— Цзян-цзунчжу, если Уэнь Нин оказал ордену Цзян столь великую услугу, почему вы не рассказали об этом? — лицо Не Минцзюэ слегка изменилось. Теперь стало понятно, почему Вэй Усянь так настойчиво пытался выяснить судьбу Уэнь Нина.
— Спас брата Вэй и брата Цзян из огня, да еще помог собрать тела... Это... — Не Хуайсан и представить себе такого не мог.
— Это действительно огромная милость. Цзян Чэн, почему ты не сказал об этом прямо? — даже такой простодушный человек, как Цзинь Цзысюань, понимал, где добро, а где зло.
Если бы Цзян Чэн сказал правду, разве случилась бы та сцена, где Вэй Усянь с пристрастием допрашивал его?
Эти слова обрушились на Цзян Чэна, лишив его дара речи. Слезы еще блестели на его лице, а он сам, кажется, уже забыл, почему в свое время решил промолчать.
— А-Чэн, что происходит? Сестра не понимает, зачем было скрывать такое? — Цзян Яньли с недоверием смотрела на брата, в ее взгляде сквозило разочарование. Она ведь думала, что Цзян Чэн уже обо всем рассказал.
Но факты говорили сами за себя: Цзян Чэн действительно молчал. Цзян Яньли не знала, что чувствовать в этот момент, но все же решила взять инициативу на себя:
— В то время А-Сянь в одиночку отправился в Пристань Лотоса спасать А-Чэна. А-Сянь был тяжело ранен, именно Уэнь Нин помог ему вынести А-Чэна, перевез тела моих родителей, а затем спрятал нас в надзорном пункте девы Уэнь, укрыв от преследования ордена Уэнь. А-Чэн тогда был при смерти, и к тому же...
— Старшая сестра! — Цзян Чэн отвел взгляд, но в его голосе прозвучала жесткая мольба. Было очевидно, что он не хочет, чтобы об этом узнали.
Цзян Яньли поняла: оказывается, именно это все время тяготило Цзян Чэна. Она не хотела, чтобы на него продолжали смотреть с таким осуждением, и умолкла.
Никто не ожидал подобного поворота. Для каждого из присутствующих это было неоплатным долгом.
— Значит, тот амулет подарил брат Вэй, — Не Хуайсан, чувствуя тяжесть атмосферы, поспешил сменить тему.
— А-Нин с детства был одержим духом Танцующей богини, поэтому его легко могли захватить злые сущности. Вэй Усянь заметил это и помог А-Нину сделать защитный амулет, — Уэнь Цин, увидев, что брату стало лучше, немного успокоилась.
— Значит, Уэнь Нин действительно пострадал от рук ордена Цзинь? И что именно орден Цзинь пытался создать? — Не Минцзюэ сурово обвел взглядом людей из ордена Цзинь, напоследок бросив косой взгляд на Цзинь Гуанъяо.
Цзинь Гуаншань застыл, не смея пошевелиться. Цзинь Гуанъяо натянуто улыбнулся, храня молчание. Цзинь Цзысюнь перевел взгляд, но тоже промолчал. Цзинь Цзысюань тряхнул рукавами и прямо спросил:
— В чем дело? Отец, я надеюсь, вы дадите всем орденам объяснения.
— Цзысюань, ты допрашиваешь меня? — Цзинь Гуаншань побагровел, на его лбу вздулись вены, глаза округлились.
Цзинь Цзысюань, никогда еще не бывший столь серьезным, ответил:
— Да!
— Ты... — Цзинь Гуаншань указал пальцем на сына и не смог вымолвить ни слова.
Все переглянулись. Очевидно, их, как и сотню других кланов, лишили дара речи.
— Неужели этот лютый мертвец сохранил собственное сознание? — Лань Сичэнь, хоть и знал, что лютые мертвецы — это недоброе явление, все же удивленно задал вопрос.
Вэй Усянь не ответил, так как сам находился в замешательстве: он не понимал, как у него самого хватило на такое способностей.
— Шестнадцать лет... Значит, орден Цзинь прятал Уэнь Нина целых шестнадцать лет, — Не Минцзюэ перевел взгляд на представителей ордена Цзинь.
— Почему брат Вэй появился только через шестнадцать лет? Где он был до этого? — Не Хуайсан на мгновение растерялся, но тут же что-то вспомнил и хлопнул в ладоши: — Точно! Разве раньше не говорили, что кто-то искал брата Вэя много лет? Должно быть, как раз шестнадцать лет.
Слова Не Хуайсана напомнили остальным о том, что когда-то сказал сам Вэй Усянь.
