Хэ Ихуэй проследил за моим движением и бросил взгляд на те два ящика:
— Ты почему притащил столько всего?
— Мама велела взять, вот всякого хлама и набила.
— Одеяла и одежда?
— Угу… — неопределенно протянул я. — Вроде того.
Не говоря ни слова, он тут же ухватился за большой ящик и потащил его, ворча на ходу:
— Охренеть, тут и правда увесистая вещица!
Боясь, что он надорвется, я окликнул его:
— Давай я сам, ты лучше бери тот, что поменьше.
— Чего ты разнюнялся? Шагай давай.
— Слушай, может, отдашь мне? Он и правда очень тяжелый.
— Ты что, меня за слабака держишь? Бери маленький и не бухти.
— Я просто боюсь, что ты потом пожалеешь.
— Размечтался.
Колеса его большого ящика катились по асфальту школьной дорожки, издавая глухое тарахтенье. Я тащился следом с маленьким чемоданом, и только я знал, что в нем спрятано… Помимо снеди и одежды, туда запихнули две гантели и эспандер для развития мышц рук — всё добро, с которым я дурил дома во время каникул.
Дотащив большой ящик до лестничного пролета, Хэ Ихуэй сначала попробовал толкнуть его носком ботинка вверх, но с первого раза не осилил, поэтому просто согнулся в три погибели и ухватился обеими руками.
Стоило ящику оторваться от земли хотя бы на дюйм, как у него на плечах вздулись вены.
У меня сердце ёкнуло, а пальцы сами собой сжались в кулаки.
Сжав зубы, он кое-как закинул ящик на первую ступеньку. Колесо с глухим стуком ударилось о край, и этот звуковой отголосок пронесся по всей лестнице.
— Давай всё-таки я возьму, — предложил я.
— Не надо, я справлюсь, — он закатал рукава. — Иди наверх.
Мне пришлось подняться первым. Добравшись до площадки первого этажа, я бросил маленький чемодан и оглянулся: Хэ Ихуэй, застряв на середине подъема, держал большущий ящик обеими руками, а со лба у него уже катился пот.
Заметив, что я стою на месте, он сначала нахмурился:
— Ты чего встал?
— Э… тебя жду.
Вообще-то я опасался, что он грохнется назад вместе с этой тяжестью.
— Тогда освободи дорогу.
Я наблюдал, как он шаг за шагом карабкается наверх, пока ящик не задел стену, соскоблив с нее слой побелки.
Переведя дыхание, Хэ Ихуэй поднял на меня глаза:
— Что ты вообще сюда напихал?
— Ну… зимнюю одежду… и еду.
— Еда может столько весить? — он провел рукой по лицу, вытирая пот. — Ты туда свинца залил, что ли?
Я не удержался и усмехнулся уголкам рта, но признаваться в тайных тренировках было стыдно.
— Блин, неужели внутри целый ящик прессованного сухого пайка?
Я отвел взгляд:
— Нет…
Секунду сверля меня взглядом, он снова склонился над ящиком:
— Ладно, потом я на это посмотрю.
Я подхватил маленький чемоданчик и продолжил подъем, тихо кашлянув, но улыбку на губах сдержать так и не смог.
На площадке второго этажа Хэ Ихуэй стоял, уперевшись обеими руками в колени и тяжело дыша.
Прислонившись к перила́м, я постарался придать голосу как можно более непринужденный вид:
— Давай я подхвачу.
— Не надо. Раз уж дотащил досюда, надо завершить начатое.
— Только не усердствуй через силу.
— Ты кого недооцениваешь? — он зыркнул на меня. — Раз сказал, что смогу… значит, смогу…
Переведя дух, он снова согнулся, чтобы поднять ношу.
На этот раз, едва он оторвал ящик от пола, край днища скользнул по ступени и накренился в сторону.
Я тут же бросил малый чемодан и бросился на помощь, придерживая груз.
Хэ Ихуэй больше не хорохорился:
— Придерживай снизу.
— Угу.
Ящик и вправду оказался невероятно тяжелым: всё его содержимое сместилось на один бок, отчего мои руки мгновенно заныли.
Шагавший впереди Хэ Ихуэй напряг каждый мускул на руках, а на спине уже расплылось мокрое пятно.
Последние ступеньки он преодолел на одном дыхании, стиснув зубы, и ящик с глухим стуком рухнул на коридорный пол третьего этажа, заставив мое сердце вздрогнуть от жалости.
Упершись руками в поясницу, он стоял и шумно дышал, потряхивая запястьями с видом великого героя, хотя отдышаться никак не мог.
— Бр-рат… братишка… больше не могу… выдохся…
— Ха-ха, спасибо, братец, — улыбнулся я.
Втащив оба ящика в комнату 311, я сразу услышал, как к мне подскочил Сюй Ган:
— А-Чэн, ты наконец-то вернулся!
Сначала он хлобнул меня по плечу, а затем принялся нарезать круги вокруг большого ящика:
— Быстро, быстро, открывай! Посмотрим, сколько сокровищ ты на этот раз приволок из Гуанчжоу.
Чжан Цзяньвэй тоже подлетел:
— Судя по размаху, непосвященные решат, будто ты ездил туда за товаром на продажу.
Присев на корточки, я взялся за молнию:
— Сразу предупреждаю: никто ничего не хватает без спроса.
Стоило расстегнуть молнию хотя бы на пару сантиметров, как оттуда показалось вяленое мясо, а за ним и всякие местные деликатесы. Сюй Ган издал восхищенное вопль, но я хлопнул его по рукам раньше, чем он успел дотронуться до еды.
— Чего спешишь? Всё равно поделю.
— Ладно-ладно, босс Чжун сказал — сделано. Давай уже делиться, хе-хе.
В комнате сразу стало шумно.
Прислонившись к косяку и еще до конца не придя в себя, Хэ Ихуэй стоял у дверей, и я протянул ему заранее отложенные пакетики с вяленым мясом и гуанчжоускими колбасками:
— Это тебе.
— Так много? А парням разве не останется?
— В ящике хватит на всех, а это специально для тебя.
Он смущенно улыбнулся и взял угощение:
— Спасибо, тогда я и своим сокурсникам по комнате немного дам.
— Не надо, для твоих соседей я тоже приготовил, а это исключительно твое.
— А? Ну ладно, хе-хе.
В этот момент Сюй Ган громко окликнул меня:
— Босс Чжун, а эта черная штуковина — что такое? Ее можно есть?
Обернувшись, я испытал ужас:
— Только не трогай!
Но было поздно — Сюй Ган уже развернул сверток, и оттуда на свет божий вывалились те самые две гантели и эспандер.
В следующее мгновение Сюй Ган поднял одну гантель с изумленным лицом:
— Твою мать, ты притащил из Гуанчжоу вот это?
В комнате воцарилась секундная тишина.
Все уставились на меня с абсолютным непониманием на лицах.
Пожалуй, сильнее всех был потрясен Хэ Ихуэй: уставившись на железные чушки в ящике, он пару секунд тупо моргал, а потом перевел взгляд на меня.
— Это ты называл одеялами и одеждой?
Я кашлянул, чувствуя, как уши начинают гореть:
— Ну… одежда там вообще-то тоже есть.
Он подбросил пакетик с мясом и тут же поймал его обратно:
— Выходит, я только что волок тебе наверх две чертовы железяки.
— Ихуэй, так это ты один всё это ему затащил? — с любопытством спросил Сюй Ган.
— А ты думаешь, откуда у меня столько пота? Он же меня обманул, сказал, что там только жратва и шмотки!
Остальные снова грохнули со смеху, принявшись подкалывать Хэ Ихуэя за то, что я его надул.
Я возмущенно запротестовал, продолжая отнекиваться:
— Да бросьте, в чем я его обманул? Я же с самого начала предупреждал, что тяжело, а он не поверил.
— Кто в здравом уме станет пихать в чемодан этакое железо?
— Но я же пытался тебя остановить!
— Ты просто плелся сзади и отпускал ехидные комментарии.
— Да иди ты! — усмехнулся я в ответ. — Я вообще-то собирался сам всё унести, а ты сам вызвался геройствовать.
— Я геройствовал? Твою мать! — Хэ Ихуэй завелся, лицо покраснело, и он демонстративно напряг бицепс. — Будь у меня хоть капля сомнения, смог бы я это поднять? Попробуй-ка сам потаскать.
— Не буду я таскать, ты же уже всё закинул наверх, ха-ха…
Парни в комнате покатывались со смеху, и даже Чжан Цзяньвэй покачивал головой в стороне.
Вентилятор в комнате 311 со скрипом вращался под потолком, а на столах, кроватях и полу валежали привезенные мной вещи.
Соседи жевали снедь и травили байки, пока Хэ Ихуэй сидел рядом, наблюдая, как я разбираю одежду, и параллельно качал гантель, болтая о том о сем.
Эта шумная, оживленная картина на мгновение подарила мне странное ощущение, будто я снова вернулся в самые первые дни учебы на первом курсе, наполненные легкостью и радостью свежих знакомств.
Первые две недели после начала семестра пролетели в бесконечной беготне по хозяйственным делам.
Получение учебников, перенос занятий, походы в учебную часть и штамповка студенческих билетов — днем мы метались между учебными корпусами и общежитием, а по вечерам Сюй Ган неизменно затаскивал меня рубиться в StarCraft.
Двери комнат 311 и 313 вечно были распахнуты настежь: если кому-то требовался чайник, не хватало тройника или хотелось одолжить баскетбольный мяч, стоило лишь рявкнуть у порога, как из соседней комнаты тут же кто-нибудь отзывался.
Как-то вечером, вернувшись в общежитие после душа и только поставив таз, я услышал пару стуков в дверь.
Повернув голову, я увидел выглядывающего Хэ Ихуэя, который поманил меня пальцем:
— Иди сюда на минутку.
— Чего надо? — я не сдвинулся с места, чувствуя неладное.
— На секунду, давай живо.
— Сначала скажи зачем.
— Сначала подойди, потом узнаешь.
Очкарик, сидевший у двери, не выдержал и меланхолично бросил:
— Большая просьба не строить глазки в мужском общежитии, это смущает остальных товарищей.
Стоило ему закончить, как все захихикали.
— А-Чэн, иди давай, а то он сейчас расплачется, — ехидно поддакнул Сюй Ган.
— Вечно ты везде нос суешь!
В конце концов мне пришлось выйти.
Выяснилось, что Хэ Ихуэй держит в руках две кофты — серую и белую — и интересуется, какая из них лучше сочетается с его прической.
— И из-за этого? — я пару секунд пялился на вещи, а потом на него. — Да любая, без разницы.
— Не говори «без разницы», посоветуй нормально.
— С каких пор ты стал таким модником?
— Меньше болтовни, давай оценивай.
Хоть я и ворчал, но все же взял кофты и приложил к нему: по сути, они были одинаковыми, самого обычного кроя, однако выражение его лица выглядело донельзя серьезным, так что мне пришлось изобразить глубокую задумчивость.
— Бери белую, — изрек я. — В ней вид посвежее.
— Тогда я надену серую.
— Твою мать! Издеваешься?!
— Ха-ха, шучу.
Он опустил взгляд на белую толстовку с капюшоном:
— Я тоже думаю, что эта подходит лучше.
— Ты же и так ее постоянно ношишь? Что изменилось-то?
— У меня прическа теперь другая.
— Ладно… раз ты счастлив.
С этими словами я вернулся внутрь. Стоять в коридоре вдвоем и прикладывать к себе шмотки — со стороны это зрелище в любом случае выглядело странно.
http://bllate.org/book/25110/2984945
Готово:
