Сун Си отложил составленный рецепт, вышел за порог, отворил калитку и молча уставился на огромную собаку.
Большая собака присела на снегу перед Сун Си и тихонько тявкнула.
— Я не люблю живность с шерстью, — произнес Сун Си.
Его приемный отец тоже их не любил, поэтому в их доме никогда не держали питомцев, если только тех не использовали для испытания лекарств.
Большая собака снова приглушенно тявкнула, подогнула хвост и приняла крайне дружелюбный и безобидный вид.
Сун Си не собирался уступать дорогу. Такая громадная собака в положении сидя доставала ему до пояса, а встав во весь рост, пожалуй, поравнялась бы с человеком. К тому же она умела подчищать за людьми следы и заметать следы преступлений — к чему строить из себя невинность!
Собака послушно сидела на месте, глядя на Сун Си влажными, черными и блестящими глазами. В лучах утреннего солнца ее белоснежная шерсть на фоне снега выглядела просто потрясающе.
— Шубка неплохая, — искренне похвалил Сун Си.
Шерсть лоснилась и переливалась, и если бы не черные глазки-бусинки, пёс почти полностью сливался со снежным покровом.
Собака гордо вскинула голову, встряхнула шерстью и во всей красе продемонстрировала свой великолепный мех.
Сун Си отступил, освобождая проход.
Пёс тихонько заскулил, неторопливо вошел во двор и внимательно осмотрелся по сторонам. Убедившись, что всё в порядке, он дошел до крыльца, снова встряхнулся, тщательно обтер лапы о коврик и лишь после этого с радостным видом вбежал в дом.
Охренеть, да это же настоящая свинья в собачьей шкуре!
Когда в дом заваливалась местная шпана, они даже не додумывались сперва сбить грязь с ботинок!
Вернувшись в комнату, Сун Си увидел большую белую собаку, которая лежала у изголовья кровати нос к носу с раненым. Человек выглядел сурово, собака — тоже весьма сурово.
Наступило утро.
Сперва Сун Си выполнил комплекс упражнений с кулачным боем, затем покормил овец и только после этого принялся за завтрак. Он достал пять пачек замороженных пельменей, разделил их и сварил в двух кастрюлях. Поднявшись наверх, он указал пальцем на собаку:
— Что она ест?
Му Юньчжэн на мгновение задумался и ответил:
— Всё, кроме собачьего корма.
Собачьего корма в их доме как раз не водилось. Сун Си прикинул размеры пса и решительно зажег газовую плиту, забросив вариться сразу три пачки пельменей.
Даже несмотря на то, что он уже давным-давно не ел нормально горячей еды, Му Юньчжэн всё равно не питаил никаких надежд насчет завтрака.
Но когда завтрак подали на стол, крошечная искорка надежды в душе Му Юньчжэня была безжалостно потушена.
Две миски пельменей. Одинаковые миски, одинаковые порции. Одна — человеку, вторая — собаке. Он отличался от пса лишь наличием пары палочек для еды.
Человек и собака молча завтракали.
Сун Си как раз мыл свою чашку, когда большая белая собака притащила в зубах две пустые миски. Постояв немного, пес забросил обе миски в глубокую раковину и принялся скрести лапой кран. Вода не потекла, и он, склонив голову набок, уставился на Сун Си.
В деревне не было водопровода. Чтобы приемному отелю было удобно пользоваться водой, они сами установили пластиковый резервуар высотой больше метра. Сейчас стояли холода, и поскольку в гостиной топилась печь, Сун Си не любил ходить на кухню, опасаясь застудить трубы, поэтому воду в бак не накачивал.
— Гав! — подал голос пёс.
Сун Си проигнорировал его, вытер насухо свою чашку и убрал ее в шкаф.
— Гав! — снова рявкнул пёс, переступил с лапы на лапу и наглухо перегородил выход из кухни.
Да эта собака просто разум обрела!
Сун Си забрал миски, дважды тщательно вымыл их с горячей водой и средством для мытья посуды, и только когда он насухо вытер их полотенцем, пес соизволил отойти от кухонной двери.
Сун Си молча взял обе миски вместе с той самой парой палочек, аккуратно сложил их стопкой и отставил в отдельный угол.
Проинспектировав мытье посуды, пес заглянул на задний двор, поднял заднюю лапу и оставил метку на каждом углу. Убедившись, что территория полностью под контролем, он вернулся на пост к раненому.
У Сун Си упорно сохранялось ощущение, что его собственный двор захватили какие-то захватчики — то ли люди, то ли собаки.
На душе у него было скребуще-тоскливо. Всё живое, покрытое шерстью, определенно не вызывало у него никакой симпатии. За исключением той отары мяса, что томилась в загоне!
К обеду Сун Си принес наверх кастрюлю похлебки и кастрюлю риса.
Му Юньчжэн молча уставился на месиво из непонятных ингредиентов, не решаясь поднять палочки.
Сун Си зачерпнул ему порцию:
— Я приготовил рагу. Тушил добрую половину дня, безумно полезно!
— ... — Му Юньчжэн. Нет, то рагу, что я ел раньше, совершенно не выглядело подобным образом и пахло иначе. С чего ты взял, что я никогда не пробовал блюда северо-восточной кухни?!
Собачья миска выглядела куда богаче. Половину емкости занимал рис, обильно политый блестящим от жира тушеным мясом, а сверху красовались две массивные кости.
Собака питалась лучше него!
А ведь утром они с псом были в равных условиях!
Му Юньчжэн бросил взгляд на Сун Си, а затем снова уставился на те самые мясные мослы.
— Мясо принесли соседи, специй в нем многовато, а это идет вразрез с твоим лечением, — пояснил Сун Си.
Му Юньчжэн молча принялся ковырять палочками дико, невообразимо хаотичное рагу.
Пёс уплетал еду за обе щеки, с хрустом разгрызая кости.
От этого звука у Сун Си мороз по коже пошел, и он поинтересовался:
— Что за порода?
— Виктор — помесь мареммо-абруцкой овчарки и китайской деревенской собаки, — ответил Му Юньчжэн. — Он родился крупнее остальных, поэтому мать несколько раз таскала его в зубах и выбрасывала.
— Гав-гав! — стоило упомянуть его темное прошлое, как пёс тут же возмутился.
— Больше всего на свете я ненавижу, когда собакам дают иностранные клички, будто от этого они становятся благороднее, — Сун Си мгновенно потерял интерес к теме.
Му Юньчжэн промолчал — кличку придумал он.
После обеда Сун Си убрал посуду — свою и Му Юньчжэня. Большая собака, зажав в зубах собственную миску, проследовала за ним на кухню и встала в проходе, наблюдая, пока человек не вымыет ее плошки до блеска. Лишь после этого пес соизволил отойти.
— Сяо До, принеси одежду, которую твой батя сменил, — крикнул Сун Си.
Пёс долго склонял голову набок, явно выражая крайнее недовольство подобным обращением, но после долгих колебаний все же притащил в зубах кучку грязных вещей.
— Сяо До, стиральный порошок.
— Сяо До, мыло.
— Сяо До, принеси еще горячей воды. А, ладно, это я сам сделаю.
— Сяо До...
Большого пса по кличке Виктор гоняли в хвост и в гриву.
Избавившись от хлопот, Сун Си решил, что эта мохнатая тварь не так уж и плоха — до чего же работящая!
Наверху Му Юньчжэн судорожно дергал уголками рта, пока наконец тихонько не провалился в сон.
Не находя себе больше никаких занятий, Виктор вернулся на второй этаж, лег у кровати Му Юньчжэня и жалобно заскулил. Если бы не долг перед товарищами по оружию, чьих жизней ждали, он бы точно отхватил пару кусочков от этого паршивого доктора! Все враги в белых халатах — сплошные негодяи!
Вечером Сун Си приготовил себе острый сычуаньский хого, а для раненого сварил кашу на свиной печени. Собаке перепало ровно то же, что и в обед.
Му Юньчжэн с холодной миной помешивал ложкой кашу: лекарственный дух отбивал напрочь всякий аппетит. Посмотрев на хого Сун Си, а затем на мясные мослы Виктора, он помрачнел еще сильнее. Доктор, способный превратить целебный отвар в такое нечто — это поистине талант... Точнее, настоящий позор для доброго имени старого лекаря Суна!
В ту ночь Сун Си установил в комнате раскладушку, чтобы дежурить у постели раненого. Забравшись под одеяло, он вырубился мгновенно.
Если бы дежурные врачи вели себя так же, их бы с позором выгнали из любой больницы!
Му Юньчжэн вдруг подумал, что в качестве ночного сторожа Виктор подошел бы куда лучше. Впрочем, врачебное искусство этого молодого господина Суна было и вправду отменным: пули извлекли так, что он почти ничего не почувствовал, и у него до сих пор не поднялась температура!
Вскоре Му Юньчжэн тоже погрузился в дремоту.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем его грубо выдернули из сна, чтобы сменить повязку.
Му Юньчжэн пожалел, что вообще вздумал мысленно ставить Сяо Суна в один ряд со старым лекарем Суном: их медицинская этика различалась как небо и земля. Глава 7
Сменив повязку, Му Юньчжэн уже не мог уснуть. Было слишком больно.
Сун Си с любопытством ткнул пальцем в рану Му Юньчжэня:
— Тебе совсем не больно? Зелье, которое смешал мой старик, конечно, чертовски эффективно, но говорят, от него жутко ломит!
Он и так из последних сил сдерживался, чтобы не издать ни звука, но от тычка в самое поврежденное место Му Юньчжэн чуть не взвыл от боли. Из гордости он все же стерпел.
Сун Си согнул указательный палец и щелкнул Му Юньчжэня по лбу, довольно кивнув:
— Я же говорил, как может не болеть? Погляди-ка, сколько холодного потом сошло. Хватит уже терпеть, стонешь — не стыдно.
Виктор: Хм-м-м, хм-м-м...
Сун Си пинком отшвырнул пса:
— Чего мычишь, ты ж не свинья!
Му Юньчжэн: ...
Сун Си ухватил притворявшегося мертвым пса за хвост и приволок обратно:
— Слушай, Сяо До, а у тебя ведь отличные способности к языкам и ума палата. Если бы старик был жив, глядишь, и приручил бы тебя.
Сделал бы из него духовного зверя или вроде того.
Виктор: Гав-гав-гав, гав-гав-гав!
Сун Си снова отвесил псу пинок:
— Чего лаешь? Научишься говорить по-человечески — тогда и будешь качать свои собачьи права. Твой батя вон до сих пор из моих рук выкарабкивается!
Виктор подбежал к изголовью кровати и уставился на Му Юньчжэня:
— Гав-гав-гав, гав-гав-гав!
Взгляд у него был донельзя сложным.
Му Юньчжэн с трудом протянул руку и потрепал собаку по голове, храня молчание. В последнее время у Сяо До — нет, Виктора — было чересчур много всяких высказываний, мимики и жестов, которые он пока не совсем улавливал. В конце концов, собачий язык он раньше не учил...
Закончив возиться с пациентом, Сун Си забрался под одеяло и тут же захрапел.
Пережив очередную волну боли и покрывшись липким потом, Му Юньчжэн глянул на давно спящего доктора, затем на пса, который с сосредоточенным видом точил когти о ножку кровати, с трудом приподнялся и поковылял к стоявшему в углу ночному горшку.
Едва забрезжил рассвет, Сун Си поднялся, проверил мирно спавшего раненого и отдал распоряжение собаке:
— Сяо До, ступай помоги своему бате опорожнить горшок.
Виктор невидящим взглядом уставился на Сун Си. Выносить горшок — задача непосильная, пёсикам такое не под силу!
Му Юньчжэн был готов провалиться сквозь землю и заснуть навеки, лишь бы не просыпаться. Позор! Чистейшей воды позор! Нет, он все еще спит и ничего не видит, и уж тем более не слышал ни о каких горшках!
Сун Си зловеще протянул:
— Вчера был Малый год, сегодня двадцать четвертое, глядишь — и Новый год на носу.
Му Юньчжэн с каменным лицом уставился на Сун Си.
Сун Си повторил:
— Новый год на носу.
Хотя пациенту еще нездоровилось окончательно, смертельной угрозы уже не было — лечебные мази старика творили чудеса. Но в самый разгар праздника не иметь возможности поесть мяса и при этом прислуживать кому-то с утра до ночи — это слишком уныло. К тому же, раз пациент уже мог самостоятельно сделать пару шагов, ему стоило просто убраться восвояси и топать домой. Пусть даже он народный слуга, но свой долг врача он выполнил сполна. Наверное.
Му Юньчжэн застыл с отупевшим выражением лица, в то время как в его голове билась лишь одна мысль: как же сильно хочется врезать этому наглецу!
Сун Си спустился вниз хлопотать по хозяйству.
Му Юньчжэн глубоко вздохнул и вытащил из-под кровати телефон. Поразмыслив с минуту, он положил трубку обратно, с трудом поднялся и поковылял вниз.
Сун Си нахмурился. Телосложение у парня крепкое, лекарства отличные, ранение не смертельное, но спускаться по лестнице ему пока рановато — так и швы на пояснице разойтись могут.
Му Юньчжэн сгорбился и отчаянно оскалился, пережидая новую волну боли:
— Я побуду здесь еще немного.
Сун Си состроив деревянное лицо ответил:
— Скоро Новый год.
Тебе пора бы отправляться домой встречать праздник.
Му Юньчжэн сжал зубы:
— Готовить буду я.
Иного выхода не было: стряпня этого типа не выдерживала никакой критики, так что власть на кухне следовало брать в свои руки.
Сун Си сильно засомневался. Хоть времени прошло и мало, но готовил этот тип отменно — даже простые соленья у него получались невероятно ароматными.
Му Юньчжэн пошел ва-банк:
— Огород буду вести я.
Все равно теплица крошечная, зато удастся вовремя собирать свежие овощи и поддерживать нормальный баланс питательных веществ.
Сун Си вновь заколебался. Возиться с землей он действительно не любил, а постоянно сгибать спину было тяжело. Но ведь у этого парня ранена поясница, разве он сможет в ближайшее время работать!
Му Юньчжэн стиснул зубы с удвоенной силой:
— Овчарню буду убирать я.
Сун Си заколебался еще сильнее. Сейчас стояли холода, убирать овчарню требовалось всего раз в неделю, да и запах стоял не такой удушающий.
Му Юньчжэн проскрежетал сквозь зубы:
— Я буду делать абсолютно всё!
— Идёт! — радостно кивнул Сун Си и тут же решил, что по такому случаю не грех зарезать одну овцу!
Виктор посмотрел на своего батю — то есть нет, командир Му был его товарищем и соратником, а вовсе не отцом, это всё проклятый доктор сбил Сяо До с толку! И вообще, Виктора звали Виктором, а не каким-то Сяо До!
— Гав-гав-гав, гав-гав-гав! — разъяренный Виктор принялся яростно лаять на Сун Си.
Сун Си бросил на пса косой взгляд:
— Сяо До, сегодня баранины тебе не видать!
Вскоре Сун Си закончил с завтраком. Себе он сварил две пачки пельменей, а раненому и собаке — по три.
И пациент, и пес уплетали свои порции без особой радости.
Вспомнив, что рана еще не зажила, а ему уже предстоит вкалывать, Му Юньчжэн решил побороться за свои права:
— Питаться полуфабрикатами вредно для здоровья.
Для заживления ран это крайне неблагоприятно, организму не хватает питательных веществ.
— Гав-гав! — поддакнул Виктор.
Именно, именно! Невкусно, и порции крошечные.
Сун Си горячо поддержал их:
— Верно! Как только я зарежу овцу, в обед у нас будет мясное хого!
Му Юньчжэн глянул на многочисленные прыщи, усыпавшие лицо Сун Си, и молча отвернулся.
Сун Си раздумывал, стоит ли бросить в полуденное хого горсть охлаждающих трав или же заварить и выпить горький отвар — в прыщах на лице он был невиновен, но вот пугать ими окружающих действительно не стоило.
Вспомнив собственные кулинарные таланты, Сун Си пожалел портить баранину и поэтому, пока варил лекарство пациенту, заодно состряпал и для себя очищающий отвар. Зажав нос, он залпом выпил его.
После этого он вимером метнулся в овчарню и в мгновение ока выволок оттуда упитанную ярку.
Один удар — и конец.
До чего же чисто и профессионально.
А затем Му Юньчжэн во все глаза наблюдал, как в течение каких-то десяти минут крошечным ножом с лезвием в форме ивового листа овцу полностью ободрали, распотрошили и разделили на части.
Руки Сун Си остались чистыми — на них почти не попало крови.
Это шло вразрез со всеми законами науки! Каким бы ни был мастерским навык владения ножом, как можно свежевать тушу и не испачкаться в крови?!
Сун Си осклабился в улыбке, глядя на застывших у задней двери человека и собаку.
У Виктора шерсть встала дыбом по всему телу.
Му Юньчжэн остолбенел, лишившись дар речи, и в этот момент почему-то вспомнил школьную статью о мастере Пао Динге, разделывавшем быка.
Всю требуху сложили в большой таз. За исключением бараньей печени, которую оставили для укрепления сил раненого, Сун Си собирался отнести остальное Ли Цюаньгэну. Старик любил такие вещи, к тому же его жена отменно тушила баранину.
Затем он взял кусок мяса с ляжки, сменил кухонный нож и — *шх-шх-шх*, *шх-шх-шх* — в мгновение ока нашинковал целую миску тончайших ломтиков баранины.
Му Юньчжэн украдкой сунул обратно за пояс спрятанный миниатюрный армейский нож — с этих пор он поклялся никогда больше не хвастаться перед людьми искусством владения холодным оружием. Глава 8
Сун Си с миской в руках отправился относить требуху Ли Цюаньгэну, заодно захватив две бараньи ноги и половину ребер — оставалось только дожидаться готового тушеного мяса.
Му Юньчжэн глянул на таз с нарезанным мясом, на коробку с острой основой для хого и, поразмыслив, принялся за дело. Обнаружив, что на кухне полный порядок со специями, он самостоятельно приготовил прозрачный бульон. Подумав, он выдавил порцию масла с перцем чили и замешал соус для макания. Сделав всё это, он почувствовал, как заныла поясница и плечи. Плохо дело, кажется, потревожил швы.
Заставлять человека, получившего два пулевых ранения, полуживого и еле способного обслуживать себя (то есть его самого!), стоять у плиты — жизнь определенно не готовила его к таким испытаниям. Измученный командир Му с бесстрастным лицом уселся на диване в ожидании возвращения доктора Суна, которому предстояло заняться его ранами.
И надо же было доктору не иметь сотовой связи — верх профессиональной халатности!
Сун Си вернулся, неся таз с тушеной бараниной. Запах поплыл по комнате еще до того, как он переступил порог.
Виктор бросился помогать открывать дверь, пустив в ход и зубы, и лапы.
Му Юньчжэн сдержанно качнул носом.
На плитке уже закимал бульон, а на маленьком столике аккуратными рядами выстроились фрикадельки, ломтики мяса, овощи и соусы. Раз раненый уже приступил к трудовым обязанностям, молодой господин Сун остался весьма доволен.
Человек, собака и снова человек уселись кружком вокруг плитки.
Фрикадельки и мясо полетели в котел, и через пару минут всё было готово.
Сун Си глянул на миску у лап Виктора, насыпал туда полпорции риса и щедро полил сверху бульоном от тушеного мяса. Затем шумовкой выловил из хого порцию мяса, отложил кусочки баранины, а остальное вывалил в собачью миску.
Виктор с умоляющим видом уставился на тушеную баранину: где же мясо, где мясо для Сяо До?!
Сун Си холодно бросил:
— Ты вел себя со мной неуважительно, я еще тогда предупредил: никакой баранины сегодня не получишь.
Виктор остолбенел.
Палочки Му Юньчжэня, занесшиеся над крупным куском бараньего ребрышка, молча изменили траекторию и опустились в его собственную пиалу.
— Гав-гав-гав! — возмутился Виктор.
Сун Си указал пальцем на мясной таз:
— Заскулишь еще хоть раз — завтра останешься и без этого.
Пёс не смел лаять от злости и лишь молча скреб когтями пол.
Му Юньчжэн испытывал глубокую тревогу за их с малым Сяо До семейное положение. Тьфу ты, Виктор — его боевой товарищ, а не сын!
Сун Си добавил:
— Впрочем, если твой батя захочет поделиться своей порцией, я возражать не стану.
Виктор перевел взгляд на батю и тихонько скулил:
— Гав-гав-гав!
Му Юньчжэн: ...
Доктор Сун, за такие попытки рассорить отца с сыном вас точно лягнет осёл! Тьфу, они с малым Сяо До — боевые товарищи, а не родственники!
К концу трапезы командир Му чувствовал себя абсолютно измотанным.
После еды Сун Си вновь занялся обработкой ран пациента. Скоростью заживления он остался весьма доволен, задумавшись, не намешать ли по рецепту приемного отца еще порцию мази на будущее.
Всю вторую половину дня Сун Си пропадал в аптекарской.
Му Юньчжэн и Виктор переглядывались, устраивая гляделки.
Виктор: Гав-гав-гав, гав-гав-гав! Тоже мне, папаша для Сяо До нашлся, даже кусочка мяса не поделился! Чистой воды жестокое обращение! Сяо До пожалуется в Общество защиты животных!
— Сяо До... то есть Виктор, — кашлянув, посерьезнел Му Юньчжэн. — Твое поведение в последнее время никуда не годится. Ты слишком заносчив, ведешь себя как комнатная собачка. Виктор, даже находясь в длительном отпуске, мы не имеем права забывать о своих обязанностях! Какова твоя главная задача, Виктор?
Пёс мгновенно выпрямился, громко залаял и принял предельно грозный вид.
— Выполнять! — взмахнул рукой Му Юньчжэн.
Виктор гордо вскинул голову и вышел за порог, чтобы скрупулезно проинспектировать двор.
На лице командира Му читалось благородство и неподдельная строгость, в то время как мысленно он мысленно ставил себе жирный плюс.
Когда с лекарственными травами было покончено, уже стемнело. Сун Си потянулся: в такое время ужин по идее уже должен быть готов!
И действительно, всё было готово.
Баранина оставалась с обеда, ее нужно было только разогреть. Му Юньчжэн дополнительно приготовил помидоры с яйцом.
Сун Си полил рисом подливку из помидоров с яйцом, умял всё за пару минут и остался страшно доволен:
— Рис с помидорами и яйцом — это величайшее блаженство на свете!
Половина блюда с томатами и яйцом испарилась в мгновение ока.
Му Юньчжэн молча отвел палочки, уже тянувшиеся к помидорам.
Виктор подтолкнул носом свою миску, в которой лежал один лишь пустой рис, и с надеждой уставился на тарелку с едой. Эта штука с рисом выглядела чертовски аппетитно, Сяо До еще такого не пробовал! Его батя определенно издевался над бедным Сяо До! Жалоба в Общество защиты животных неминуема!
Сун Си пребывал в превосходном расположении духа, а потому, растрогавшись, бухнул в собачью миску целую порцию тушеной баранины.
У Виктора на глаза навернулись слезы. Мясо! День еще не закончился! Истинная правда кроется в том, что усердный труд приносит свои плоды! Огромный пёс по кличке Виктор мгновенно решил, что на время отпуска он будет исправно стеречь дом этого паршивого доктора! Ни одна овца не пропадет!
Закончив ужинать, командир Му чувствовал себя донельзя опустошенным.
После ужина снова повалил снег.
Сун Си страшно расстроился:
— Завтра ярмарка в поселке, судя по всему, опять сорвется. А я так хотел прикупить парочку крупных мясистых кур, да и рыбу не взял!
— Виктор может тащить сани, — подал голос Му Юньчжэн.
Виктор гордо выпятил грудь. Сяо До на все руки мастак!
Сун Си посмотрел на человека и собаку взглядом умалишенного:
— Главное — что никто из торговцев не выйдет на рынок!
http://bllate.org/book/25097/2981813
Готово:
