— Спустя шестнадцать лет Ванцзи и впрямь стал гораздо зрелее, — Лань Сичэнь смотрел на брата, запечатленного на черном экране, и на его лице играла мягкая улыбка.
Лань Цижэнь тоже испытывал огромное облегчение: такой Лань Ванцзи выглядел куда более надежным.
— А вот А-Сянь рядом с Ханьгуан-цзюнем совсем как ребенок, — Цзян Яньли, глядя на Вэй Усяня, который ничуть не изменился, тоже расплылась в улыбке.
Вэй Усянь надул губы. Неважно, где они находились, но только перед шицзе он позволял себе капризничать:
— Сянь-Сянь и есть ребенок!
— Совести у тебя совсем нет? — Вэй Усянь на миг опешил, не услышав привычных упреков Цзян Чэна, но тут же усмехнулся и парировал:
— А тебе-то что?
Казалось, будто прежние размолвки и не происходили, но узлы, затянувшиеся в сердцах, не так-то просто развязать.
Не Хуайсан перевел взгляд и постучал веером по ладони:
— Брат Вэй совсем не изменился, разве не потому, что он был мертв шестнадцать лет? Тело, конечно, осталось прежним.
О! Точно! Все вдруг осознали, как они могли об этом забыть? Вэй Усянь действительно вернулся в том самом теле, что было у него шестнадцать лет назад!
— Значит, спустя шестнадцать лет вы все постарели на десяток с лишним лет, — Вэй Усянь погладил подбородок, внезапно решив, что это даже выгодно.
— Взгляд Ванцзи кажется куда мягче, чем сейчас, — Лань Сичэнь тихо рассмеялся и медленно посмотрел на брата.
Слова Лань Сичэня заставили всех присмотреться внимательнее, но прежде чем они успели что-то понять, на черном экране возник Цзян Чэн. Как только он появился, переменился не только Вэй Усянь — даже лицо Лань Ванцзи стало совершенно иным.
Это застало всех врасплох. Люди в недоумении переглядывались, а затем снова впивались глазами в экран. Очевидно, что первым делом бросалось в глаза лицо Цзян Чэна: он стал куда мрачнее, а его выражение лица — нечитаемым. По сравнению с нынешним Цзян Чэном, чьи мысли угадать было нетрудно, это был словно совершенно другой человек.
— Что здесь происходит? — Не Хуайсан немного помолчал, прежде чем решиться нарушить тишину.
— А-Чэн… — Цзян Яньли, конечно, тоже не понимала, что творилось с братом в тот момент, но ее сердце тревожно дрогнуло, и слова застряли в горле.
Что-то случилось!
Эта мысль пронеслась в голове у каждого, только никто не знал, в чем именно была правда. На экране Цзян Чэн произнес фразу, которая, казалось, объясняла причину происходящего.
Ранее уже стало известно о гибели Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли — это была ловушка клана Цзинь, но в этом деле был замешан и Вэй Усянь, ведь именно на него охотились заклинатели, желая заполучить Темную печать тигра.
Цзинь Цзысюань был человеком довольно простым, но при этом честным. К тому же, еще во время Большой охоты они с Цзян Яньли открылись друг другу. И пусть сейчас Цзян Яньли хранила молчание, Цзинь Цзысюань все же хотел попытаться исправить ситуацию.
— Вэй Усянь, не бери в голову. Это клан Цзинь поступил с тобой несправедливо. Если наступит такой день, я, Цзинь Цзысюань, даже на том свете не стану тебя винить.
Эти слова Цзинь Цзысюаня стали полной неожиданностью для всех. Во-первых, он всегда был гордым и самонадеянным, никогда не стремясь сближаться с кем-либо, а во-вторых, никто не ожидал, что он прямо перед сотней кланов признает вину своего рода. В глазах консервативного Лань Цижэня и прямолинейного Не Минцзюэ это было настоящим благородством.
Даже госпожа Цзинь с удивлением посмотрела на сына, внезапно словно что-то осознав, и тепло, по-матерински улыбнулась. Цзян Яньли, казалось, тоже не ожидала услышать такое признание и облегченно улыбнулась.
Вэй Усянь был шокирован больше всех. В обычное время, если бы Цзинь Цзысюань заговорил с ним так, он бы решил, что в того вселился дух, но сейчас Вэй Усянь лишь слегка приподнял бровь. Стоит ли говорить, что шицзе не ошиблась в выборе?
Однако на экране события развивались еще неожиданнее. Услышав слова Цзян Чэна, Вэй Усянь вел себя так, будто привык к подобному, и даже не пытался спорить. Напротив, Лань Ванцзи ледяным тоном осадил Цзян Чэна.
Это поразило всех до глубины души. Всем было известно, что Лань Ванцзи немногословен, а уж чтобы он за кого-то заступился — это казалось немыслимым. Но происходящее на экране полностью опровергало это мнение. Даже нынешний Лань Ванцзи неотрывно смотрел на экран, и выражение его лица было невозможно истолковать.
Вэй Усянь в этот момент просто застыл. Он спрашивал о местонахождении Вэнь Нина, никто его не понимал, никто не поддерживал, и внутри было холодно до костей. Но, зная, что в будущем Лань Ванцзи встанет на его сторону, он все равно не мог привыкнуть видеть, как тот защищает его, отстаивает его интересы. Однако на душе стало тепло, словно ее коснулись лучи солнца.
— Раз уж правда открылась, зачем главе ордена Цзян продолжать давить? — Не Минцзюэ никогда не любил подобные вещи, для него черное было черным, а белое — белым. — Истина известна, к чему еще эти придирки?
— Брат имеет в виду главу Цзян того времени, — видя, что Цзян Чэн явно недоволен, Не Хуайсан поспешил пояснить, боясь, что тот снова начнет проявлять агрессию, как в начале, и вызовет всеобщее раздражение.
Цзян Ваньинь!
Насколько же сильно Лань Ванцзи разозлился!
— Ванцзи! — Лань Сичэнь вздрогнул и с недоверием посмотрел на экран.
В глазах Лань Ванцзи на экране промелькнула такая жажда убийства, что у всех перехватило дыхание. Никто не осмеливался произнести ни слова. Даже если они чего-то не понимали, никто не решался спрашивать. Все знали, что Лань Ванцзи и Вэй Усянь были близки, а во время Кампании по низвержению Солнца сражались плечом к плечу, не разлучаясь.
Но этот невысказанный порыв убить был подавлен одним маленьким жестом Вэй Усяня на экране. Именно он остановил Лань Ванцзи, заставив того отступить.
— Значит, брат Вэй пошел на компромисс? Не пошел внутрь? — Не Хуайсан обмахнулся веером, чувствуя, что стало жарко: жажда убийства в глазах Лань Ванцзи его действительно напугала.
Никто не ожидал, что Вэй Усянь придет без приглашения, что Цзинь Лин не звал его. Это заставило Цзинь Цзысюаня, только что произнесшего те слова, замереть, а Цзян Яньли — нахмуриться. Цзинь Цзысюнь странно усмехнулся, собираясь что-то сказать, но, очевидно, как и остальные заклинатели и Цзинь Гуаншань, лишился дара речи.
Мало кто мог сейчас говорить. Не Хуайсан огляделся по сторонам:
— Похоже, сейчас говорить могут только наш орден Не, орден Лань, орден Цзян, Вэнь Нин с Вэнь Цин, молодой господин Цзинь, госпожа Цзинь и А-Яо.
Не Хуайсан подвел итог, обведя всех взглядом.
Вэй Усянь на экране привлекал к себе всё внимание: его голос был полон горечи, а глаза покраснели, вызывая жалость.
— А-Сянь, — прошептала Цзян Яньли, но не двинулась с места. Она заметила, что действия Лань Ванцзи сейчас в точности повторяют то, что она видела на экране шестнадцать лет спустя: он был готов на всё, лишь бы защитить Вэй Усяня.
Увидев подарок, который подготовил Вэй Усянь, все поняли: пусть Цзинь Лин его не звал, но ради Цзян Яньли Вэй Усянь не мог поступить иначе. Стоит ли называть это предусмотрительностью?
Цзян Чэн застыл, не зная, что и сказать. Казалось бы, они с Вэй Усянем были самыми близкими братьями, но на экране он выглядел лишним, и этот «он сам» ему совсем не нравился, вызывал лишь отвращение.
— Молодой господин Вэй такой жалкий, — тихо, но робко произнес Вэнь Нин.
Эту фразу услышали все. И действительно, Вэй Усянь на экране не обладал нынешней уверенностью, он искренне шел на уступки Цзян Чэну, и это вызывало сочувствие. Каждый понял, что Лань Ванцзи и Цзян Чэн терпеть друг друга не могут.
Но никто не ожидал, что Лань Ванцзи уйдет так быстро, словно и не заходил вовсе. Лань Ванцзи смотрел на спину Вэй Усяня на экране и невольно вспомнил, как во время обучения в Облачных Глубинах Вэй Усянь подрался с Цзинь Цзысюанем и был наказан коленопреклонением. Спина осталась той же, но в сердце Лань Ванцзи всё изменилось: от радостного наблюдения в прошлом до нынешней боли и растерянности.
— Это что, второй молодой господин Лань тайно оберегает брата Вэя? — Не Хуайсан, который раньше не осмелился бы произнести такое, невольно выпалил это, увидев подобную картину.
Похоже, так оно и было: Лань Ванцзи на экране покинул Башню Золотого Карпа, не желая тревожить Вэй Усяня, и просто молча встал позади него, словно охраняя.
Лань Сичэнь, казалось, что-то почувствовал. Он с потрясением посмотрел на Лань Ванцзи. В его сердце что-то дрогнуло: брат не смотрел на экран, его взгляд был устремлен на Вэй Усяня — глубокий и нежный. Лань Сичэнь медленно закрыл глаза: он и подумать не мог, что так ошибался в чувствах брата.
Придя в себя, Лань Сичэнь с грустью подумал:
— Должно быть, Ванцзи лично передал подарок молодого господина Вэя Цзинь Линю, а затем ушел.
Если кто и понимал чувства Лань Ванцзи, то только Лань Сичэнь. И только в них он однажды ошибся.
— Цзинь Лин, должно быть, очень дорог молодому господину Вэю, — Не Минцзюэ подумал о своем брате и пришел к выводу, что Вэй Усянь умеет ценить добро.
— Сычжуй и Цзинъи? — медленно произнес Лань Цижэнь. — Сичэнь, есть ли в ордене Лань такие люди?
— Дядя, нет, — Лань Сичэнь знал своих учеников, но о таких никогда не слышал.
— Брат Сичэнь, возможно, это кто-то из младшего поколения. Разве Ханьгуан-цзюнь не сказал, что останется составить компанию Цзинь Линю? — Слова Не Хуайсана были разумны: скорее всего, они ровесники Цзинь Лина и дружат с ним, поэтому Лань Ванцзи их и оставил.
— Возможно. Дядя, у других старейшин ордена Лань есть несколько детей, — Лань Сичэнь вспомнил младших учеников.
Он не упустил из виду мягкую улыбку и нежный взгляд Лань Ванцзи на экране и тихо вздохнул. Остальные же не стали углубляться в раздумья, хотя выражение лица Лань Ванцзи было крайне загадочным.
Вэй Усянь же про себя недоумевал: очевидно, что на экране он был рядом с Лань Ванцзи очень расслаблен и беззаботен.
Услышав голос Вэй Усяня с экрана, Лань Ванцзи перевел взгляд и как раз увидел, как черная и белая фигуры удаляются вместе. Казалось, ничего не изменилось, но в то же время всё стало совсем другим.
http://bllate.org/book/25058/2975216
Готово:
