Готовый перевод Kid, Don't Say Love: The Amazing President / Парень, не говори о любви: Секрет нашего кампуса: Глава 20

Хэ Ихуэй проследил за моим движением и бросил взгляд на те два ящика:

— Ты почему притащил столько всего?

— Мама велела взять, вот всякого хлама и набила.

— Одеяла и одежда?

— Угу… — неопределенно протянул я. — Вроде того.

Не говоря ни слова, он тут же ухватился за большой ящик и потащил его, ворча на ходу:

— Охренеть, тут и правда увесистая вещица!

Боясь, что он надорвется, я окликнул его:

— Давай я сам, ты лучше бери тот, что поменьше.

— Чего ты разнюнялся? Шагай давай.

— Слушай, может, отдашь мне? Он и правда очень тяжелый.

— Ты что, меня за слабака держишь? Бери маленький и не бухти.

— Я просто боюсь, что ты потом пожалеешь.

— Размечтался.

Колеса его большого ящика катились по асфальту школьной дорожки, издавая глухое тарахтенье. Я тащился следом с маленьким чемоданом, и только я знал, что в нем спрятано… Помимо снеди и одежды, туда запихнули две гантели и эспандер для развития мышц рук — всё добро, с которым я дурил дома во время каникул.

Дотащив большой ящик до лестничного пролета, Хэ Ихуэй сначала попробовал толкнуть его носком ботинка вверх, но с первого раза не осилил, поэтому просто согнулся в три погибели и ухватился обеими руками.

Стоило ящику оторваться от земли хотя бы на дюйм, как у него на плечах вздулись вены.

У меня сердце ёкнуло, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

Сжав зубы, он кое-как закинул ящик на первую ступеньку. Колесо с глухим стуком ударилось о край, и этот звуковой отголосок пронесся по всей лестнице.

— Давай всё-таки я возьму, — предложил я.

— Не надо, я справлюсь, — он закатал рукава. — Иди наверх.

Мне пришлось подняться первым. Добравшись до площадки первого этажа, я бросил маленький чемодан и оглянулся: Хэ Ихуэй, застряв на середине подъема, держал большущий ящик обеими руками, а со лба у него уже катился пот.

Заметив, что я стою на месте, он сначала нахмурился:

— Ты чего встал?

— Э… тебя жду.

Вообще-то я опасался, что он грохнется назад вместе с этой тяжестью.

— Тогда освободи дорогу.

Я наблюдал, как он шаг за шагом карабкается наверх, пока ящик не задел стену, соскоблив с нее слой побелки.

Переведя дыхание, Хэ Ихуэй поднял на меня глаза:

— Что ты вообще сюда напихал?

— Ну… зимнюю одежду… и еду.

— Еда может столько весить? — он провел рукой по лицу, вытирая пот. — Ты туда свинца залил, что ли?

Я не удержался и усмехнулся уголкам рта, но признаваться в тайных тренировках было стыдно.

— Блин, неужели внутри целый ящик прессованного сухого пайка?

Я отвел взгляд:

— Нет…

Секунду сверля меня взглядом, он снова склонился над ящиком:

— Ладно, потом я на это посмотрю.

Я подхватил маленький чемоданчик и продолжил подъем, тихо кашлянув, но улыбку на губах сдержать так и не смог.

На площадке второго этажа Хэ Ихуэй стоял, уперевшись обеими руками в колени и тяжело дыша.

Прислонившись к перила́м, я постарался придать голосу как можно более непринужденный вид:

— Давай я подхвачу.

— Не надо. Раз уж дотащил досюда, надо завершить начатое.

— Только не усердствуй через силу.

— Ты кого недооцениваешь? — он зыркнул на меня. — Раз сказал, что смогу… значит, смогу…

Переведя дух, он снова согнулся, чтобы поднять ношу.

На этот раз, едва он оторвал ящик от пола, край днища скользнул по ступени и накренился в сторону.

Я тут же бросил малый чемодан и бросился на помощь, придерживая груз.

Хэ Ихуэй больше не хорохорился:

— Придерживай снизу.

— Угу.

Ящик и вправду оказался невероятно тяжелым: всё его содержимое сместилось на один бок, отчего мои руки мгновенно заныли.

Шагавший впереди Хэ Ихуэй напряг каждый мускул на руках, а на спине уже расплылось мокрое пятно.

Последние ступеньки он преодолел на одном дыхании, стиснув зубы, и ящик с глухим стуком рухнул на коридорный пол третьего этажа, заставив мое сердце вздрогнуть от жалости.

Упершись руками в поясницу, он стоял и шумно дышал, потряхивая запястьями с видом великого героя, хотя отдышаться никак не мог.

— Бр-рат… братишка… больше не могу… выдохся…

— Ха-ха, спасибо, братец, — улыбнулся я.

Втащив оба ящика в комнату 311, я сразу услышал, как к мне подскочил Сюй Ган:

— А-Чэн, ты наконец-то вернулся!

Сначала он хлобнул меня по плечу, а затем принялся нарезать круги вокруг большого ящика:

— Быстро, быстро, открывай! Посмотрим, сколько сокровищ ты на этот раз приволок из Гуанчжоу.

Чжан Цзяньвэй тоже подлетел:

— Судя по размаху, непосвященные решат, будто ты ездил туда за товаром на продажу.

Присев на корточки, я взялся за молнию:

— Сразу предупреждаю: никто ничего не хватает без спроса.

Стоило расстегнуть молнию хотя бы на пару сантиметров, как оттуда показалось вяленое мясо, а за ним и всякие местные деликатесы. Сюй Ган издал восхищенное вопль, но я хлопнул его по рукам раньше, чем он успел дотронуться до еды.

— Чего спешишь? Всё равно поделю.

— Ладно-ладно, босс Чжун сказал — сделано. Давай уже делиться, хе-хе.

В комнате сразу стало шумно.

Прислонившись к косяку и еще до конца не придя в себя, Хэ Ихуэй стоял у дверей, и я протянул ему заранее отложенные пакетики с вяленым мясом и гуанчжоускими колбасками:

— Это тебе.

— Так много? А парням разве не останется?

— В ящике хватит на всех, а это специально для тебя.

Он смущенно улыбнулся и взял угощение:

— Спасибо, тогда я и своим сокурсникам по комнате немного дам.

— Не надо, для твоих соседей я тоже приготовил, а это исключительно твое.

— А? Ну ладно, хе-хе.

В этот момент Сюй Ган громко окликнул меня:

— Босс Чжун, а эта черная штуковина — что такое? Ее можно есть?

Обернувшись, я испытал ужас:

— Только не трогай!

Но было поздно — Сюй Ган уже развернул сверток, и оттуда на свет божий вывалились те самые две гантели и эспандер.

В следующее мгновение Сюй Ган поднял одну гантель с изумленным лицом:

— Твою мать, ты притащил из Гуанчжоу вот это?

В комнате воцарилась секундная тишина.

Все уставились на меня с абсолютным непониманием на лицах.

Пожалуй, сильнее всех был потрясен Хэ Ихуэй: уставившись на железные чушки в ящике, он пару секунд тупо моргал, а потом перевел взгляд на меня.

— Это ты называл одеялами и одеждой?

Я кашлянул, чувствуя, как уши начинают гореть:

— Ну… одежда там вообще-то тоже есть.

Он подбросил пакетик с мясом и тут же поймал его обратно:

— Выходит, я только что волок тебе наверх две чертовы железяки.

— Ихуэй, так это ты один всё это ему затащил? — с любопытством спросил Сюй Ган.

— А ты думаешь, откуда у меня столько пота? Он же меня обманул, сказал, что там только жратва и шмотки!

Остальные снова грохнули со смеху, принявшись подкалывать Хэ Ихуэя за то, что я его надул.

Я возмущенно запротестовал, продолжая отнекиваться:

— Да бросьте, в чем я его обманул? Я же с самого начала предупреждал, что тяжело, а он не поверил.

— Кто в здравом уме станет пихать в чемодан этакое железо?

— Но я же пытался тебя остановить!

— Ты просто плелся сзади и отпускал ехидные комментарии.

— Да иди ты! — усмехнулся я в ответ. — Я вообще-то собирался сам всё унести, а ты сам вызвался геройствовать.

— Я геройствовал? Твою мать! — Хэ Ихуэй завелся, лицо покраснело, и он демонстративно напряг бицепс. — Будь у меня хоть капля сомнения, смог бы я это поднять? Попробуй-ка сам потаскать.

— Не буду я таскать, ты же уже всё закинул наверх, ха-ха…

Парни в комнате покатывались со смеху, и даже Чжан Цзяньвэй покачивал головой в стороне.

Вентилятор в комнате 311 со скрипом вращался под потолком, а на столах, кроватях и полу валежали привезенные мной вещи.

Соседи жевали снедь и травили байки, пока Хэ Ихуэй сидел рядом, наблюдая, как я разбираю одежду, и параллельно качал гантель, болтая о том о сем.

Эта шумная, оживленная картина на мгновение подарила мне странное ощущение, будто я снова вернулся в самые первые дни учебы на первом курсе, наполненные легкостью и радостью свежих знакомств.

Первые две недели после начала семестра пролетели в бесконечной беготне по хозяйственным делам.

Получение учебников, перенос занятий, походы в учебную часть и штамповка студенческих билетов — днем мы метались между учебными корпусами и общежитием, а по вечерам Сюй Ган неизменно затаскивал меня рубиться в StarCraft.

Двери комнат 311 и 313 вечно были распахнуты настежь: если кому-то требовался чайник, не хватало тройника или хотелось одолжить баскетбольный мяч, стоило лишь рявкнуть у порога, как из соседней комнаты тут же кто-нибудь отзывался.

Как-то вечером, вернувшись в общежитие после душа и только поставив таз, я услышал пару стуков в дверь.

Повернув голову, я увидел выглядывающего Хэ Ихуэя, который поманил меня пальцем:

— Иди сюда на минутку.

— Чего надо? — я не сдвинулся с места, чувствуя неладное.

— На секунду, давай живо.

— Сначала скажи зачем.

— Сначала подойди, потом узнаешь.

Очкарик, сидевший у двери, не выдержал и меланхолично бросил:

— Большая просьба не строить глазки в мужском общежитии, это смущает остальных товарищей.

Стоило ему закончить, как все захихикали.

— А-Чэн, иди давай, а то он сейчас расплачется, — ехидно поддакнул Сюй Ган.

— Вечно ты везде нос суешь!

В конце концов мне пришлось выйти.

Выяснилось, что Хэ Ихуэй держит в руках две кофты — серую и белую — и интересуется, какая из них лучше сочетается с его прической.

— И из-за этого? — я пару секунд пялился на вещи, а потом на него. — Да любая, без разницы.

— Не говори «без разницы», посоветуй нормально.

— С каких пор ты стал таким модником?

— Меньше болтовни, давай оценивай.

Хоть я и ворчал, но все же взял кофты и приложил к нему: по сути, они были одинаковыми, самого обычного кроя, однако выражение его лица выглядело донельзя серьезным, так что мне пришлось изобразить глубокую задумчивость.

— Бери белую, — изрек я. — В ней вид посвежее.

— Тогда я надену серую.

— Твою мать! Издеваешься?!

— Ха-ха, шучу.

Он опустил взгляд на белую толстовку с капюшоном:

— Я тоже думаю, что эта подходит лучше.

— Ты же и так ее постоянно ношишь? Что изменилось-то?

— У меня прическа теперь другая.

— Ладно… раз ты счастлив.

С этими словами я вернулся внутрь. Стоять в коридоре вдвоем и прикладывать к себе шмотки — со стороны это зрелище в любом случае выглядело странно.

http://bllate.org/book/25110/2984945