Значит, все эти годы ты искал меня.
Казалось, это действительно сходится.
— Но Вэй Усянь, как ты мог исчезнуть на шестнадцать лет? — Цзинь Цзысюань не выдержал и задал вопрос.
— Господин Уэнь знал все секреты А-Сяня, что это значит? — Цзян Яньли вопросительно посмотрела на Цзян Чэна, но тот, хоть и выглядел напряженным, был в таком же недоумении.
Это Уэнь Нин по ошибке убил Цзинь Цзысюаня. Госпожа Цзинь хотела гневаться, но, осознав, что на самом деле орден Цзинь первым жестоко расправился с Уэнь Нином, не смогла произнести ни одного упрека.
Однако в сторону истинных виновников — Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо — госпожа Цзинь посмотрела с нескрываемой ненавистью.
Один раз назвавшись господином Вэем — на всю жизнь останешься господином Вэем. Ты спас меня однажды, я буду защищать тебя вечно.
Такой Уэнь Нин... этот мир был его недостоин.
— Дева Уэнь, когда все закончится, прошу, отправляйтесь с вашим родом в Юньмэн. Орден Цзян будет чтить вас как дорогих гостей, — мягко произнесла Цзян Яньли, гарантируя покровительство клану Уэнь.
Как это возможно? Уэнь Цин хотела ответить, но, увидев, что это говорит Цзян Яньли, не смогла вымолвить ни слова.
В глазах Уэнь Цин читались сомнение и недоверие, которые были видны всем. Она не верила не Цзян Яньли, она не доверяла Цзян Чэну.
[Уэнь Цин: Спасала людей, Яньян пал, род связан, все проклинают. Просит о помощи Ин, брат гибнет, Луаньцзан. Скрывается, Ин подставлен, брат убит по ошибке. Чтобы отплатить за добро, ведет весь род на Башню Золотого Карпа, чтобы погибнуть и развеять прах.]
Следом за Уэнь Цин шла история Уэнь Нина. Никто не стал возражать — они были родными братом и сестрой, представителями ордена Уэнь, чьи судьбы были неразрывно связаны.
[Уэнь Цин: В одночасье пали, стали пленниками сотен кланов, все презирают. Спасла тысячи жизней, а в итоге единственным, кто был готов помочь ей до конца, оказался Вэй Усянь. В итоге ее брат Уэнь Нин все равно был жестоко убит орденом Цзинь. Получив убежище у Вэй Усяня, увела весь род на Драконьи Залежи, не выходила, не искала неприятностей. Но Вэй Усянь пал жертвой интриг, Уэнь Нин под контролем ордена Цзинь потерял рассудок на Тропе Цюнци и случайно убил Цзинь Цзысюаня. Цзинь Гуаншань отправил людей к Драконьим Залежам с требованием: если Вэй Усянь выдаст остатки клана Уэнь — Уэнь Цин и Уэнь Нина, то его прошлые грехи будут прощены. Уэнь Цин была благодарна Вэй Усяню за защиту в трудную минуту и жалела его за все усилия, приложенные ради их рода. Чтобы отплатить за добро, она с помощью серебряных игл подчинила Вэй Усяня и вместе с братом и сородичами добровольно отправилась на смерть к Башне Золотого Карпа, лишь бы спасти Вэй Усяня. Прости меня, и спасибо тебе. Это были последние слова, которые Уэнь Цин оставила Вэй Усяню. Прости, Вэй Усянь, что из-за клана Уэнь ты остался в одиночестве против всех, и спасибо за твою долгую защиту. Жаль только, что орден Цзинь на глазах у Уэнь Нина замучил Уэнь Цин до смерти, что заставило того окончательно потерять контроль, и сотня адептов ордена Лань была убита Уэнь Нином. В конце концов, только Уэнь Цин была стерта в порошок орденом Цзинь.]
Судьбы Уэнь Цин и Уэнь Нина были схожи, но их жизненный путь и финал оказались совершенно разными.
— Действия ордена Цзинь непростительны! — в гневе воскликнул Не Минцзюэ.
— Это полное попрание человеческой морали! — Лань Цижэнь от ярости даже затряс бородой.
— В одиночестве против всех! — тихо прошептала Цзян Яньли. Но в пространстве, где все были лишены дара речи, эти слова прозвучали необычайно четко.
— Раньше брат Вэй говорил что-то вроде: если не можешь меня удержать, то брось меня. Может быть... — Не Хуайсан слегка потряс веером, осторожно подбирая слова.
Казалось, Вэй Усянь действительно окончательно разорвал связи с орденом Цзян. Присутствующие испытывали смешанные чувства: кто-то радовался, кто-то тревожился.
— Брат и сестра Уэнь — оба стремятся отплатить за добро. Видимо, это слово — долг — очень тяжело нести, — Цзинь Цзысюань был полон горечи, ведь все это совершил их орден Цзинь.
Вэй Усянь не знал, как выразить свои чувства. Доброта Уэнь Цин, верность Уэнь Нина... Это было то, чего он не чувствовал долгие годы. Это было тепло — тепло, подобное семейному.
— Вэй Усянь, ты нам ничего не должен, — Уэнь Цин знала, что он чувствует, но она привыкла быть сильной. — Скорее всего, и в этот раз ты спас А-Нина, так что не нужно чувствовать вину.
— Уэнь Цин... — Вэй Усянь не нашелся, что ответить.
Взгляд Уэнь Цин дал Вэй Усяню понять: она о многом жалеет. О чем именно — было очевидно. Но жалел ли Вэй Усянь? Нет. Если бы пришлось повторить, он сделал бы тот же выбор.
— Сестра... — робко позвал Уэнь Нин, на его лице читалась тревога.
Уэнь Цин не ответила, лишь нежно улыбнулась, крепко сжимая руку брата. Казалось, это придало ему огромных сил.
Развеивание праха стало последним финалом Уэнь Цин.
[Цзинь Гуанъяо: Оскорбления, разрыв с мечом, ненависть, внебрачный сын. Стремился к признанию, строил козни, шпионил в ордене Уэнь, убил Верховного заклинателя, Ляньфан-цзунь, жаждал Тигриную печать, подставил Ин, Храм Гуаньинь, разоблачен, похоронен здесь.]
По сравнению с Уэнь Нином и Уэнь Цин, этот Цзинь Гуанъяо в конце предстал как величайший злодей.
[Цзинь Гуанъяо: Имя при рождении Мэн Яо, будущий Верховный заклинатель. Его мать была известной куртизанкой из Юньмэна, один из внебрачных сыновей Цзинь Гуаншаня. Если говорить о том, какие злые дела совершил Мэн Яо, то это мелочи по сравнению с тем, что творил Цзинь Гуанъяо. Он изо всех сил пытался добиться признания в Башне Золотого Карпа, но Цзинь Гуаншань не признал его, а приказал сбросить с самой высокой точки башни, чтобы он скатился в самую грязь. Но Цзинь Гуанъяо не сдался. Ради признания он строил многоходовые планы, тайно отпустил Сюэ Яна из Буцзинши и заключил с ним сделку. Позже он внедрился в орден Уэнь и во время Кампании по низвержению Солнца совершил подвиг, убив Вэнь Жоханя, после чего был признан Цзинь Гуаншанем и прославлен сотней кланов как Ляньфан-цзунь. Цзинь Гуаншань жаждал обладать Тигриной печатью, находившейся у Вэй Усяня, и чтобы угодить отцу, Цзинь Гуанъяо плел интриги против ордена Цзян и Вэй Усяня. Шестнадцать лет интриг, которые в Храме Гуаньинь были наконец раскрыты: убийство отца, брата, жены и сына. Цзинь Гуаншань погиб от рук сына во время любовных утех. Цзинь Цзысюань погиб из-за козней Цзинь Гуанъяо на Тропе Цюнци. Не Минцзюэ погиб от «Песни упокоения» в искаженной версии. Цинь Су была женой Цзинь Гуанъяо, но при этом дочерью Цзинь Гуаншаня, рожденной от изнасилованной жены Цинь Цанъе. Она покончила с собой, узнав правду, которую не могла озвучить. Убил собственного сына Цзинь Жусуна, боясь, что мир узнает об их с Цинь Су кровном родстве. В конце концов он был погребен в Храме Гуаньинь в одном гробу с Не Минцзюэ. Однако у Цзинь Гуанъяо была и светлая сторона. Убив Цзинь Цзысюаня, он прекрасно относился к его сыну Цзинь Лину. Убив Не Минцзюэ, он всячески заботился о его брате Не Хуайсане. В этом мире был лишь один человек, которому Цзинь Гуанъяо не причинил бы ни малейшего вреда — Лань Сичэнь. Но он использовал его доверие, чтобы получить от него личное наставление в «Песне упокоения», подменив ее на смертоносную мелодию. Это привело к тому, что Лань Сичэнь косвенно стал убийцей Не Минцзюэ, что и заставило Не Хуайсана выйти из тени. Не причинив Лань Сичэню ни малейшего зла, он воспользовался его абсолютным доверием, чтобы изменить судьбы многих людей.]
http://bllate.org/book/25058/2975212
Готово:
