×
⚠️ Увага! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написати мне в ЛС ↗
Важливо: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый переклад The Beautiful White Lotus Teaches Online / Идеальная белая лилия: мастер-класс по соблазнению: Розділ 21

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Конь нёсся во весь опор, и для этого вовсе не требовалось никаких дополнительных усилий — так, без лишней траты сил, можно было заехать очень далеко.

Мо Чжиян не выдержал, выпустил из рук поводья и вцепился в лошадиную шею.

Разве это езда верхом? Это же натурально езда на мне!

Заметив, что тот больше не держится, Цигуань Янь остановил коня, развернулся, обхватив Мо Чжияна за талию, чтобы удобнее притянуть к себе, и позволил тому глубже насадиться на себя. После этого он дёргнул поводья:

— Но!

Я ведь умру, точно умру!

Мо Чжиян запрокинул голову, руки ослабли настолько, что не могли даже обнять за шею, левая нога бессильно соскользнула с его бедра и повисла. Нежная кожа скользила по короткой жёсткой шерсти коня, отчего по телу пробегали судорожные мурашки.

Из-за того, что конь скакал по ухабам, весь ритм задавал Цигуань Янь: захочет — замедлит, захочет — ускорит.

— Ян-Ян, птицы в небе, белые облака, цветы и трава на земле — все смотрят на тебя.

Цигуань Янь заметил, что стоило ему заговорить об этом, как внутри всё сжалось ещё сильнее, и намеренно замедлил темп:

— А Би Юэ не рассердится на тебя? Смотри, даже конская спина вся мокрая.

Ублюдок! Бесстыдник!

У Мо Чжияна зубы сводило от злости, но накатывающие волнами бурные наслаждения заставляли цепляться за мужчину в поисках хоть какой-то передышки. Однако этот негодяй был ужасно вредным и продолжал измываться, то ускоряясь, то замедляясь.

Уехали они после полудня, а вернулись только к сумеркам.

Ибань, увидев возвращение всадников, в два шага подскочил, чтобы взять коня под уздцы, но вдруг почуял неладное: почему это маленький тайный страж потерял сознание?

Цигуань Янь соскочил с седла, крепко прижимая к себе обмякшего человека и пряча его лицо со следами недавней страсти у себя на груди:

— Приготовь воду для купания, и Би Юэ тоже искупай.

Ибань сперва опешил, но потом до него дошло, и лицо его залилось краской — прямо как у Гуань Юя. Поскребя в затылке, он подумал: «Эт чё такое? Пожалуй, лучше пойду коня помою».

Проснувшись, Мо Чжиян обнаружил, что уже наступила ночь. Вспомнив всё, что произошло до этого, он затаил обиду в сердце. Этот бесстыдный золотистый ретривер может терять стыд сколько влезет, а вот у него самого гордость ещё осталась. Личико Мо Чжияна похолодело.

Цигуань Янь сидел у изголовья кровати и читал книгу. Увидев, что тот открыл глаза, он откинул полог книги:

— Ян-Ян проснулся. Ещё не голоден? Я велел подать ужин.

Лучше бы он молчаливо сидел, но стоило ему заговорить, как Мо Чжияна буквально взорвало. Накопившийся в душе порох вспыххнул, и он с размаху пнул мужчину прямо в постели.

Цигуань Янь никак не ожидал такого. Сидя на краю кровати, он от этого пинка кубарем свалился на прикроватную скамеечку. Вошедшие в покои слуги так испугались, что тут же рухнули на колени, уткнувшись лбами в пол.

Гао Уфэнь дрожал крупной дрожью, словно сито. О небеса, предок мой, да вы же смерти ищете!

И правда разозлился, подумал Цигуань Янь, потирая нос. Он поднялся со скамеечки:

— А пинок-то оказался на редкость сильным, прямо под стать тебе, Ян-Ян.

Он-то думал, что отбил парню ноги так, что те стали мягкими, а оказывается, тот ещё вполне способен побуянить.

Разозлившись окончательно, Мо Чжиян решил игнорировать его. Он резко отвернулся, повернувшись спиной к этому проклятому императору, оставив тому созерцать лишь собственный затылок.

Гао Уфэнь мысленно сокрушался: Ваше Величество, не могли бы вы сохранить хоть капельку собственного достоинства?

Что важнее — достоинство или молодая жена? Конечно же, молодая жена! Цигуань Янь забрался на кровать, попытался развернуть его за плечо и ласково заворковал:

— Ян-Ян, ты всё ещё сердишься? Хочешь, избей меня от души?

— Отвали.

Этот паразит отличался невероятной прилипчивостью, и Мо Чжиян не желал обращать на него внимания, продолжая дуться в одиночестве.

Злость оказалась на редкость сильной, и Цигуань Янь склонился над ним:

— Ян-Ян, ну хватит сердиться. Если ты себя так изведёшь, у меня же сердце кровью обливаться будет. Вставай скорее, поужинаем.

Этот болтун вообще собирается заткнуться?

Не стерпев, Мо Чжиян замахнулся и наугад отвесил пощёчину, которая звонко пришлась ровно по левой щеке Цигуань Яня. Удар получился не тяжёлым, но звук стоял знатный.

О прадедушка мой, да он точно нарывается на смерть! Гао Уфэнь плашмя лежал на коленях, носом практически утыкаясь в землю.

Сделав это, Мо Чжиян наконец пришёл в себя: чёрт, что он вообще творит? Это же совершенно не вяжется с образом белого лотоса!

Однако Цигуань Янь вовсе не рассердился. Получив удар по левой щеке, он послушно подставил правую:

— Добрые дела любят счёт, но после этого удара Ян-Ян больше не должен сердиться. Давай, послушно вставай и пойдём пообедаем.

Если бы у этого человека хоть на грош оставалось совести и стыда, он бы не довёл его до такого. Мо Чжиян сверкнул на него влажными персиковыми глазами:

— Хм, двигаться не хочу, неси меня на руках.

— Ладно-ладно.

Цигуань Янь и не думал злиться. С улыбкой он сам помог ему одеться, а затем подхватил на руки:

— Моё сокровище готово идти ужинать?

Мо Чжиян обвился ногами вокруг его талии, обхватил руками за шею и уткнулся лбом ему в плечо, полностью повиснув на мужчине. Про себя он ворчал: «Не бьют того, кто встречает с улыбкой… Нет, он собака, он просто ужасная собака!»

— Тебе ещё спать потом, не наедайся слишком сильно, а то живот раздует, понимаешь?

В таком положении он донёс его до стула и с нежностью ущипнул за щеку:

— А то исхудаешь с голодухи, куда это годится?

Гао Уфэнь решил, что с него хватит: пусть Ваше Величество делает всё, что пожелает, лишь бы был доволен.

После ужина Мо Чжиян всё ещё чувствовал боль в пояснице, поэтому сразу же завалился на кровать отдыхать.

Заметив это и опасаясь, что еда встанет поперёк горла, Цигуань Янь взял книгу и улёгся рядом с ним на постель. Опершись на думчик, он прижал парня к своей груди, обнял и принялся вполголоса читать небольшой роман:

— …И тогда тот молодой господин остался жить с маленьким демоном-лисицей.

— Наверное, старый господин? — с презрением фыркнул Мо Чжиян, прижимаясь к его груди. — Обычно люди с демонами не сходятся, странная какая-то книжонка.

— И то верно, но конец хороший, — ответил Цигуань Янь, хотя в самом последнем абзаце этой записки было чётко написано, что молодой господин погиб, а лис потратил все свои духовные силы на его спасение, в итоге рассеявшись в небытие.

Впрочем, незачем ему знать о таких печальных вещах, пусть лучше радуется.

Ибань провёл за мытьём коня весь день и даже не поужинал.

На следующее утро официально началась осенняя охота. Гражданские чиновники и военные генералы выстроились в два ряда, все — в доспехах и охотничьих костюмах. Цигуань Янь тоже облачился в ярко-жёлтый наряд для верховой езды, вышитый драконами.

Встав в самом центре, он пустил стрелу в небо. Оперенное древко со свистом рассекло воздух, возвестив о начале осенней охоты:

— Тому, кто добыл больше всего дичи сегодня, достанется особая награда. Можете приступать!

— Есть!

Стоило коням сорваться с места и броситься в чащу леса, как Цигуань Янь вовсе не спешил. Передав лук Гао Уфэню, он спросил:

— Он всё ещё не проснулся?

— Кажется, нет, — ответил Гао Уфэнь, принимая лук, как тут же подбежал Ибань:

— Ваше Величество, у периметра лагеря замечены посторонние следы. Приказать взять их?

— Тихо, не поднимайте шуму. Я сам хочу посмотреть, какие ещё фокусы они способны выкинуть.

Цигуань Янь махнул рукой, приказывая Ибаню удалиться, и вскочил в седло. Он заявил, что тот мальчишка обязательно должен отведать оленины, а добытая кем-то другим не подойдёт.

Проскакав на коне вглубь леса около получаса, Цигуань Янь вернулся с маленьким олененком в руках, но, услышав от Гао Уфэня, что парень до сих пор не встал, отправился прямо к нему.

Добравшись до усадьбы Каннин и переступив порог, он услышал какие-то звуки и уже решил, что тот проснулся. Но, войдя во внутренние покои, он едва не подскочил от увиденного:

— Вы что здесь делаете?!

— Я… откуда мне знать?!

Мо Чжиян был совершенно сбит с толку: он спокойно спал, как вдруг какой-то мужчина полез к нему. И ладно бы только это, так этот мужик ещё и заорал раньше него самого!

Картина предстала следующая: Ян-Ян лежал на кровати, его нижнее белье слегка распахнулось от резких движений, а какой-то незнакомый парень стоял перед ним на коленях, дрожа всем телом.

Лицо Цигуань Яня помрачнело. В два шага преодолев расстояние до кровати, он с размаху пнул валявшегося на полу человека:

— Какая ещё слепая тварь сюда забралась!

Снаружи усадьбы почему-то не оказалось никакой охраны, да и в самом доме было пусто — судя по всему, слуг намеренно куда-то увели.

Получив пинок, юноша покатился по ступеням, но тут же поспешил снова рухнуть на колени:

— По… помилуйте, Ваше Величество! Это всё Благородная супруга Жун!

— Благородная супруга Жун? — брови Цигуань Яня слегка нахмурились, он казался не слишком-то верящим в услышанное.

В этой странной и неожиданной ситуации Мо Чжиян наконец сообразил, что дело пахнет керосином. Если этот мужчина решит оклеветать его в тайной связи, это грозит серьчными неприятностями, поэтому лучше перехватить инициативу.

Мгновенно сообразив, он залился горькими слезами:

— Напугал до смерти!

Цигуань Янь вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел рыдающего на кровати парня. Его сердце тотчас растаяло, и он поспешно склонился, заключая его в объятия:

— Что случилось, Ян-Ян?

— Испугался до смерти… Я ещё не проснулся, думал — оборотень, у-у-у… Во всём виновата твоя вчерашняя сказка!

Причитая, Мо Чжиян принялся весьма убедительно колотить его кулачками в грудь.

Теперь все подозрения были полностью смыты: что бы ни нёс этот мужчина, Мо Чжиян оставался совершенно невинным.

Видя его слёзы, Цигуань Янь позабыл обо всём на свете — его сердце сжималось от жалости. Он крепко обнимал парня, нежно утешая:

— Всё хорошо, всё хорошо, я рядом.

— А это кто такой? — Мо Чжиян всхлипнул, бросил взгляд на скорчившегося на полу человека и легонько потянул императора за воротник.

— Наверное, какой-то придурок забрёл, куда не просят, — Цигуань Янь не горел желанием отвечать. Он приказал слугам увести этого человека, а напоследок бросил на Гао Уфэня такой взгляд, что тот всё понял без слов.

Решив доиграть спектакль до конца, Мо Чжиян созревшей злостью снова стукнул его:

— Сам во всём виноват! Зачем было рассказывать мне про лисьих духов? Я чуть рассудка не лишился от страха!

— Не бойся, я же здесь.

Какие к чёрту лисьи духи? Было очевидно, что кто-то намеренно подстроил всё это, пытаясь подставить его и очернить. Однако Цигуань Янь вовсе не собирался посвящать парня в эти грязные интриги.

Прошло около получаса, прежде чем Гао Уфэнь вернулся с докладом, воспользовавшись моментом, пока маленький тайный страж отлучился умыться:

— Ваше Величество, истинный заказчик установлен.

Цигуань Янь небрежно бросил платок на стол:

— И кто же?

Маленький тайный страж императора (часть 22)

— Докладываю Вашему Величеству, этот человек — евнух из свиты Супруги Цзя. Он действовал по её приказу с намерением… с намерением послужить Вашему Величеству, но никак не ожидал, что потревожит покой господина Мо…

На этом моменте Гао Уфэнь умолк, дальнейшее и так было прекрасно известно императору.

Услышав имя Супруги Цзя, Цигуань Янь холодно усмехнулся:

— И впрямь она? Впрочем, сомневаюсь. Но пусть пока побудет она.

Странные слова императора Гао Уфэнь расспрашивать не решился. Завидев возвращающегося маленького тайного стража, он поспешно удалился из покоев.

Умывшись, Мо Чжиян вышел к обеду, всё ещё помня о той оленине. Тыча палочками в рис, он спросил:

— Ты же говорил, что попросишь Ибаня зажарить для меня оленину?

— Оленя я добыл ещё утром. Раз ты спал, я решил приготовить мясо к вечеру. Разведём костер, поедим у живого огня, так ведь будет лучше?

Цигуань Янь, конечно же, помнил об этом и уже отдал соответствующие распоряжения Ибаню.

Услышав это, Мо Чжиян довольно кивнул:

— Хорошо.

Тан Ванвань, узнав, что император прогнал евнуха, прикрыла рот рукой и тихо хихикнула про себя: она привела с собой Благородную супругу Жун и Супругу Цзя вовсе не для того, чтобы те просто прислуживали императору.

Оставалось надеяться, что сегодня вечером всё пройдёт гладко.

К ночи Мо Чжиян начал канючить оленину. Едва солнце скрылось за горизонтом, он потащил Цигуань Яня на улицу и, заметив вовсю хлопочущего Ибаня, с улыбкой подбежал к нему:

— Ну как тут?

— Огонь только разгорелся, нужно ещё немного времени, — ответил Ибань, ставя поднос на небольшой табурет у костра. Он откинул красную ткань, обнажая несколько крупных кусков очищенного от жил мяса и приправы.

Цигуань Янь и Гао Уфэнь неспешно приблизились. Взяв из рук помощника накидку, император лично набросил её на плечи парня:

— Поздней осенью роса тяжёлая, укутайся покрепче.

— С чего это я такой нежный? — пробормотал Мо Чжиян, но послушно позволил завязать тесёмки.

Управившись, он утащил мужчину к маленьким табуреткам у костра. Табуретки стояли так близко друг к другу, что они сидели вплотную.

Цигуань Янь широко обнял его за плечи, прижимая к себе:

— Оленина в исполнении Ибаня — это нечто особенное, сам покойный император хвалил. Сегодня ты отъедешься от души.

— Правда? — Мо Чжиян сглотнул слюну, услышав такое, и уставился на Ибаня взглядом, полным такого вожделения, будто тот сам был аппетитным куском оленины.

Гао Уфэнь принялся помогать с огнём, и вокруг костра собралось всего четверо.

Наблюдая за ними, Мо Чжиян вдруг вспомнил:

— Евнуха зовут Гао Уфэнь, а этого — Ибань. Как звучит-то, прямо гармонично!

Имена казались ему странными на слух.

— Господин Мо, возможно, не знает: у Уфэня — «половина» (уфэнь), а у Ибаня — тоже «половина» (ибань), всё ровно пополам! — атмосфера располагала, и Гао Уфэнь позволил себе шутку.

К чему вообще была эта отсылка?

Мо Чжиян в недоумении поднял голову на Цигуань Яня. Раз тот сам выбирал эти имена, он наверняка знал смысл. Дернув его за рукав, он поинтересовался:

— Это что ещё значит?

— Когда я был маленьким, покойный император приставил ко мне Гао Уфэня. Я как раз учил с наставником одну поэму и обмолвился словом «уфэнь», так и прилипло это имя. Ну а Ибань… подумалось, что если к уфэнь прибавить ещё половину, получится как раз ровно целое, вот я его так и назвал.

Объясняя это, Цигуань Янь спрятал озябшие руки парня в складки накидки:

— Поздняя осень сырая, берегись, не простудись.

— Вот оно как. Но если подумать, Уфэнь и Ибань и правда складываются воедино, — кивнул Мо Чжиян. И ведь правда гармоничная парочка получается: половинка и половинка, удивительно до невозможности.

И всё же, как хорошо быть белым лотосом — даже имена вокруг тебя кружатся такие мелодичные. Если бы тебя нарекли каким-нибудь Гао Уфэнем, как бы тогда звали? Фэнь-Фэнь или Бань-Бань? А может, У-У или И-И?

Как ни крути, звучит как полная тупость, ха-ха-ха! Только представь, как Цигуань Янь с чувством шепчет: «Фэнь-Фэнь, У-У…» Черт, воображение уже выдало картинку, ха-ха-ха!

Чего это этот мальчишка расплылся в такой широкой улыбке? Цигуань Янь понятия не имел, о чём тот думает с таким восторгом, но, наклонившись, легонько чмокнул его в уголок губ:

— О чём задумался, что аж так повеселело?

— Думаю о Вашем Величестве, — с сияющей улыбкой соврал Мо Чжиян, благоразумно утаив вторую часть своих мыслишек: о том, как ты с глубоким чувством зовёшь меня У-У и Фэнь-Фэнь, о матушка, я чуть со смеху не помер!

И действительно, услышав это, Цигуань Янь расплылся в нежной улыбке и крепче прижал к себе любимого. Суровая поздняя осень словно отступила, согретая теплом этого живого солнца.

Эта осеняя ночь уже не казалась столь одинокой и холодной.

Гао Уфэнь давно привык к подобным нежностям со стороны парочки и не обращал внимания. А вот Ибань чувствовал себя не в своей тарелке — ему ещё не доводилось видеть императора таким, хотя в целом зрелище было неплохим.

Просто смотреть на это было чуточку стыдно: ай-яй-яй, как можно вот так обниматься на людях? Впрочем, раз Ваше Величество счастлив, то и ладно.

Отвлекшись ненадолго, Ибань опустил взгляд на костёр, понял, что жар как раз нужный, и с головой погрузился в процесс запекания мяса, забыв обо всём остальном.

Ночь постепенно вступала в свои права. Мо Чжиян устроился на груди золотистого ретривера, и вскоре его пряди покрылись легкой испариной росы. Хлопая ресницами, он завороженно смотрел на пламя:

— Когда уже будет готово?

— Скоро! — отвечая, Ибань пот со лба тыльной стороной ладони.

Цигуань Янь вовсе не торопился. Прижимая к себе парня, он запрокинул голову к ночному небу. Луна была круглой — восемнадцатый день цикла — словно белое нефритовое блюдо, висевшее среди беспросветной черноты.

Ночной воздух холодил кожу, а осенняя сырость придавала пейзажу ещё больше уныния. Тонкие губы слегка сузились; вид луны всегда наводил на размышления и тоску.

Опомнившись, он опустил взгляд на создание, уютно устроившееся у него на груди. Уголки губ сами собой поползли вверх: солнце рядом с ним было куда лучше — тёплое и приносящее столько радости.

Компания расположилась совсем недалеко от шатров, а вокруг дежурили дозоры, так что беспокоиться вроде бы было не о чем.

В этот самый момент слух Мо Чжияна уловил какой-то посторонний свист, рассекающий воздух. Инстинктивно он толкнул Цигуань Яня, и оба рухнули на зелёную траву.

В следующую секунду стрела просвистела прямо над их головами и глубоко вонзилась в ствол дерева неподалёку.

Мо Чжиян приподнялся, намереваясь вскочить, но золотистый ретривер тут же снова затащил его в объятия, и парень растерянно моргнул, решив, что тот не понял происходящего:

— Ваше Величество, покушение!

— Знаю! — отозвался Цигуань Янь. Он вовсе не спешил подниматься, продолжая лежать на траве и обнимать парня, глядя в бескрайнюю темноту: — Не бойся, Ян-Ян, я с тобой.

Такое хладнокровие ясно говорило о том, что всё было просчитано заранее. Мо Чжиян внезапно замолчал: судя по всему, к этому нападению готовились загодя. Поразмыслив немного, он послушно зарылся носом в его грудь, и теперь они просто лежали вместе, глядя в небо.

Гао Уфэнь и Ибань сохраняли олимпийское спокойствие — казалось, вокруг вообще ничего не происходит. Первый продолжал следить за огнем и мясом, а второй методично смазывал оленину пряностями.

Своим поведением вы, ребята, вообще не оставляете убийцам ни капли уважения. Разве так можно?

И точно: в следующее мгновение из темноты донеслись звуки лязгающего оружия. Судя по шуму, нападавших методично избивали в одни ворота, во всяком случае, шаги их становились всё хаотичнее, а сами они — немногочисленнее.

Прошло всего несколько минут, как звон клинков затих. Одностороннее истребление завершилось полным успехом. Тьфу, а он-то думал, развернется нечто грандиозное, а оказалось — всё по плану этого хитрого золотистого ретривера.

— Ваше Величество, мясо готово! — Ибань нанёс финальный слой соуса и довольно оглядел увесистый кусок оленины на вертеле размером с человеческую ладонь.

Услышав заветное разрешение, Мо Чжиян позабыл обо всём на свете. Вскочив на ноги — аромат витал в воздухе уже давно, испытывая его терпение, — он протянул руки:

— Давай сюда, давай!

Ибань протянул готовый кусок. Мо Чжиян принял его и глубоко вдохнул аромат. Этот запах жареного мяса мгновенно пробудил всех червячков голода:

— Как вкусно пахнет!

Цигуань Янь тоже поднялся и, заметив сияющие от восторга глаза парня, поддразнил:

— Попробуй скорее, у Ибаня отлично получается.

Не в силах больше сдерживаться, Мо Чжиян отщипнул пальцами маленький кусочек и, вместо того чтобы отправить в собственный рот, протянул Цигуань Яню:

— Ваше Величество, отведайте, свежайшее!

Это зрелище оказалось настолько умилительным, что Цигуань Янь подался вперёд, зубами захватил лакомый кусочек и вместе с ним слегка прихватил пальцы парня, нежно поводив по ним языком.

Мо Чжиян покраснел, резко выдернул руку, недовольно фыркнул и принялся уплетать мясо за обе щеки.

— И впрямь объедение, — с улыбкой произнес Цигуань Янь, хотя оставалось только гадать, что именно он имел в виду под этим словом.

Решив его проигнорировать, Мо Чжиян сосредоточился на оленине. И впрямь, золотистый ретривер не соврал: мясо вышло на редкость великолепным — сочным, нежным, с богатым мясным вкусом, переплетенным с тонкими нотками фруктов. Интересно, как они его мариновали?

В этот момент к ним быстрым шагом подошёл командующий Хэ и почтительно поклонился императору:

— Ваше Величество, удалось захватить пятерых живыми. Желаете допросить их лично?

— Разумеется! — столько времени наблюдать за представлением и не взглянуть на тех, кто за кулисами дёргает за ниточки? Цигуань Янь поднялся на ноги, отряхивая травинки с одежды. — Ян-Ян, составишь мне компанию?

— М? — Мо Чжиян ещё не доел свой кусок. Какое ещё представление, когда тут такая вкуснятина? Он помотал головой: — Я лучше доем мясо, иначе пропадет зря.

Делать было нечего. Цигуань Янь поманил его пальцем:

— Вернемся после допроса, попрошу Ибаня зажарить тебе ещё.

— О!

Раз дело зашло так далеко, Мо Чжиян больше не стал артачиться. Первый кусок почти закончился, но на подходе был второй.

Пока он отвлёкся на подготовку ко второму заходу, Цигуань Янь решил не торопить его и сделал пару шагов вперёд, ожидая парня.

Забыв обо всём из-за еды, Мо Чжиян наклонился, чтобы подобрать вертел. В этот же миг прямо перед его глазами блеснуло лезвие меча. Инстинктивно отпрянув, он попытался отскочить, но чья-то сильная рука грубо схватила его за плечо.

Услышав шум, Цигуань Янь резко обернулся и замер: какой-то мужчина в черном облачении ночного ассасина взял Ян-Ян в заложники прямо у костра, приставив острый клинок к его горлу.

— Убийца! — тут же сообразил командующий Хэ. Выхватив меч, он заслонил собой императора. Ибань поступил точно так же, извлекая из-за пояса кинжал и прикрывая тыл.

Гул голосов моментально разнёсся по округе, привлекая всех из палаточного лагеря. Императрица, Благородная супруга Жун и Супруга Цзя, подоспевшие из временного дворца, спешно направлялись к опушке леса.

— Не смей его трогать! — сердце Цигуань Яня ухнуло в пропасть. Видя клинок у самого горла парня, он едва не перестал дышать.

— Ну и шустр же ты, паршивый император, раз так дорожишь этим стражником, — проговорил человек в чёрном. Лицо его было замотано плотной тканью, оставляя открытыми лишь безумные глаза.

Однако Мо Чжиян по одному только голосу сразу понял, кто это — да это же тот самый Чэнь Боянь!

http://bllate.org/book/25035/2962535

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Beautiful White Lotus Teaches Online / Идеальная белая лилия: мастер-класс по соблазнению / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу