начиналось лишь к десяти утра следующего дня.
Как вообще можно столько спать?
Уставившись на хрупкие плечи Цяо Чжэня, Ши Босяо вспомнил дни в Линьхэване. В то время Цяо Чжэнь тоже не завтракал, но обедал и ужинал очень плотно. И пусть он всегда был стройным, до нынешней хрупкости ему было далеко.
Мм-у, папа, — захныкал малыш Яя. Ши Босяо нахмурился и перевел на него взгляд.
Не успел он сообразить, что делать, как Цяо Чжэнь с трудом приподнялся и тут же снова уткнулся лицом в одеяло.
Ши Босяо поспешно поддержал его:
Тише.
Я пойду разведу смесь, — Цяо Чжэнь с огромным трудом оторвал лицо от постели, его веки словно смазали суперклеем, и ресницы долго дрожали, так и не сумев разомкнуться.
Только теперь Ши Босяо понял, что каждую ночь Цяо Чжэню приходится вставать по несколько раз, чтобы покормить Яя и сменить подгузник.
Лежи, я сам.
Я могу, — пробормотал Цяо Чжэнь.
Видя, что тот даже толком не может связать двух слов, Ши Босяо прижал его за плечи и укрыл одеялом:
Присмотри за ребенком, чтобы он не выпал из кровати.
Детскую кроватку он придвинул ближе к руке Цяо Чжэня, затем раздался щелчок открывающейся двери и удаляющиеся шаги.
Цяо Чжэнь полуоткрыл глаза и в полном недоумении уставился на Яя — начался классический обмен взглядами.
Включив свет в коридоре, Ши Босяо заглянул в комнату Цяо Чжэня, быстро отыскал бутылочку для кормления и подгузники. Поворачиваясь, чтобы выйти, он боковым зрением заметил на тумбочке две книги.
Одна по воспитанию детей, другая — энциклопедия по уходу за домашними животными...
Подойдя ближе, Ши Босяо раскрыл их и обнаружил, что обе книги испещрены плотными записями.
Приглядевшись внимательнее, он понял, что корявым детским почерком на полях записаны все сомнения и вопросы Цяо Чжэня.
Неудивительно, что за ребенком ухаживали так безалаберно — оказывается, его растили как щенка. Бессильно усмехнувшись, Ши Босяо захлопнул книги и прихватил их с собой.
Вернувшись в комнату, он застал Цяо Чжэня с уже затуманенным, рассеянным взглядом.
Украдкой спрятав книги, Ши Босяо сначала сменил Яя подгузник, а затем поднес к губам малыша бутылочку с молоком идеальной температуры.
Кроха не капризничал и, обхватив бутылочку лапками, жадно забулькал.
Пока ребенок пил, Ши Босяо повернул голову: уснувший Цяо Чжэнь все еще держал тонкое белоснежное запястье на краю детской кроватки.
Взгляд Ши Босяо скользнул с лица Цяо Чжэня на Яя, который, насытившись, начал посасывать соску, клевая носом.
Это ребенок, которого Цяо Чжэнь родил от кого-то другого, — всего через два года после расставания с ним. Более того, вполне возможно, что Цяо Чжэнь сошелся с материю этого ребенка еще тогда, когда был с ним.
Само существование Яя неизменно казалось Ши Босяо позорным клеймом.
Словно оно ежесекундно напоминало ему: Цяо Чжэнь его не любил, Цяо Чжэнь надел ему рога.
Однако, вглядевшись внимательнее, он вдруг обнаружил, что Яя невероятно похож на Цяо Чжэня.
http://bllate.org/book/25115/2985788
Готово:
