Вэй Эрлан уже помылся, волосы его ещё не просохли. Облачённый лишь в нижнюю одежду, он растерянно бродил по двору туда-сюда. Я бросила ему мешочек, который держала в руке:
— Сходи купи несколько комплектов одежды, два одеяла — одно по тоньше — и ещё немного белой конопли.
Он тупо сжал в пальцах кошель с деньгами, я же повысила голос:
— Чего стоишь столбом, живо!
К тому времени, как второй молодой господин семьи Вэй вернулся, я тоже успела искупаться и как раз швыряла в очаг комплект за комплектом одежду. У него судорожно дёрнулся уголок глаза, и он уже собирался сделать шаг вперёд, но я поспешно остановила его:
— Одежду кидай сюда, закрой лицо конопляной тряпкой и отрежь мне ещё один кусок!
Полагаю, в некоторых вещах я всё же не способна полностью раствориться в древности: например, разгуливая в одном нижнем белье, я совершенно без смущения переодевалась перед вторым господином Вэем, так что бедняга едва не подпрыгнул от испуга и поспешно отвернулся.
Быстро одевшись, закрыв лицо конопляным отрезом и подхватив одеяло, я сказала:
— Эрлан, я веду Баобао к врачу, дай кошель.
Не прошло и полдня, как на лице малыша появилось ещё несколько блестящих прыщиков. Я плотно закутала его в одеяло и бросилась со всех ног к самой большой лечебнице.
Когда врач вынес вердикт, что это ветрянка, камень, висевший у меня на горле, наконец рухнул вниз. Я купила лекарства и торопливо вернулась обратно.
Хотя этот человек и был выпускником колледжа двадцать первого века, к сожалению, по специальности не медик, а о ветрянке имела лишь самые базовые представления: знала лишь, что нужно соблюдать гигиену, изолировать источник заражения, поить Баобао лекарством, кормить лёгким супчиком, да ещё искупать в горячей воде, а постельную циновку и его одежду целиком сжечь. К тому моменту, как я со всем этим управилась, стоял уже час третий или четвёртый пополудни. Высыпав содержимое кошелька на ладонь, я призадумалась: эх, ладно, понятия не имею, сколько здесь, но на вид вроде бы не так уж мало.
— Эрлан, ты в детстве болел ветрянкой?
Он покачал головой:
— Юй-нян, ты...
Я пожала плечами:
— Не знаю, события детства я не помню, да и никто мне не рассказывал. Впрочем, если бы могло заразиться, уже давно бы подхватило, так что неважно. Серебро ещё осталось, на днях не выходи из дома, будешь помогать мне воду кипятить да лекарства отпаривать.
— Угу.
Я немного подумала:
— Ещё нужны два тёплых одеяла, купи немного конфет и сладостей, прикупи костей на бульвар, да белой муки. Смотри выбирай получше.
Он взял кошель, собирался что-то сказать, но проглотил слова и молча удалился. Вернувшись в комнату и глядя на лицо Баобао, где за это время добавилось ещё несколько прыщиков, я застыла в оцепенении.
Глава двенадцатая. Ветрянка (Часть 2)
Баобао — послушный ребёнок, я всегда это знала, но я и представить не могла, что он способен быть послушным до такой степени. К третьему дню его состояние постепенно стабилизировалось, осталась лишь лёгкая лихорадка да сыпь покрыла всё тело. Мучиться он, конечно, мучился, но уже не валялся без сознания целыми днями. Я подробно объяснила ему, чем он болен, и малыш неожиданно всё понял: он с бесконечным послушанием пил лекарство, с бесконечным послушанием оставался в комнате, как бы ни было тяжело, не жаловался и не пытался содрать корочки руками, а ещё до слёз трогательно повторял:
— Юй-нян, я не хочу это есть, съешь ты.
— Юй-нян...
У меня всё поплыло перед глазами, я приоткрыла веки:
— Очнулся?
Он издал мычание и заворочался, я тут же удержала его:
— Где чешется? Я поглажу.
— Спину.
Я вытащила правую руку из-под одеяла, подержала на воздухе, приподняла его нательное белье и приложила ладонь к коже. Он блаженно застонал.
— Есть хочешь?
— Не хочу.
Я вытащила из-под одеяла и левую руку:
— Тогда давай попьём водички, надо выводить токсины.
— Угу.
Я повысила голос:
— Эрлан, ты здесь? Принеси горячей воды.
Второй господин Вэй отозвался, и мгновение спустя через щель в двери просунул чайник. Я налила немного в чашку:
— Не холодно? Руки погреть не хочешь?
— Не холодно.
Я переложила чашку в другую руку и стала медленно поглаживать усыпанную прыщиками спину мальчика. Ладно, ветрянка вроде бы передаётся воздушно-капельным путем: если я перепутала, а моё нынешнее тело ещё не переболело ветрянкой, то стоить малышу поправиться, как следом слегу я сама.
— Юй-нян, — он шевельнулся, уткнулся лбом мне в живот и машинально потёрся о шею волосами, обвив руками мою талию. — Юй-нян, спой мне песню.
Я снова переложила на холодный воздух остывшую правую руку, коснулась его шеи и тихо запела:
— Дорогой мой малыш...
Наконец кроха снова крепко заснул. Я на цыпочках спустилась с кровати, налила горячей воды, смочила полотенце и тщательно протёрла его со всех сторон, после чего тихо позвала:
— Эрлан, ты поел?
— Нет. Ты проголодалась?
— Угу, немного. Солнце уже садится.
— Я приготовлю.
Учитывая, что запросы у этого человека были самые минимальные, второй господин Вэй быстро принёс миску дымящегося костяного бульона вприкуску с паровой булочкой. Откусив кусочек, я поняла, что аппетита у меня нет — ладно уж, измученный желудок этой женщины уже не мог нормально функционировать.
— Эрлан, как поешь, ложись спать, в этот раз Баобао проспит по меньшей мере до полуночи.
— Угу.
Я вздохнула, собираясь что-то сказать, но не зная, с чего начать, поэтому просто пригубила бульон.
— Юй-нян...
Я торопливо отставила миску и перехватила шальные ручонки малыша:
— Баобао?
Малыш тихонько всхлипнул, но глаз не открыл, и вскоре его дыхание снова выровнялось. Я тихонько рассмеялась.
— Юй-нян, давай я сменю тебя, ты ведь несколько ночей не спала.
В моём голосе ещё звучали нотки смеха:
— Эрлан, не упрямься. Если заразишься и ты, готовить мне будет некому.
Он не ответил. Я вытащила одну руку, чтобы скинуть обувь, как вдруг раздался тихий голос второго господина Вэя:
— Оставь его спать одного, он не такой уж неженка.
— Ничего страшного. С таким вредным характером, как у Баобао, когда подрастёт, ты уже не заставишь его баловать себя, так что пользуйся моментом, пока он маленький, и балуй, пока это к месту.
— И всё же... тебе нельзя всё время не спать, сторожа его.
— Ничего страшного, мне и самой нравится полуночничать. Ступай перекусить и ложись спать, завтра ведь с утра опять на твои плечи ляжет стряпня.
Он помедлил и направился на кухню. Малыш же неизвестно от чего проснулся и ошеломлённо уставился на меня. Я ущипнула его за нос:
— Проснулся — так поешь немного, а то среди ночи замучаешь дядю.
— Юй-нян...
Я слезла с постели и принесла суп с булкой:
— Она ещё тёплая, съешь хоть пару кусочков.
Он всё ещё был сонным, видимо, пребывал в стадии глубокого сна. Я снова не удержалась от смеха, зачерпнула ложку бульона и поднесла к его губам. Он бессмысленно приоткрыл рот, отчего мне стало ещё смешнее — до чего же милый этот ребёнок.
Напоив его несколькими ложками бульона, я принялась крошить паровую булку мелкими кусочками прямо в суп и скармливать вместе с жидкостью. Несчастливая судьба у этого малыша: едва выдалось что-то вкусное, а в горло ничего не лезет.
Пока я кормила его, второй господин Вэй вернулся с кухни. Малыш окликнул дядю, и тот мягко поинтересовался:
— Проголодался?
— Только что поел.
Я помогла мальчику натянуть одежду:
— Раз только что поел, давай спустимся, разомнёмся.
— Юй-нян, ты... не хочешь ещё поесть?
— Нет, целый день лежу, аппетита совсем нет.
Кроха покружил по комнате пару раз и быстро утомился. Я задумалась:
— Баобао, хочешь, я научу тебя кулачному бою?
— Кулачному бою? — у малыша засияли глаза.
Мне стало совестно перед самой собой, но расстраивать больного любимчика было ужасно неловко, поэтому я отвела взгляд:
— Ага, движения очень красивые получатся. Научишься — покажешь дяде, ему наверняка понравится.
Что ж, старый мастер Чжан Санфэн в гробу перевернётся: единственное применение его великого тайцзицюаня — забавлять детей и вызывать улыбку...
Семья Вэй вернулась лишь полмесяца спустя. К тому времени ветрянка у Баобао почти полностью прошла, осталась лишь корочка, которая никак не желала отпадать. Не зная, сохраняется ли опасность заражения, я по-прежнему не пускала второго господина Вэя в комнату.
Из взрослых членов семьи Вэй ветрянкой в своё время переболел только старший. Войдя в комнату и бросив пару дежурных вопросов, он, вероятно, постеснялся надолго задерживаться в одном помещении с девицей, поэтому оставил кое-какую еду и удалился.
Матушка Вэй и Вторая сестра Вэй перебросились со мной парой фраз через забор и, рассыпавшись в благодарностях, побежали по своим делам. Что ж, по правде говоря, я это понимала: детей в бедных семьях растили без лишних церемоний, и если бы не моё вмешательство, семейство Вэй вряд ли стало бы тратить столь огромные деньги на лечение Баобао, да и не смогли бы себе позволить. Точно так же, как в своё время со вторым господином Вэем: горел три дня — переломил болезнь, так переломил, а нет — так что поделать, всего лишь ребёнок. В эту эпоху слишком, слишком много детей умирало в раннем возрасте. Матушка Вэй только что сокрушалась, что её собственный младший брат в четырёхлетнем возрасте умер как раз от ветрянки, да и сам Вэй Далан тогда едва не отдал концы.
Я вздохнула:
— Баобао, попроси дядю налить ещё немного супу, хорошо?
В чёрных глазах малыша мелькнул холодный блеск:
— Я не голоден.
Я коснулась его глаз:
— Баобао, твоя болезнь приключилась главным образом из-за того, что в твоём теле накопилось много жара и токсинов, которые должны были выйти наружу, а вовсе не от маминой пощёчины...
Он кивнул:
— Ты говорила это уже двенадцать раз.
Я покрылась тёмными полосами — какая же у вашего старика цепкая память!
— Э-э, на самом деле, детишкам полезно получать тумамаков, так быстрее растут! — уж кто-кто, а та, что вводила ребёнка в заблуждение, точно не Хэ Яньюй!
— Ты говорила это девять раз.
Ладно, этот гениальный ребёнок меня полностью разгромил!
— Юй-нян, я... папа, почему он бросил меня?
— Э-э, понимаешь, это дела взрослых. Сам знаешь, дела взрослых чертовски сложны: когда делать нечего, они любят искать приключений на свою голову, а когда есть дело — и подавно...
Малыш погрузился в ещё большее замешательство. Впрочем, если честно, я и сама толком не понимала, что несу.
— Кхм, короче говоря, к тебе это никакого отношения не имеет. Отец бросил тебя вовсе не потому, что ты недостаточно послушный, умный, красивый или правильный. Это вопросы между твоим отцом и твоей матерью, с тобой они никак не связаны, понял?
Малыш кивнул. Насчёт того, понял ли он на самом деле, я, э-э, поручиться не могла.
— В этом мире столько вынужденных обстоятельств... Вот, например, дядя не сидит с Баобао рядом не потому, что не переживает за него, а потому, что не может позволить себе заразиться — иначе как он потом сможет заботиться о Баобао? Твои папа и мама тоже не разлюбили тебя, просто у каждого из них есть свои дела...
Я взглянула на малыша, который изо всех сил пытался переварить мои слова:
— Баобао, давай-ка сегодня сестрица расскажет тебе историю об одном мальчике по имени Чжан Уцзи...
— Ох! — вырвалось у малыша, моментально выбросившего из головы все мысли о папашах и мамашах.
— Так вот, Баобао, мать Чжан Уцзи покончила с собой вслед за любимым супругом, последовав за ним в могилу и оставив семилетнего Чжан Уцзи круглым сиротой. Ему пришлось пережить столько, столько тягот! Иные поговаривали, будто матушка на самом деле не любила его — по крайней мере, любила мужа сильнее собственного сына. Иначе как она могла со спокойной душой оставить единственного ребёнка одного в этом мире? Баобао, подумай хорошенько, неужели всё так и было?
Малыш то кивал, то качал головой. Я взъерошила его волосы и вздохнула:
— Баобао, этот человеческий мир слишком сложен. Ты ещё мал, со временем всё обязательно поймёшь. А сейчас всё, что тебе нужно делать — это слушаться и расти большим, понял?
— Угх, — с бесконечным послушанием уткнувшись мне в колени, малыш кивнул. — Дядя говорил: чего не понимаешь — запоминай, со временем постепенно дойдёт.
Я невольно рассмеялась:
— Проголодался? Пойду позову дядю стряпать.
— Я уже иду, — раздался за стеной мягкий голос второго господина Вэя. — Сейчас всё будет готово.
Я вздохнула. Все эти дни он, хоть и не переступал порог, неотлучно нёс вахту — а ведь ему всего двенадцать лет...
Глава тринадцатая. Серебряная шпилька
К моменту возвращения семьи Вэй Баобао уже полностью поправился, а я, к своему величайшему удивлению, так и не подхватила ветрянку. Что ж, героини-попаданки всё-таки обладают поистине железной закалкой.
Когда семейство Вэй переступило порог, я как раз закончила трудиться в роли несчастного малолетнего чернорабочего: окатив кипятком каждый угол комнаты, я с увлечением помогала Баобао пропаривать вату и одежду прямо во дворе, пока второй господин Вэй таскал ведро за ведром только что закипевшую воду.
Вторая сестра Вэй издала вопль ужаса:
— Как можно так бездарно портить вещи!
Я поспешно её осадила:
— Вторая сестра, отойди подальше, в этих вещах ещё может оставаться зараза. Доктор велел ошпарить всё кипятком, а потом еще несколько дней подержать на солнце, прежде чем использовать.
Стоило выкатить авторитетную фигуру врача, как у Второй сестры Вэй пропали все слова. Прикрывая лицо рукавом, она обошла нас и шмыгнула в дом.
Когда мы с малышом вдоволь наигрались, младший второй господин Вэй уже приготовил еду. За время болезни наш капризуля успел избавиться от прежней непривередливости, и, увидев самую обычную похлёбку, скривил кислую физиономию.
Матушка Вэй участливо осведомилась:
— Ещё не до конца оправился?
— Почти. Так доктор сказал, — ладно, авторитет лекаря и впрямь выручал на ура.
— Ну и славно. Баобао, кушай побольше, натерпелся же ты за эти дни.
Эх, матушка Вэй, ваши благие намерения вышли боком.
— Кстати, девочка, откуда у тебя серебро?
Черт, неужели признаться, что это были личные сбережения младшего второго господина Вэя?
Моя фантазия стремительно понеслась вскачь:
— У нас в семье хранился фамильный золотой кулон, я его заложила.
— И сколько дали?
Я покосилась на младшего Вэя:
— Эрлан, сколько там было в кошельке?
— Должно быть, двадцать лян.
Вторая сестра Вэй ахнула:
— Двадцать лян? За невесту из семьи Чжоу давали калым всего в десять лян!
Я догадывалась, что домочадцам Вэй безумно хочется узнать, сколько осталось, но они стеснялись спросить напрямую о моих деньгах. Пришлось великодушно избавить их от неловкости:
— Сколько там ещё осталось?
Второй господин Вэй высыпал серебро на ладонь, и Вторая сестра Вэй снова взвизгнула:
— Только это?!
Второй господин Вэй растерянно посмотрел на меня, я же с неловкой улыбкой пояснила:
— Я не следила за расходами, оно как-то само...
— Деньгами так не разбрасываются! — сокрушалась Вторая сестра Вэй.
— Та лечебница... очень дорогая, — подал голос второй господин Вэй.
— Вы в какую ходили?
— В Хуэйчуньтан.
Вторая сестра Вэй скрипнула зубами:
— Хуэйчуньтан — это место для господ, конечно, там дорого! Неужели нельзя было найти местечко попроще?
Я чувствовала, что львиная доля вины лежит на мне, и сваливать всё на бедного Эрлана было бы нечестно, поэтому поспешила объясниться:
— Тут такое дело: в первый день тот лекарь заявил, будто у Баобао просто жар, и в упор не разглядел ветрянку. Вот я и побежала в самую крупную и солидную лечебницу — мол, там и квалификация повыше.
Подозреваю, Вторая сестра Вэй горела желанием отвесить мне хорошего тумака, но её вовремя остановила матушка Вэй:
— Юй-нян поступила из лучших побуждений.
Притворившись дурочкой, я поддакнула:
— В тот момент матушки и второй сестры не было дома, а я насмерть перепугалась...
Вторая сестра Вэй фыркнула, а я продолжила каяться:
— Матушка, если подумать, я ведь уже несколько месяцев сижу у вас на шее, ем и живу даром. Тот кулон был нашей семейной реликвией, и матушка перед смертью завещала беречь его пуще глаза... Матушка, я не смела ослушаться её последней воли, не сердитесь на меня! Здесь ещё немного осталось, не побрезгуйте, возьмите на хозяйственные нужды?
Матушка Вэй принялась горячно отнекиваться:
— Тебе и так пришлось тяжко из-за этой напасти, как мы можем зариться на твоё серебро? Оставь себе на пудру да румяна.
После недолгих препирательств матушка Вэй всё же отказалась брать деньги. На самом деле я ломала комедию напоказ, рассчитывая потратить остатки серебра на улучшение нашего рациона, и, увидев её отказ, внутренне ликовала, из последних сил сдерживаясь, чтобы не выдать себя улыбкой.
После истории с ветрянкой сокровище семьи Вэй стало привязанным ко мне куда сильнее, а вот второй господин Вэй сделался ещё более настороженным. При каждом удобном и неудобном случае он норовил исподтишка уставиться на меня парой своих чёрных, как смоль, глаз, отчего мне становилось невыносимо тоскливо.
Оставшаяся сумма была ничтожно мала — чуть больше половины лян. Я обмолвилась, что раз Баобао перенёс тяжёлую болезнь, эти деньги как раз пойдут на восстановление сил — сварим ему мясного бульона. Второстепенный господин Вэй помолчал и молча согласился, не выказав возражений.
Я принялась каяться:
— Эрлан, понимаешь... на самом деле я вовсе не против была помочь Далану со свадьбой...
Он перебил меня:
— Это твои деньги!
Я уныло вздохнула:
— Но мне кажется, твои родные всё равно на меня косятся.
Он помолчал:
— Они просто отроду не видали, чтобы так сорили деньгами.
Ладно, это что сейчас — упрёк в транжирстве?
— Тот кулон — ваша семейная реликвия, тебе не стоило...
— Э-э, на самом деле фамильной реликвией была не подвеска, а та серебряная шпилька. А кулон мне подарили в господском доме, я просто боялась носить его напоказ, вдруг бы кто узнал... В общем, младший господин Вэй, проявите великодушие, простите убогую!
— Оставшееся серебро пойдёт на выкуп шпильки.
— Не нужно, шпилька и шпилька.
Второй господин Вэй проявил железобетонную непреклонность:
— Нет. Моя семья и так у тебя в долгу, я не могу допустить, чтобы ты лишилась фамильной реликвии.
— Да правда не надо...
— Решено!
Черт, кто сказал, что мой маленький Эрлан бесхарактерный тихоня? Этот образ маленького изрыгающего пламя дракона выглядел весьма внушительно!
В конце концов, переупрямить младшего господина Вэя мне так и не удалось — шпильку мы выкупили. Ладно, признаться честно, потерять вещицу, оставленную матерью, было бы совестно, а со временем найти её в каком-нибудь переулке — и вовсе затея из области фантастики...
Глава четырнадцатая. Цю У
Прямым следствием истории с ветрянкой стало прозрение: я чётко уяснила ценность денег, а главное — важность их зарабатывания. С тех пор целыми днями я только и делала, что ломала голову над способами обогащения. До попаданчества я представляла собой абсолютную белоручку, для которой добывание средств к существованию казалось чем-то эфемерным. Перебрав в уме стандартные дорожки предшественниц-попаданок, я с горечью осознала: у меня нет ни талантов, ни внешности, ни ремёсел, ни связей с капиталом. В этом чужом мире, кроме как прислуживать горничной, оставалось разве что...
— Вернись со мной!
— Ой... — ладно, маленький огнедышащий дракончик из семьи Вэй набирал обороты. Я с укоризном глянула на мелкого предателя, вовремя слившего информацию. Малыш фыркнул и отвернулся разглядывать пейзаж, оставив меня зализывать душевные раны.
— Эй, Эрлан, я же просто прогуляться вышла, к чему такая буря?
Второй господин Вэй резко остановился:
— Ты девица из приличной семьи, шататься рядом с такими местами неприлично!
Я виновато захихикала:
— Там было так шумно, мне просто стало любопытно...
Он помолчал, выпустил из пальцев мой рукав, взял за руку Баобао и зашагал широким шагом вперёд. Пришлось семенить следом:
— Эрлан, послушай, я правда из чистого любопытства, больше ни за что не сунусь!
Он снова замер, уставившись на меня немигающим взглядом смоляных глаз. Под этим пристальным вниманием моя совесть съёжилась до микроскопических размеров. Я уже собиралась снова оправдаться, как он холодно отрезал:
— Не пытайся меня умиротворить. Последние дни ты только и крутишься в тех кварталах. Я понятия не имею, что ты затеяла, но в такие места сунешься — всю жизнь потом не отмоешься.
Кхм, на самом деле у меня и в мыслях не было страдать таким нарциссизмом, будто я способна покорить индустрию развлечений в ЧанАни и стать знаменитой куртизанкой, которая берёт заоблачную плату за песни и танцы, но при этом хранит чистоту тела. Я всего лишь планировала спереть парочку стихов или песенок да срубить на этом немного серебришка...
Разумеется, озвучивать эти мысли вслух я не смела. Второй господин Вэй снова тронулся в путь:
— Потерпи немного. В будущем году матушка возьмет меня с собой на заработки в Резиденцию принцессы, и мы больше не будем голодать.
Я уныло угукнула в ответ. Больше он ничего не говорил, и я хранила молчание. В полном молчании мы добрались до дома Вэев, где второй господин Вэй тихо обронил:
— Отдохни немного, я приготовлю поесть, мигом управлюсь.
— Я помогу.
— Не нужно.
Голос его звучал тихо, но твёрдо. Взяв за руку Баобао, он удалился. Постояв немного и почувствовав накатывающую усталость, я поплелась в комнату, с размаху рухнула на кровать и тяжело выдохнула затхлый воздух. Протянув руку, я откинула одеяло — стоило приподнять край, как в лицо пахнуло горячей волной. Не успела я сообразить, что к чему, как чья-то рука обвила мою талию, и в лицо пахнуло чужим, опаляющим жаром дыханием.
http://bllate.org/book/25111/2985090
Готово:
