Ли Лаолю — один из восьми братьев, а уж внуков и правнуков у них целая орава. Семья сплоченная, их слово в деревне имеет большой вес. У Сяна всё иначе: фамилия Сун в этих краях чужая, живут они на отшибе, с соседями общаются мало. Если их и уважали, то лишь потому, что приемный отец Сяна больше десяти лет лечил людей бесплатно, да еще и лекарства свои отдавал. Теперь, когда старик скончался, Сяну, чтобы закрепиться в деревне, приходится продолжать эту линию щедрости, иначе на одном лишь наследстве от отца далеко не уедешь. Впрочем, в деньгах он не нуждается.
Виктор, отдышавшись, подошел и потерся о ногу Сяна. Где рыба? Где рыба для Сяо До?
Ли Лаолю, глядя на этого до неприличия огромного пса, невольно оробел и попятился на несколько шагов:
— Ишь, страшилище какое!
Затем он перевел взгляд на Му Юньчжэна, стоявшего рядом с каменным лицом, и подумал: человек этот тоже не из простых. Видимо, приехал лечиться, а раз старика Суна уже нет, значит, пришел к младшему. Ли Лаолю в уме начал прикидывать, как с этим обернуться.
Как только вытянули первую сеть, Виктор от возбуждения принялся дергать Сяна за штанину. Сян повел пса к месту, где рыбаки сортировали улов, и взрослые, наблюдавшие за процессом, тут же поспешили оттащить своих детей подальше. Сян потер нос и, ухватив Виктора за загривок, придержал рвущегося вперед пса.
Му Юньчжэн холодно взглянул на них и, молча отступив, обошел стороной. Сян присел рядом, обняв Виктора за шею, и принялся наблюдать за тем, как люди выбирают рыбу. Виктор раз за разом пытался рвануться вперед, но его всякий раз прижимали к земле. Пес разозлился, тихо заскулил и даже оскалил зубы. Сян ловко перевернул кисть, и перед мордой Виктора блеснуло маленькое лезвие.
У Виктора тут же подкосились все четыре лапы, и он, прижавшись к земле, начал заискивающе лизать пальцы Сяна: «Плохой доктор, Сяо До был неправ, Сяо До больше не будет, убери нож от моего достоинства!»
Сян убрал нож и погладил присмиревшего пса. Виктор тут же задрал голову, выпрашивая порцию ласки за ушами.
Му Юньчжэн подошел, неся в руках шесть крупных карпов. Глядя на пса, который валялся на земле и дрожал, он едва сдерживал желание подвесить своего «боевого товарища» и отходить его хворостиной — даже обычные домашние собачонки не ведут себя так позорно!
— Купил? — спросил Сян, глядя на семи-восьмикилограммовых карпов. В голове у него тут же сложилось меню на обед: рыба в остром соусе, по-настоящему жгучая!
— Подарили, — ответил Му Юньчжэн. Он только что вытащил из проруби ребенка, и если бы не его расторопность, родители малыша уже стояли бы перед ним на коленях. Рыбу эта бабушка буквально всучила ему в руки.
Заметив мокрые штанины и рукава Му Юньчжэна, Сян нахмурился:
— Хорошо, что раны не намокли. Пусть Сяо До отвезет тебя домой, выпей имбирного отвара. А псу дай ведро, я еще рыбы куплю.
Му Юньчжэн силой запряг Виктора в сани. Пес, смирившись ради шести огромных карпов, позволил себя запрячь, напоследок что-то проворчал Сяну и понесся обратно, причем куда быстрее, чем приехал.
Сян взял свое ведро и пошел выбирать рыбу. Не глядя на размер, он доверху наполнил ведро. Ли Лаолю, ответственный за весы, увидев улов, заулыбался:
— Рыба разная, цена тоже, но ладно, посчитаю тебе всё по мелкой.
— Тогда дай мне таз, я еще переберу, — ответил Сян. — Давай по-честному, если так считать, я в следующий раз побоюсь твою рыбу брать.
Ли Лаолю не стал спорить, принес два таза, разложил улов на три кучки по размеру, перевесил и высыпал в ведро Сяну, добавив воды. Сян оставил ведро в стороне и, дожидаясь возвращения Виктора, отправился прогуляться. Когда пес вернулся, Сян наполнил второе ведро уже отборной крупной рыбой.
Два ведра, каждое больше метра в высоту, вместе с водой весили добрых двести с лишним килограммов. Сян встал позади, и Виктор тут же начал тяжело пыхтеть.
— Гав-гав, гав-гав! — Виктор оглянулся на Сяна. Плохой доктор, Сяо До кажется, что это чуточку тяжело.
Сян помолчал, слез с саней и пошел пешком. Видимо, Сяо До еще слабоват. Интересно, сколько тянул Барк? А ведь тот вообще был из комнатных собачек!
Когда они вернулись, Му Юньчжэн уже переоделся и сидел у входа на кухню, чистя рыбу. Сян занес ведра, переложил рыбу в другие емкости, подключил аэратор и похлопал Виктора:
— Живи, ешь потихоньку.
Виктор ответил: — Гав!
Му Юньчжэн бросил взгляд на новенький аэратор, затем на сани во дворе и решил промолчать.
Сян, управившись с рыбой, увидел, что Му Юньчжэн еще не закончил чистить первую тушку, подошел и забрал у него нож:
— Я сам. Сделай основу для бульона, я хочу, чтобы было очень остро.
Му Юньчжэн молча посмотрел на лицо Сяна и застыл. Где прыщи? Куда делась та россыпь, что вчера еще была на лице?
Сян вскинул подбородок:
— Профессиональное лечение, всего за 9998! Если есть желающие быть облапошенными — приводите.
После двух доз лекарства, да еще при его-то организме, было бы странно, если бы от прыщей остался хоть след!
Му Юньчжэн, ничего не сказав, пошел готовить бульон. Поставил кастрюлю с двумя отделениями, а в ту часть, что с перцем, высыпал целую миску чили.
К тому времени, как бульон закипел, Сян уже нарезал рыбу тонкими ломтиками. Му Юньчжэн мельком взглянул и отвел глаза. Почему у врача-китайца такая виртуозная техника владения ножом? Как после этого жить профессиональным поварам, черт возьми!
Му Юньчжэн и Виктор ели неострую часть. Сян, увидев это, подцепил палочками ярко-красный кусок рыбы и бросил в миску Виктору. Пес оказался в затруднительном положении: есть нельзя, а рычать на плохого доктора — страшно. Он умоляюще посмотрел на своего отца. Му Юньчжэн сделал вид, что ничего не замечает, и прикрыл свою чашку рукой.
Виктор был безутешен: плохой папа больше не любит Сяо До! Сян взял палочку, отодвинул острую рыбу в сторону и положил псу полную ложку неострой. Виктор с глазами, полными слез, посмотрел на Сяна — он был тронут до глубины души. Плохой доктор — хороший человек, Сяо До его обожает! Он вытянул переднюю лапу и положил на ногу Сяна, а когда его не оттолкнули, так и оставил ее там.
Му Юньчжэн вдруг почувствовал, что рыба стала совершенно безвкусной. Один у него на глазах соблазняет его собаку, а вторая вот-вот готова уйти к другому. Как же хочется их обоих проучить!
— Ешь побольше, не ограничивай себя, — сказал Сян.
Му Юньчжэн молча жевал. Хоть доктор Сяо и заслуживает хорошей взбучки, руки у него золотые, а лекарства работают на удивление эффективно. Жаль только, что стоят они непомерно дорого, а то если бы запустить их в массовое производство...
Сян не подозревал, что Му Юньчжэн уже прикидывает, как завладеть его рецептами. Отложив палочки, он принялся разделывать еще две рыбины для маринования. Виктор не отходил от него ни на шаг.
— Рыба слишком крупная, надо замариновать, чтобы пропиталась, иначе на гриле будет невкусная, — объяснил Сян.
Виктор был разочарован.
Сяо Доктор сам решил жарить рыбу? Му Юньчжэн почувствовал, как сердце обливается кровью при мысли о двух крупных рыбинах, которые сейчас будут испорчены. Рыбы были по семь-восемь килограммов, сплошь в надрезах и густо обмазаны какими-то специями. Му Юньчжэну показалось, что движения Сяна ему до боли знакомы.
Днем, когда Сян варил отвар, он наконец понял: Сяо Доктор обращается со специями точно так же, как с лекарственными травами! О господи, эту рыбу вообще можно есть?
Вскоре настал канун Нового года. Му Юньчжэн встал рано, походил по двору и, почувствовав, что чего-то не хватает, спросил:
— А где весенние парные надписи? А петарды? Разве на Новый год не принято их вешать и взрывать?
Сян с легкой грустью посмотрел на него:
— Я в трауре. Так что обойдемся без красных побрякушек, к тому же это лишние хлопоты.
Му Юньчжэн смутился:
— Прошу прощения.
Сян удивился:
— За что? У людей есть рождение, старость, болезнь и смерть. Срок жизни подошел к концу — что тут извиняться?
Умерший — это умерший. Кого надо — помнят, о ком надо — скорбят. Все в этом мире рано или поздно возвращается в прах. К чему тут извинения?
Му Юньчжэн смутился еще больше. Разве не принято извиняться, когда случайно упоминаешь ушедших близких? Почему с доктором Сяо это не работает?
Сян похлопал Му Юньчжэна по плечу:
— Давай, подмети двор, а я пойду нарублю дров, к обеду нужно сварить мясо.
Как сын «святого отца», выросший в усадьбе, Сян понял: с обычным человеком вроде офицера Му у них огромная пропасть в менталитете.
Му Юньчжэн молча подметал двор. Сян быстро нарубил целую кучу дров, и Виктор, подхватывая по полену, перетащил их к печи в восточном флигеле. Сян погладил пса по голове:
— Наш Сяо До такой молодец! Слушай, попроси потом папу сварить нам ребрышек.
— Гав-гав-гав! — Виктор пришел в восторг.
Му Юньчжэн холодно наблюдал, как человек и собака трутся друг о друга в дверях флигеля, и крепче сжал метлу, мечтая выставить эту парочку вон. В этом дворе доктор Сяо — номер один, Виктор — номер два, а он — номер три. Му Юньчжэн всё яснее осознавал жестокую правду о своем низком статусе.
Сытный обед привел Сяна в отличное настроение. Если бы не этот человек, пришедший за помощью, он бы сейчас в одиночестве жевал суп в горшке. А теперь — красота: есть солдат на побегушках и большая собака для компании. В порыве радости Сян вывалил целую миску тушеной говядины в собачью миску.
Му Юньчжэн молча убрал палочки и под столом слегка пнул толстеющего пса. Виктор, подхватив миску, отполз подальше от длинных ног «плохого папы».
Накормив собаку, Сян решил проявить внимание и к солдату:
— Твои раны почти зажили. Если не спешишь, подожди до пятнадцатого числа, когда потеплеет, я помогу тебе избавиться от застарелых травм.
Му Юньчжэн помолчал:
— Сколько времени это займет?
— Может, три-пять дней, может, три-пять месяцев, а может, и несколько лет, — ответил Сян.
Му Юньчжэн молча смотрел на него.
— Зависит от того, на какую сумму ты хочешь вылечиться, — добавил Сян.
Му Юньчжэн приподнял бровь.
— Сейчас ты молод, не чувствуешь, но с твоими травмами... скажем, к сорока годам: за тридцать-пятьдесят тысяч — просто перестанет болеть, за триста-пятьсот тысяч — сможешь бить хулиганов, а за три-пять миллионов — сможешь сам хулиганить по семь раз на дню.
— Тогда давай на пять миллионов, всё равно для военных у тебя бесплатно, — Му Юньчжэн слегка улыбнулся.
Сян молча уткнулся в чашку. Он же ничего такого не говорил! Почему старик вечно цеплял богачей, а ему попадаются те, кто не платит? Плохие правила, надо менять!
После обеда Сян достал мясо и овощи — пора лепить пельмени. По здешним обычаям, на Новый год едят трижды: самый богатый стол в полдень тридцатого, вечером — пельмени, утром первого дня — пельмени на пару. Сян хотел наделать побольше, чтобы заморозить. Тесто месить и лепить он мастер, а вот начинка вечно не выходит — в прошлый раз забыл добавить масло.
Му Юньчжэн хотел помочь, но, увидев, как Сяо Доктор с молодецким задором рубит мясо двумя тесаками, молча отступил и присел у печки жарить каштаны. Он сидел и думал, как можно научиться так вертеть ножами — он-то слышал только о виртуозном владении мечом, а тут глаза слепило от блеска стали.
Вскоре Сян отложил ножи:
— Иди, мешай начинку.
Му Юньчжэн подошел и увидел целый ряд тазов: говядина, баранина, свинина, курица, капуста, лук, сельдерей.
— Чего-то не хватает? — Сян с надеждой смотрел на него. Столько начинки! Можно налепить гору пельменей, хватит надолго — даже если офицер Му завтра уйдет, он не останется голодным!
Му Юньчжэн с каменным лицом, используя принципы комбинаторики, смешал множество видов начинок. Сян выставил подносы и, как только налепливал партию, выносил во двор. Му Юньчжэн, щелкая семечки, молча наблюдал. Лепить пельмени он не умел, начинку, кажется, смешал неплохо, вот только в пару тазов случайно бухнул слишком много соли...
Когда с пельменями было покончено, до ужина оставалось время, и Сян позвал Виктора жарить рыбу. Мясо было замариновано, Сян нарезал еще говядины и свинины на шампуры. Уголь и гриль были под рукой, и вскоре по двору поплыл дразнящий аромат. Му Юньчжэн косился на подсобку, гадая, что же там еще спрятано.
Сян скрупулезно переворачивал рыбу и мясо, кисточкой обмазывая их соусом из ряда стоящих мисок. Му Юньчжэн попробовал кусок говядины — глаза его загорелись. Вкусно! Попробовал свинину — моргнул. Попробовал баранину — молча прикрыл лицо рукой. Всё мясо было вкусным, но... делать всё с одним и тем же вкусом? Сяо Доктор, вы слишком талантливы!
Му Юньчжэн тут же перестал ждать чего-то особенного от рыбы. Она оказалась слишком большой, он съел всего пару кусочков, и даже совместными усилиями Сян и Виктор осилили лишь одну рыбину.
Сян завернул остатки в пленку, положил в корзину и повесил Виктору на шею. Подумав, добавил туда кусок баранины и, указав на дом соседа Ли Цюаньгэня, скомандовал:
— Сяо До, отнеси им.
Виктор хрюкнул, не желая расставаться с едой: рыба вкусная, можно оставить на завтра!
— Завтра пожарим новую, а эта остынет и будет невкусной, беги! — Сян похлопал его по голове. Перед праздником дядя Цюаньгэнь принес им несколько кочанов капусты, иначе остались бы без нее — осенние заморозки погубили весь урожай. А у дяди была теплица, капуста нынче дорогая, больше юаня за фунт, он сам ее берег.
Услышав про завтрашнюю рыбу, Виктор перестал жадничать и стрелой вылетел за ворота. Сян стоял и смотрел, как пес скребется в дверь, как дядя Цюаньгэнь, набравшись храбрости, принял корзину и вынес ее обратно, как он махал рукой, и как Виктор, с полной корзиной на шее, припрыгивая, возвращался домой.
Ли Цюаньгэнь дождался, пока Сян с собакой зайдут в дом, и только тогда закрыл заднюю дверь. Сян заглянул в корзину: на дне — замороженная хурма, сверху — пакет с жареными лепешками и пирожками. В этих краях под Новый год все делают такую выпечку, чтобы хватило на зиму и праздник. Сян и его приемный отец не любили такое, и соседи это знали, поэтому редко дарили подобное. Значит, это не ему.
Сян посмотрел на Виктора. Когда дядя Цюаньгэнь забирал корзину, он, кажется, дал псу что-то, но Виктор не съел, проявив выдержку, достойную служебной собаки: чужим не доверять. Но как вышло, что он притащил целую корзину?
Сян развесил хурму, а лепешки и пирожки отдал Виктору:
— Твое.
Виктор без лишних слов утащил корзину в свой угол. Всё Сяо До! Плохой доктор — хороший человек!
Му Юньчжэн смотрел на «короля служебных собак», который за короткое время превратился в избалованного пса, и на врача, который пытался его приручить. Он молча вернулся к печке и положил на крышку новую порцию каштанов.
Вечерние пельмени лепили на месте, по несколько штук с каждой начинкой. Когда всё было готово, Сян сказал:
— Не ешьте быстро, в некоторых спрятаны монетки на счастье, не проглотите.
— Гав! — Сяо До будет есть медленно!
Му Юньчжэн взял пельмень, укусил, замер, доел и запил бульоном. Сян с хрустом раскусил монетку. Му Юньчжэн взял второй, помолчал, доел, запил. Сян выплюнул вторую монетку. Му Юньчжэн съел третий, запил. Сян выплюнул третью. Му Юньчжэн молча смотрел на него.
— Офицер Му, вы, должно быть, специально отдали мне все счастливые пельмени? Какой вы добрый! — сказал Сян.
Му Юньчжэн помедлил, взял пельмень из миски Сяна, съел и снова запил. Сян моргнул, взял пельмень из миски Му Юньчжэна — четвертая монетка!
Му Юньчжэн больше не стал брать из своей чашки, взял из общей, съел, запил и отложил палочки. Он уже напился бульона, да и к тому же... слишком солено! Виктор после каждого кусочка бегал к миске с водой.
Сян спокойно смотрел на него. Му Юньчжэн отвернулся:
— Похоже, в некоторые начинки переложили соли.
И всё досталось ему! В канун Нового года — ладно монетки, но хоть один нормальный пельмень он мог съесть?
Сян взял миску Виктора и вылил содержимое в ведро с отходами. Пес жалобно заскулил. Сян погладил его:
— Сяо До, даже если у тебя благородная кровь, слишком много соли вредно. Потерпи, я разогрею ребрышки, покрошим туда лепешки.
Сян пошел греть ребра, а так как лепешки были жесткими, разогрел их на пару. Му Юньчжэну стало обидно. Он тоже хочет есть, он тоже ранен, но Сяо Доктор любит эту жирную собаку больше, чем его!
Сян обернулся и увидел, что офицер Му смотрит своим ледяным взглядом... на корзину в его руках. Намеки не сработали, пришлось сказать прямо:
— Мне тоже.
— Это для Сяо До, — сухо ответил Сян.
— Я его отец, — не менее сухо настоял Му Юньчжэн. Ишь, «для Сяо До»! Получил вкусное — даже не спросил, всё отдал этой толстой собаке. Нарушение прав человека! Издевательство!
Сяну пришлось разогреть еще.
— Гав-гав-гав! — громко возмутился Виктор. Это Сяо До! Плохой доктор дал Сяо До! Плохой папа ворует еду у Сяо До! А еще взрослый человек!
Му Юньчжэн прижал Виктора к полу и задал трепку. Пес, получив затрещины, с пустой миской пополз к Сяну за утешением, скуля так жалобно, будто его предали: «Гав-гав-гав!» Плохой папа отобрал еду и побил Сяо До, Сяо До больше его не любит!
— Тише, — Сян покрошил лепешку в миску, добавил гору ребрышек, а пирожки выложил на тарелку.
Му Юньчжэн молча жевал свою лепешку и пирожки, глядя на ребра в своей чашке — костей много, мяса мало. А в миске у Виктора — сплошное мясо! Черт возьми, доктор Сян и правда издевается над людьми!
После этого злополучного ужина Му Юньчжэн наконец смог перевести дух.
http://bllate.org/book/25097/2981815
Готово:
