Неизвестно, зачем именно Цинь Жань пришёл сюда, но он ни капли не уделял внимания тому «делу», о котором собирался говорить. Он лишь изредка перекидывался парой фраз с Е Чжичэном и старейшиной, а всё остальное время пользовался любой возможностью и самыми разными предлогами, чтобы заставить Тан Чжияня пить.
Алкоголестойкость Тан Чжияня вырабатывалась с самого детства, так что плохой её назвать было нельзя, однако сейчас, когда он только-только оправился от тяжёлой болезни, ему, конечно, было не тягаться с прежним собой.
Но как можно было отказаться от вина, которое преподнёс глава семьи Цинь? Не прошло и много времени, как он почувствовал лёгкое головокружение, и даже перестал успевать за беседой остальных.
— Бессмертный Шэнь, держитесь! — суетился в море сознания Шэнь Юя Гань Сун, но Шэнь Юй сейчас полностью погрузился в тело Тан Чжияня, поэтому, разумеется, не мог сохранять ясность в чертогах разума.
Взгляд Цинь Жаня всё меньше и меньше маскировался, а пикировки между Е Чжичэном и старейшиной Ли сделались сухими и вялыми: без труда можно было догадаться, что главу семьи Цинь совершенно не интересуют те перспективы, о которых они ему расписывали.
Цинь Жань всегда был человеком, идущим напролом — особенно в ситуациях, когда он обладал подавляющим преимуществом. Ему было очень трудно набраться терпения и продолжать подыгрывать какой-то мелкой рыбёшке.
— Е Чжичэн, — он напрямую прервал разговор двух глав семей и безопеляционно заявил: — Я могу полностью передать тебе агентурные права в стране Икс, если ты отдашь мне Тан Чжияня в обмен.
Эту фразу он ни капли не попытался произнести тише: её услышали не только люди из кланов Е и Ли, но и остальные присутствующие, то и дело поглядывающие в их сторону.
Вокруг на мгновение воцарилась зловещая тишина, словно они провалились в иное измерение, но тут же, будто стараясь это скрыть, всё снова зашумело ещё громче прежнего.
— Тан-Тан… — остолбенел Е Чжичэн, глядя на Цинь Жаня так, будто совершенно ничего не понимал.
Шэнь Юй воспрял духом:
— Наконец-то дождались! Я-то думал, я ему больше не нужен, к счастью, он ещё не окончательно захмелел.
Гань Сун обеспокоенно произнёс:
— Бессмертный, может, вы ещё раз всё обдумаете? Мне почему-то кажется, что этот человек не в себе…
— М? Что такое? — моргнул Шэнь Юй. — По-моему, он отличный парень. У него сильный характер и острый ум, он определённо достойный мудрый советник и талант, которому стоит помогать… Не переживай, я ведь столько жизней пробыл правой рукой правителя, уж в людях-то я разбираюсь.
Гань Сун: «……» Я вовсе не это имел в виду QAQ
Тан Чжиянь слегка мотнул головой, силой возвращая себе ясность ума:
— Что имеет в виду господин Цинь? Я…
Цинь Жань вовсе не обращал на него внимания, неотрывно глядя прямо на Е Чжичэна. Он был уверен, что такой человек, как Е Чжичэн, непременно пойжаёт его намёк.
На лице Е Чжичэна проступило выражение борьбы.
Разумеется, он понимал, чего добивается Цинь Жань — взгляд, которым Цинь Жань смотрел на Тан Чжияня, был ему слишком хорошо знаком. Сначала он думал, что это лишь мимолётная страсть, но никак не ожидал…
Впрочем, даже если это была лишь мимолётная страсть, у главы семьи Цинь имелись средства на подобные капризы: генеральное представительство в регионе Икс можно отдать просто так, если захочется. Подумав об этом, Е Чжичэн понял, что и ценность Тан Чжияня на самом деле немалая.
Он с трудом выдавил из себя:
— Что имеет в виду глава Цинь… У Чжияня… у Чжияня ещё есть работа…
На лице Цинь Жаня промелькнула насмешка:
— Ты что, не понимаешь моих слов? Генеральное представительство в стране Икс — а ваш холоп, надо же, оказался невероятно дорог.
Произнося это вслух, в душе он чувствовал глухую боль.
Он не ожидал, что Тан Чжиянь займет в его сердце столь значительное место, что даже произнесённые им самим слова унижения будут казаться ему невыносимыми. Тан Чжиянь, конечно же, был дорог — не то что одно представительство, он с радостью отдал бы за него всё своё состояние.
Хотя, если подумать… — мысленно поправил себя Цинь Жань, — ему нужен был возлюбленный, а это никоим образом нельзя измерить деньгами.
Но эти мысли казались до боли внезапными: страстно жаждая Тан Чжияня, он в то же время пугался собственных чувств. Если бы полгода назад кто-нибудь сказал ему, что он вот так вдруг потеряет голову из-за какого-то мужчины, он бы только презрительно усмехнулся.
И тем не менее, судьба порой преподносит удивительные сюрпризы.
Зрачки Тан Чжияня сузились. К чему были эти слова Цинь Жаня?..
Лицо Е Чжичэна покраснело до багровости. Разве он не понимал, что зарится на недостижимое?
Каким бы ценным ни был Тан Чжиянь, он никак не мог стоить того, чтобы получить государственное представительство всего лишь за несколько ночей в постели с Цинь Жанем. Очевидно, Цинь Жань метил именно на самого Тан Чжияня…
Цинь Жань глухо произнёс:
— Глава семьи Е может хорошенько всё обдумать. Стоит вам только оставить его здесь сегодня и пообещать впредь не докучать мне из-за этого дела, как уже завтра утром мы сможем подписать контракт.
— Какая решительность, мне нравится~ — не удержался от шпильки в адрес Гань Суна Шэнь Юй. — Просто до жути крут.
Гань Сун: «……» Бессмертный, что с вами? Вы что, опьянели вдребезги? Опомнитесь же, бессмертный!
Тан Чжиянь внезапно поднялся на ноги.
— Господин Цинь, я не понимаю ваших намерений! — он встал слишком резко, и от ударившего в голову алкоголя его слегка качнуло, так что ему пришлось опереться рукой о лоб, чтобы удержать равновесие. Его прекрасные миндалевидные глаза ярко блестели, словно в гневе. — Если у вас есть какие-то указания, ваш покорный слуга, конечно, не посмеет отказаться, но Тан Чжиянь — человек семьи Е и в жизни, и в смерти, и он никогда не предаст свой клан!
Те, кто видел эту сцену, покачали головами и вздохнули, не то удивляясь его наивности, не то презирая главу семьи Е, в чьих глазах уже явно читалось колебание.
Было бы несправедливо утверждать, что между Е Чжичэном и Тан Чжиянем совсем не было чувств. Тан Чжиянь с детства воспитывался в семье Е, они с Е Чжичэном столько лет провели бок о бок — даже к какой-нибудь вещице за такой срок можно привязаться, не говоря уж о живом человеке.
Но, во-первых, этот красавец изо дня в день мелькал перед глазами, а подступиться к нему смелости не хватало; во-вторых, в семейных делах он во всём превосходил Е Чжичэна, постоянно затмевая его… А вдобавок к этому тайная доставка груза, которую Тан Чжиянь провернул за его спиной, явным образом свидетельствовала о недоверии. Недовольство в душе Е Чжичэна копилось уже давно.
А тут Цинь Жань преподнёс ему роскошный подарок: отдав человека на совершенно законных основаниях, он ко всему прочему получал колоссальную выгоду…
Лицо Е Чжичэна то бледнело, то темнело. Опустив голову, он молчал.
Люди из семьи Ли наблюдали за происходящим со стороны холодной усмешкой: даже стоя по разные стороны баррикад, они невольно считали незавидной участь Тан Чжияня, отдавшего этому дому все силы.
Особенно остро это чувствовал Ли Тяньян: будучи в своё время шпионом в семье Е, он уже давно разобрался во всех её делах, и талант вроде Тан Чжияня вызывал у него лишь искреннее восхищение. Кто бы мог подумать…
Украдкой бросив взгляд на зловещий взгляд Цинь Жаня, он почувствовал тошноту.
Эх, поистине тяжкая доля выпала Тан Чжияню — стоит ему с кем-то сойтись, как попадаются сплошные сумасшедшие маньяки.
Цинь Жань неторопливо поднял бокал с вином и, подняв глаза на Тан Чжияня, улыбнулся с тайным умыслом.
От него требовалось дать ответ — и Е Чжичэн, стиснув зубы, приказал:
— Чжиянь, садись! Что за тон с господином Цинем!
На лице Тан Чжияня на мгновение промелькнуло выражение глубокого унижения. Глубоко вздохнув, он склонил голову перед Цинь Жанем:
— Простите, господин Цинь, я потерял самообладание…
Цинь Жань рассмеялся — улыбкой хищника, заполучившего желанную добычу. Сделав большой глтока вина, он отбросил бокал, протянул руку, ухватил стоявшего перед ним молодого человека за воротник и резко дернул на себя.
Тан Чжиянь ещё не успел закончить извинения, как ощутил мощный рывок за шею. Его и без того кружившаяся голова пошла кругом, и он со всего маху кубарем рухнул прямо в объятия сидевшего Цинь Жаня.
Цинь Жань не дал ему ни секунды на раздумья: его крепкие руки намертво сковали тело юноши, и он тяжело впился в его губы поцелуем.
Кто-то издал тихий возглас, но тут же испуганно прикрыл рот рукой и спешно отвёл взгляд. Все знали нрав главы Цинь: он терпеть не мог, когда подобные сцены привлекали зевак.
Тан Чжиянь замер на добрых две секунды, а затем отчаянно забился в попытке вырваться. Однако его сил явно не хватало для борьбы с Цинь Жанем: руки последнего смыкались вокруг него подобно железным тискам — одна удерживала извивающееся тело, а другая впилась в затылок. Обжигающе-острый алкоголь сплошным потоком перетекал прямо ему в рот, отчего у него вмиг помутился рассудок.
— Мамочки, мамочки, мамочки! Что здесь творится?! — Шэнь Юй был близок к тому, чтобы взвыть от ужаса. За всю свою жизнь — включая бесчисленные прошлые перерождения — он ещё никогда и ни с кем не соприкасался губами. Это чуждое, странное ощущение заставило его покрыться мурашками.
— А-а-а-а-а, Бессмертный Му точно убьёт меня! Обязательно убьёт! — Гань Сун паниковал ещё сильнее, свернувшись в своём море сознания в тугой клубок.
У Тан Чжияня почти не осталось сил. В конце концов, его тело было крайне слабым, и устроенное им только что сопротивление исчерпывало весь его предел.
Но Цинь Жань и не думал его отпускать. Свободной рукой ухватив Тан Чжияня за подбородок, он властно протолкнул язык внутрь, свирепо и безжалостно хозяйничая у него во рту, захватывая каждый дюйм. Не поместившаяся во рту влага струйками потекла по уголкам губ, затекая в тёмно-синий воротник и оставляя после себя двусмысленные мокрые дорожки.
Е Чжичэн остолбенел от увиденного, начисто потеряв способность отвести глаза.
Нежное лицо Тан Чжияня залил гневный румянец, янтарные капли вина заманчиво блестели на его щеках. В этом раскаляющем кровь сладострастии отчётливо смешалась яростная, бьющая через край жестокость, от которой у него в жилах закипала кровь.
Цинь Жань сдерживался из последних сил, с трудом подавляя жгучее желание немедленно втолкнуть этого человека в своё тело. Тяжело дыша, он приподнял голову и бросил мрачный, исподлобья взгляд на Е Чжичэна, который всё так же немигающе пялился на них.
Е Чжичэн вздрогнул и испуганно опустил глаза, но разыгравшаяся перед ним сцена продолжала крутиться в голове снова и снова, не позволяя выбросить её из памяти.
Тан Чжиянь с трудом перевёл дыхание и вдруг, словно борясь за собственную жизнь, высвободил всю оставшуюся энергию, вырвавшись из хватки Цинь Жаня.
Его аккуратный строгий костюм уже давно превратился в беспорядок, а чистые фениксовы глаза едва ли не метали искры гнева. Тан Чжиянь был не в силах здраво рассуждать — замахнувшись, он что есть мочи врезал кулаком по лицу всё ещё сидевшего Цинь Жаня.
Цинь Жань даже не увернулся, приняв этот удар сполна. Его голову откинуло в сторону, и из уголка губ мгновенно сочилась тонкая алая струйка крови.
Множество людей одновременно судорожно втянули воздух: на мгновение показалось, что из роскошно освещенного зала выкачали весь кислород.
Все присутствующие здесь принадлежали к высшему свету, обладали высоким положением, и пусть бизнес большинства из них не отличался особой законопослушностью, никто из них никак не ожидал увидеть на сегодняшнем банкете столь шокирующее зрелище.
Такое могло происходить разве что в грязных, дешёвых портовых кабаках, но происходящее здесь и сейчас почему-то не казалось неуместным.
Они не смели откровенно пялиться на происходящее, но в то же время не могли оторвать глаз от лиц Тан Чжияня и Цинь Жаня. Тайные желания, спрятанные под маской благопристойности, всколыхнулись от этой первобытно-звериной сцены: людям было страшно, что ситуация выйдет из-под контроля, и в то же время нестерпимо хотелось, чтобы всё это зашло ещё дальше.
Эта звериная искра заставляла их кровь бурлить.
Цинь Жань прищурился и беззаботно стёр кровь с уголка губ.
Бросив косой взгляд на Е Чжичэна и понимая, что тот уже принял решение, он посмотрел на благородное, точёное лицо Тан Чжияня и недобро усмехнулся.
Дважды хлопнув в ладоши, он равнодушно бросил:
— Уведите наверх.
Тан Чжиянь на секунду замер, но тут же опомнился и с неверием посмотрел на Е Чжичэна. Тот, однако, отвернулся, избегая его взгляда.
Из угла зала вынырнули двое здоровяков в чёрном. Один из них со всего маху заехал ему под коленку, а второй в два счёта заломил ему руки за спину, и с громким щелчком защёлкнулись наручники.
Тан Чжиянь глухо и мучительно застонал, беззащитный перед лицом силы, и с глухим стуком рухнул на колени.
Громила, ударивший его под колено, небрежным движением ребром ладони рубанул его по шее, и Тан Чжиянь безвольно уронил голову, бессильно оседая в объятиях державшего его человека.
Вся эта сцена развернулась плавно, словно текущая вода, и заняла меньше трёх секунд. Двое головорезов, судя по всему, даже не заметили, как у босса внезапно помрачнело лицо: расправившись с делом, один из них взвалил парня на плечо и зашагал прямо к лестнице.
В течение всего этого времени Е Чжичэн упорно таращился на собственные колени, съёжившись, словно ощипанный перепёлка.
Старейшина Ли презрительно усмехнулся: в его голове уже зрел план о том, как в ближайшем будущем скинуть семью Е с их лидирующих позиций — при таком ничтожестве, как Е Чжичэн, удержать нынешнее блестящее положение было бы настоящим чудом.
Гости в зале молчали, как рыба об лёд, и каждый думал об одном и том же: «Ого, судя по столь отточенным движениям, главе семьи Цинь не привыкать проворачивать подобные делишки…»
http://bllate.org/book/25007/2957830
Готово:
