— Поклон...
Когда Шэнь Шу открыл глаза, первым, что он увидел, был траурный зал, убранный ослепительно-белыми полотнами, плотная толпа скорбящих и множество хризантем, заполнивших всё помещение. Свежесобранные цветы источали густой, пьянящий аромат, а их яркая желтизна резала глаза.
Прямо в центре просторного зала стоял гроб из чёрного дерева, его тёмная лакированная поверхность маслянисто блестела. Гвозди в крышку ещё не вбили. Шэнь Шу стоял на коленях всего в двух шагах от него.
Ещё не придя в себя, он уставился на поминальную табличку на алтаре и пробормотал вырезанные иероглифы: «Поминальная табличка покойного отца Шэнь Датуна, старосты деревни Пинлян». На мгновение застыв в полном недоумении, он внезапно дрогнул всем телом и резко вскочил на ноги.
Чёрт!
Он что, призрака увидел?!
Шэнь Датун был персонажем романа, который Шэнь Шу прочёл буквально вчера вечером — книги под названием «Радостное событие в семье земледельца»!
Сюжет вращался вокруг мучительного и абсолютно драматического романа между сыном старосты Шэнь Датуна — его полным тёзкой Шэнь Шу — и главным героем, Гу Хуайцзинем. Пройдя через изнурительный круг любви, ненависти, побегов и преследований, от которых невозможно было укрыться, оба в итоге обрели сладкий хэппи-энд...
Шэнь Шу ошеломлённо застыл, почувствовав глубочайшее отвращение.
«Этому шоу место не в школьных учителях, а в чистом поле — копать дикую зелень», — подумал Шэнь Шу.
В тот же миг вокруг него один за другим раздались обеспокоенные голоса:
— Шу-ва, что с тобой?
— Шу-ва, ты ещё не закончил совершать земные поклоны!
— Дитя, твои тётушки понимают, что твоё сердце разбито, но нельзя же проявлять такое неуважение к отцу!
Шэнь Шу окончательно оцепенел, осознав кое-что ещё более ужасающее: главного героя — шоу — звали Шэнь Шу, точно так же, как и его самого!
Неужели он... действительно переродился в книге?
Снаружи в траурный зал проник ледяной сквозняк. По телу пробежал озноб, а по коже головы засновали мурашки. Дрожа, он опустил взгляд на свою одежду.
Траурный цвет.
Голова пошла кругом. Вспомнив трагичного, многострадального шоу, с которым его связывало общее имя, Шэнь Шу почувствовал внезапный порыв сдвинуть крышку гроба, вытащить покойника и улечься туда самому.
И для этого имелись все основания: сначала этого несчастного персонажа предал жених — друг детства, а затем юноша подобрал на горе раненого незнакомца, который оказался мерзавцем-главным героем, Гу Хуайцзинем, после чего вся вторая половина его жизни превратилась в сплошную пытку.
Шэнь Шу казалось, что лучше бы он вообще не перерождался.
«За какие грехи я, трудолюбивый и примерный студент с безупречной репутацией, получил такое наказание?» — мысленно сетовал он.
Что ещё хуже, прямо сейчас перед ним стояла задача: совершить земные поклоны своему названому отцу Шэнь Датуну, покойному старосте деревни Пинлян.
Шэнь Шу закрыл глаза, затем снова открыл.
«Ладно, поклонюсь», — смирился он.
Хотя сам он в своей жизни ни дня не называл Шэнь Датуна отцом, этот человек в оригинальном романе был образцовой личностью — дисциплинированным, подлинно бескорыстным и преданным общему делу. Более сорока лет он беззаветно трудился ради процветания и благополучия деревни Пинлян.
Из уважения к трудолюбивому работнику, отдавшему жизнь родному краю, он заслуживал хотя бы одного поклона.
Словно угадав его мысли, распорядитель траурной церемонии выкрикнул:
— Сын, Шэнь Шу, вырази благодарность своему почившим родителю! Второй поклон!
Шэнь Шу снова поклонился.
«Это я ещё могу вытерпеть!»
— Сын, Шэнь Шу, вырази благодарность своему почившим родителю! Третий поклон!
В итоге Шэнь Шу совершил три глубоких поклона.
После этого он изобразил рыдания, полностью исполнив ритуальный долг почтительного сына, и отступил в сторону, уступая место жителям деревни Пинлян — от мала до велика, — а также старейшинам, прибывшим издалека.
На каждом лице застыло скорбное выражение, глаза блестели от слёз. Сколько в этом было искренности, а сколько притворства, Шэнь Шу сказать не мог.
Он знал лишь одно: в оригинальном романе вскоре после похорон отца эти самые люди вступили в беспощадную грызню за должность старосты и едва не сделали Шэнь Шу калекой.
Шэнь Шу вспомнил подробности из книги. Его отец, Шэнь Датун, был прямым потомком патриарха рода Шэнь, в то время как остальные жители деревни Пинлян принадлежали к боковым ветвям. По мере того как эти боковые ветви разрастались из поколения в поколение, скромная прежде деревня превратилась в большую деревню Пинлян, где заправлял клан Шэнь.
Прошло триста лет с тех пор, как патриарх привёл клан в деревню Пинлян. На протяжении всех трёх веков должность старосты неизменно занимал прямой потомок патриарха, и Шэнь Датун не стал исключением.
Однако в поколении Шэнь Датуна единственным уцелевшим наследником оказался Шэнь Шу. С детства хрупкий и болезненный, он рос изнеженным и избалованным. Хотя для его обучения нанимали учителей, он ничем не выделялся, из-за чего казался совершенно непригодным для того, чтобы взвалить на себя тяжёлое бремя старосты.
В результате и местные жители, и дальние родственники решили, что раз у них общий родовой корень, то у них есть все основания побороться за этот пост. Посчитав Шэнь Шу лёгкой добычей, они вступили в сговор, чтобы лишить его законного наследства.
При этой мысли на губах Шэнь Шу появилась едва заметная холодная усмешка. Окинув взглядом собравшихся в зале, он заметил, что одного человека нигде не видно, и его усмешка стала ещё более колкой.
***
Спустя долгое время в зал, запыхавшись, вбежал статный мужчина в белом халате, подпоясанном серым тканевым кушаком. Он был с ног до головы покрыт пылью, а его обувь облепили толстые слои грязи, пачкавшие чистый пол траурного зала.
Его внезапное появление заставило присутствующих измениться в лице. Позабыв об общем тоне, многие стали переглядываться с затаённым умыслом.
Мужчина мельком глянул на гроб Шэнь Датуна, после чего повернулся к Шэнь Шу и с заминкой пробормотал:
— Я... Прости меня, Шу-Шу. Я опоздал.
Стоя за спинами людей, Шэнь Шу холодным, отстранённым взглядом окинул красную глину, налипшую на его сапоги, а затем перевёл взгляд на растрёпанный отворот халата.
— Тебе не за что извиняться передо мной, — ровным голосом ответил Шэнь Шу. — Человек, перед которым ты виноват, — это мой отец. Раз уж ты опоздал, встань на колени и соверши три глубоких земных поклона.
Мужчина замялся, его лицо залила краска смущения, но затем он быстро закивал:
— Разумеется, разумеется. В конце концов, староста был моим а-вэном.
В деревне Пинлян слово «а-вэн» могло означать отца, но также использовалось и по отношению к тестю. Этим неловким мужчиной был Лю Цзинхэ, возлюбленный детства Шэнь Шу из оригинального романа — сирота, которого старый староста спас и привёл с гор, с ранних лет обручив с Шэнь Шу.
Принятый в семью Шэнь в девятилетнем возрасте, Лю Цзинхэ рос вместе с Шэнь Шу, и между ними установилась тесная связь. Поэтому, когда Шэнь Датун предложил помолвку, Лю Цзинхэ согласился без колебаний.
Шэнь Датун надеялся укрепить положение сына с помощью будущего зятя. Зная о скромных способностях своего ребёнка, он даже намекнул Лю Цзинхэ, что в худшем случае тот сможет сам занять пост старосты — при условии, что обеспечит Шэнь Шу беззаботную и безбедную жизнь.
Расчёт был верным. Два года назад Лю Цзинхэ сдал экзамены и получил степень сюцая, заняв высокое положение в деревне. Если бы он женился на Шэнь Шу и взял на себя обязанности старосты, никто в деревне не посмел бы оспорить его право.
Однако, несмотря на все продуманные планы, Шэнь Датун не учёл одного: Лю Цзинхэ не носил фамилию Шэнь и не испытывал никакой преданности деревне Пинлян. К тому же после сдачи экзаменов его амбиции выросли, и он больше не желал оставаться в глухой горной деревне.
Поэтому он пожалел о заключённом брачном договоре.
После смерти Шэнь Датуна Лю Цзинхэ повсюду искал своих биологических родителей и волей случая спутался с богатой молодой барышней из уездного города, скрыв от неё, что уже обручён.
Красная глина на его сапогах отличалась от жёлтой почвы деревни Пинлян. Она наглядно свидетельствовала: прежде чем прибежать в траурный зал, он только что вернулся из уездного города с тайного свидания с любовницей, чем и объяснялось его опоздание.
Вскоре Лю Цзинхэ пробрался вперёд, совершил три поклона и подошёл к Шэнь Шу. Слегка потянув его за рукав, он произнёс с извиняющейся интонацией:
— Прости, Шу-Шу, я не хотел опоздать. Наставник академии настоял, чтобы я кое-что доставил для него, и я не мог отказаться.
Шэнь Шу опустил ресницы, скрывая холодный блеск в глазах. Сдержав насмешку, он небрежно заметил:
— Что сделано, то сделано. Отец при жизни относился к тебе как к родному сыну. Не думаю, что он станет держать на тебя обиду на том свете.
Слова звучали вполне разумно, но Лю Цзинхэ почему-то ссутулился и замялся. Его привлекательное лицо то бледнело, то заливалось краской от неловкости и смущения.
Он знал, что мать Шэнь Шу умерла рано, и они с Шэнь Датуном жили вдвоём, во всём полагаясь друг на друга. Шэнь Шу был сильно привязан к отцу. Теперь, когда Шэнь Датуна не стало, Шэнь Шу должен был лишиться опоры и искать у него утешения.
Почему же он относится к нему с такой холодной отстранённостью?
Впрочем, Лю Цзинхэ не стал придавать этому большого значения, решив, что Шэнь Шу просто разозлился из-за его опоздания.
***
Когда первая волна скорбящих окончила прощание, Лю Цзинхэ вызвался проводить деревенских жителей вместо Шэнь Шу. Шэнь Шу не стал отказываться и молча проследил за тем, как тот уходит.
Он уловил исходивший от Лю Цзинхэ запах румян и пудры. Мерзавец действительно явился на похороны прямо из постели своей любовницы.
«Вот же подлец!» — подумал Шэнь Шу.
Если бы Лю Цзинхэ честно признался, что больше ничего не чувствует к нему, Шэнь Шу мог бы уважать его как мужчину. Но, понимая, что его собственные карманы пусты и у него нет связей для продвижения наверх, Лю Цзинхэ предпочёл обманывать всех — намереваясь выжать из семьи Шэнь всё до последней капли, прежде чем выбросить Шэнь Шу на улицу.
В оригинальном романе Лю Цзинхэ это удалось. Хотя в конце концов он поплатился за содеянное, доведённый до отчаяния трагичный шоу оказался заперт в клетке другого мерзавца — главного героя.
Шэнь Шу не был трагичным шоу и никогда не допустил бы повторения этой истории. Если сейчас он не сорвал маску с Лю Цзинхэ, то лишь потому, что в будущем этот лицемер ещё сослужит ему службу...
http://bllate.org/book/25093/3101907
