Однако решимости хватило ненадолго.
Неудачно повернувшись во время лекции, Чаянон испытал такую боль, какой, кажется, не было даже в момент травмы. А также выдал настолько неоднозначный звук, что у студентов вытянулись лица.
И, судя по некоторым, возникли не совсем приемлемые мысли о причине странной походки преподавателя.
Чаянон мысленно усмехнулся: если бы, ребята.
***
Сан ждал возле машины с портфелем и бутылочкой воды. Молча поднял свободную руку. Лицо было виноватым и одновременно решительным.
Чаянон уронил ключи на подставленную ладонь и сел на пассажирское сиденье.
Подумал: Сану стоит помолиться, чтобы это действительно был перелом. Иначе я буду бить его гитарой, пока все струны не полопаются.
– Это небольшая частная клиника, там всё по-домашнему, – негромко увещевал Сан, как будто одного факта его нахождения на водительском месте было недостаточно. Или боялся, что Чаянон убежит, когда увидит, куда он его привёз? – Травматолог молодой, но я знаю его отца, хороший специалист. Династия.
Чаянон пожал плечом, равнодушно хмыкнув. Сан махнул рукой назад:
– Возьми там, в портфеле. В первом отделе.
– Что?
– Обезболивающее. Запей водой.
Потянувшись и раздобыв искомое, Чаянон с трудом проглотил пару таблеток.
За целый день боль, казалось, разрослась по всему телу, ядовитым плющом оплетя внутренности и радостно выпустив острые листочки. Листочки изнутри щекотали виски и больно кололи затылок.
***
Друг не обманул: здание действительно успешно маскировалось скорее под респектабельный отель – или же загородный клуб для богатеев, – но никак не клинику.
Никаких голых стен и слепящих даже в дневное время ламп. Никакого запаха лекарств и писка медицинского оборудования. Никаких обречённых и заплаканных лиц.
Но дискомфорт от этого никуда не девался. Дыхание тут же сбилось, и Чаянон принялся делать глубокие вдохи и медленные выдохи.
Подумал: как учили когда-то очень давно, когда мама была жива и мы ещё верили, что болезнь отступит.
Совсем не те мысли, чтобы успокоиться.
Женщина за стойкой регистрации на первом этаже проверила их запись – Сан, судя по всему, даже не сомневался, что затащит младшего сюда – и указала в нужном направлении.
– Повезло, что доктор согласился принять в нерабочее время. Всегда на несколько недель вперёд забито, пришлось бы долго ждать, – сделал самодовольный рот Сан, когда они нашли кабинет и сели на удобный диванчик, расположенный рядом.
Чаянон прошёлся взглядом по пейзажам, заточённым в рамки картин, по аккуратному букету этлингер и модным журналам на низком прозрачном столике, провёл глазами по витому подлокотнику диванчика. Затем пальцами.
Подумал: и вправду – целая династия, не меньше.
Поднял взгляд на табличку возле двери. Золотым тиснением – «Анавин Дечарат».
Подумал: отчего же ты согласился работать сверхурочно, доктор Дечарат? Вряд ли дело в деньгах. Или вновь загадочные связи Сана?
Иногда чудится, будто он – пухлый от сытой жизни паук, зависший над Крунг Тхепом* на мягкой, липкой паутине.
А потом я вспоминаю, как Сан боится засыпать в одиночестве. Как заполоняет свою огромную двухэтажную квартиру колонной цветов вперемешку с милыми семейными мелочами, чтобы дом не казался ему пустым. Мёртвым.
И паук на глазах уменьшается в размерах, а его многочисленные глаза начинают печально поблёскивать.
– Кстати, – прокашлялся Сан, вновь шмыгнув носом. Чаянон успокаивающе поглаживал запястье, словно пульс можно было уговорить замедлиться. Подумал: выпил ли он лекарство, которое я ему дал? – Как прошло вчера? Сам я у Пи’Тханата на занятиях не был, но один мой знакомый...
Сан вдруг застыл, устремив взгляд куда-то в сторону. Чаянон обернулся.
По лестнице со второго этажа спускался высокий мужчина в белом халате поверх костюма, на ходу глядя в телефон. Добравшись до стойки, остановился.
Нахмурился на несчастный гаджет, стиснутый длинными пальцами. Шумно выдохнул, раздув ноздри, словно растревоженный бык.
Сан сбоку от Чаянона не менее шумно сглотнул. Зашёлся в кашле.
Мужчина обернулся, пронзил внимательным взглядом сидящих на диванчике, словно энтомолог булавкой – незадачливые будущие экспонаты. Спустя секунду отвернулся, вновь вернув внимание регистратору.
Чаянон оглянулся на Сана, растерянно глядя, как друг, закрыв глаза ладонью, отворачивается, как мучительно кривятся уголки его губ.
Подумал: интересные, однако, вещи происходят.
Выяснив что-то у регистратора, мужчина прошествовал обратно на второй этаж. Чаянон проводил его взглядом и тихо спросил:
– Кто-то знакомый?
Сан молчал. Чаянон вновь повернулся к нему.
– Нет, – отняв ладонь от глаз, покачал головой друг. Глаза – потерянные и ещё более красные, чем было раньше. – Просто я, кажется... Почему именно в такой момент?! Когда я похож на ходячую инфекцию!
Чаянон совершенно не щепетильно фыркнул.
Вслух попросил:
– Только не говори, что опять влюбился с первого взгляда, Пи’.
Передвинулся на кушетке, чтобы удобнее поставить ногу. Подумал: эти его влюблённости во всех подряд без разбора...
Сану было бы гораздо легче жить, не походи его мозг на фабрику по беспрерывному выпуску дофамина. Поставщики сырья – глаза, уши и иногда даже кожа после столкновения с «Объектом». В мозгу спустя смехотворно короткий процесс производства загоралась лампочка: продукт готов.
Потребители – глаза, уши и иногда даже кожа несчастного младшего по имени Чаянон Вонгваттана.
В особенно тяжких случаях так и хотелось связать невыносимого замдекана, посадить в коробку, перевязать её ленточкой с бантом и отправить на порог к очередному виновнику этого гормонального хаоса.
И адреса обратного не указать.
Если бы я не научился со временем отключаться от происходящего и думать о чём-то своём, то неизбежно начал бы писать тонны слезливых романтических драм и публиковаться в интернете под каким-нибудь совершенно идиотским прозвищем.
Просто чтобы изливать куда-то всё, чем нагружал без смс и регистрации влюблённый Сан.
Только, конечно, анонимно. Претит мысль о том, что кто-то, читая мои истории, будет мысленно препарировать меня самого. Пусть не драмы и не под идиотским прозвищем – это неважно.
Люди всё равно будут пытаться рассмотреть тебя в каждом слове, действии и размышлении. И будут коситься удовлетворённо, словно всё про тебя узнали и поняли.
Но я, конечно, не буду ничего такого делать. Иной раз задумаешься о чём-то, расплетёшь в голове так, что уже не помещается. И записал бы, да только тут же расползается всё по углам, не ухватить.
И ни одной мысли, пустота при взгляде на страницу с нетерпеливо пульсирующим курсором.
– У меня, может быть, весь мир перевернулся, а ты ржёшь. Как-то неуважительно с твоей стороны по отношению к старшему, – обиженно просипел строгий и воспитанный замдекана.
– Твой мир вообще никогда на ногах не стоит. Вертится по кругу без перерыва на обед, – сделал скептический рот Чаянон.
Сан зловеще улыбнулся:
– Когда-нибудь ты тоже подобное испытаешь, Чаянон Вонгваттана. Я дождусь этого дня!
Сделал торжествующие глаза, словно только что изрёк настоящее пророчество. А после вновь съёжился: очевидно, никак не мог забыть только что случившуюся встречу.
Чаянон тоже припомнил. Подумал: да он, может, женат. Чего ты раньше времени убиваешься.
Ах, ну да, сердцу же не прикажешь не влюбляться.
Как не прикажешь исчезнуть сопливому носу и трубному кашлю, когда перед тобой оказывается мужчина твоей мечты. Или как там Сан окрестил его про себя, едва увидев.
Любовь с первого взгляда – чушь. Гормоны и розовые очки. А как дойдёт до чего-то серьёзного – одно приходит в норму, второе снимается.
Или разбивается. Как повезёт.
И ты, как последний дурак, винишь выбранного тобой человека за то, что он – это он. Как будто до этого на его месте был кто-то другой.
Из двери кабинета, возле которого они сидели, вышла девушка с бандажом на шее. Выждав несколько секунд, Чаянон оставил на диванчике дипломат и осторожно встал.
Кивнул в ответ ободряюще улыбнувшемуся другу. Постучал.
– Входите, – раздалось приглушённое в ответ.
Толкнув двери, Чаянон медленно перешагнул порог и сложил ладони в приветствии. Поднял взгляд.
И пропал.
Подумал: нет, Сан не паук. Он – могущественный колдун, способный насылать проклятия на людей.
И одно из них, кажется, только что исполнилось.
***
Примечание:
Бангкок – название для фарангов (иностранцев). Тайцы в общении между собой называют столицу Крунг Тхеп (или Крунг Тхеп Маханакхон).
http://bllate.org/book/25060/2975657
