Солнце уже клонилось к западу, но во дворе семьи Цю было оживлённее, чем в полдень.
Цю Жуй, одетый в уже не новую, но ещё добротную ватную куртку, с хлопком бросил на облупившийся обеденный стол в главной комнате связку медных монет. Раздался глухой стук.
Звук был негромким, но у всех в семье Цю от него на душе стало радостно.
— Мама, пересчитай. Это сегодняшняя выручка за красные куриные яйца и яйца диких уток.
Голос Цю Жуя звучал звонко, с той самой прямотой, что была свойственна его северо-восточной манере речи. Он машинально вытер со лба мелкие капельки пота, обнажив смуглую кожу.
— Управляющий Ван сказал, что мы хорошо держим кур, яйца одно за другим с двойными желтками, и даже поднял цену на два вэня!
Руки Лю Чуньмэй, только что подшивавшие подошву обуви, резко дрогнули. Игла вонзилась в подушечку пальца, но она даже не поморщилась. Бросив работу, она с горящими глазами метнулась к столу.
— Два ляна… целых два ляна серебра!
Голос Лю Чуньмэй задрожал. Она схватила связку монет, подула на неё, взвесила в руке, и морщинки на её лице собрались в радостную улыбку.
— Ох ты ж господи! Это сколько же кукурузы надо продать, чтобы столько получить! Второй, да ты настоящий бог богатства для нашей семьи Цю!
Отец Цю, всё это время сидевший на кане и попыхивавший длинной трубкой, тоже выбил трубку о подошву обуви.
Он прокашлялся и принял вид главы семьи.
— Кхм. Второй справился неплохо. Теперь на плату за обучение Шуэра деньги есть.
Цю Жуй широко ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами.
— Конечно, отец. Смотрите дальше. Мы ещё новый дом построим.
Старший брат Цю Хуа, стоявший рядом, простодушно почесал затылок и тоже глуповато заулыбался.
Он не понимал в «агрономии» так, как второй брат, зато был силён: мог пройти десятки ли до города с коромыслом и ни разу не пожаловаться на усталость.
В этот момент у ворот послышалось детское, но нарочито важное покашливание.
— Кхм-кхм.
Лю Чуньмэй и Цю Цзисян, только что крутившиеся возле стола в радостном возбуждении, мгновенно изменились в лице: восторг сменился напряжённым ожиданием.
— Шуэр вернулся!
Лю Чуньмэй тут же забыла про деньги и бросилась к воротам.
— Ой, мой родненький! У вас в школе выходной? Почему никого не прислал, чтобы тебя встретили?
Во двор вошёл мальчик лет десяти в совершенно новом длинном халате из синей ткани.
Он был белолицым, в руке держал складной веер неизвестно откуда взявшийся, а подбородок задрал так высоко, будто был взрослым господином.
Едва войдя, Цю Шу нахмурился. Он прикрыл нос и рот веером и с отвращением посмотрел на сложенные во дворе сельскохозяйственные инструменты и куриный помёт, который ещё не успели убрать.
— Мама, почему двор всё ещё выглядит так бедно и убого? Мне в школе за вас стыдно.
Цю Шу с хлопком сложил веер и указал им на пыль под ногами.
— И ещё я голоден. Хочу тушёную свинину — чтобы и жир, и мясо, и не вздумайте положить мало.
Обычно Лю Чуньмэй от таких слов уже бы расчувствовалась до слёз и отдала сыну всё, что могла.
Но сегодня её взгляд дрогнул, и она невольно обернулась на связку монет на столе.
— Шуэр, тушёная свинина… мы как раз сегодня мясо купили. Приготовлю, приготовлю.
Говоря это, Лю Чуньмэй потянулась взять сына за руку.
Цю Шу отдёрнул руку и перевёл взгляд через головы родителей на Цю Жуя и Цю Хуа.
Увидев на двух старших братьях короткую рабочую одежду, измазанную землёй, он едва заметно скривился.
— Старший брат, второй брат, слышал, вы в уездном городе какие-то красные яйца продаёте?
Цю Шу фыркнул; в его голосе прозвучала насмешка.
— Хм, только яйца и можете продавать. Отец, мама, не дайте им себя обмануть. Учёба — вот настоящий путь! Учитель в школе говорил: все занятия низки, лишь учёность высока. А от их поступков, пропахших деньгами, одной только образованности стыд!
Цю Жуй не рассердился. Он лишь с полуулыбкой посмотрел на десятилетнего брата.
Он прекрасно понимал: мальчишка нервничает.
Раньше семья была бедной, и Цю Шу был единственной надеждой на учёбу, поэтому родители носили его на руках.
А теперь Цю Жуй и Цю Хуа начали зарабатывать, Цю Куй тоже оказалась разумной девочкой и помогала семье. Положение «единственной надежды» пошатнулось — разве этот избалованный малец мог не взъерошиться?
— Третий брат прав. Учёба — правильный путь, — неторопливо сказал Цю Жуй, скрестив руки на груди. — Только вот, третий брат, этой твоей «учёностью» можно наесться? Новый халат на тебе, многослойные матерчатые туфли на ногах и та тушёная свинина, которую ты требуешь, — всё это куплено на деньги от тех самых яиц, которыми твой второй брат «позорит образованность».
Лицо Цю Шу мгновенно стало багровым.
Он стиснул зубы и уставился на Цю Жуя.
— Ты… ты грубиян! Я не стану разговаривать с такими людьми! Отец! Мама! Я хочу свиную рульку! Прямо сейчас!
Он запаниковал и решил требованием ещё более дорогой еды доказать своё положение в семье.
Услышав про рульку, Цю Цзисян немедленно выпятил грудь и снова изобразил главу семьи. Он крикнул Цю Жую:
— Второй! Не слышал, что третий брат хочет рульку? Быстро иди в город и купи! Чего копаешься?
Лю Чуньмэй тоже опомнилась и поспешно поддакнула:
— Да-да, второй, иди купи самую лучшую. Денег не жалей, у нас теперь есть деньги!
Цю Жуй приподнял бровь, глядя на этих откровенно пристрастных родителей, и чуть не рассмеялся.
Раньше стоило ему возразить — уже получил бы побои. А теперь…
— Ладно, схожу.
Цю Жуй легко согласился и развернулся к выходу.
Глядя на широкую спину Цю Жуя, Цю Шу ещё сильнее закипел.
Он подошёл к столу, схватил связку монет и потряс её так, что медяки зазвенели.
— Пф, подумаешь, какие-то вонючие деньги.
Проворчав это, Цю Шу повернулся к Цю Куй, которая кормила кур в углу двора.
— Эй, дохлая девчонка! Ты чем там занята? Не видишь, я вернулся? Живо принеси мне воды умыться! Тёплой!
Цю Куй было всего восемь. Худенькая, маленькая, она была похожа на росток фасоли.
В руке у неё была горсть отрубей. От окрика брата она вздрогнула всем телом и рассыпала корм по земле.
— Т-третий брат, я кур кормлю… — едва слышно произнесла Цю Куй, робко глядя на него.
— Каких ещё кур! Грязь одна!
Цю Шу ногой опрокинул стоявшее рядом решето, и отруби разлетелись по земле.
— Быстро иди! А не то скажу маме, что ты бездельничаешь!
Лю Чуньмэй всё ещё была счастлива возвращению сына. Услышав это, она тут же обернулась и сердито уставилась на Цю Куй.
— Дрянная девчонка! Не слышала, что третий брат сказал? Живо иди! Целыми днями только ешь даром, совсем соображения нет!
Глаза Цю Куй покраснели. Она поспешно бросила оставшиеся отруби и, спотыкаясь, побежала на задний двор.
Глядя, как сестра неловко убегает, Цю Шу удовлетворённо усмехнулся.
Затем он повернулся к старшему брату Цю Хуа. Тот всё так же простодушно чинил в стороне куриную клетку — и Цю Шу нашёл новую мишень для раздражения.
— Старший брат, клетка у тебя совсем разваливается. Почему не сменишь на новую?
Он указал веером на клетку, всем видом показывая отвращение.
— Учитель в школе говорил: благородный муж держится подальше от кухни. А ты целыми днями возишься с курами да свиньями. Не боишься опозорить нашу семью Цю?
Цю Хуа отложил работу и простодушно почесал голову.
— Третий брат, клетка ещё годится. Жалко выбрасывать. К тому же куры несут яйца, а за яйца можно купить тебе книги…
— Кому нужны твои вонючие яйца! — перебил его Цю Шу и гордо задрал голову. — Мне нужны заслуги на экзаменах! Я стану чжуанъюанем! Когда стану первым на государственных экзаменах, буду жить в большом доме, держать толпу слуг — кому тогда понадобятся эти грязные животные!
Цю Хуа открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в конце лишь простодушно улыбнулся.
— Эх, если третий брат добьётся успеха, старший брат будет рад.
Цю Шу фыркнул. Ему стало скучно. Он снова уселся в кресло, принялся покачивать своим потрёпанным складным веером и мечтать, как после победы на экзаменах будет ехать по улице верхом на высоком коне.
http://bllate.org/book/25073/3007394
Готово:
