— Сюда, Сяоюй!
Едва Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцин вышли наружу, как увидели высокого мужчину, который махал им рукой.
— Это мой второй двоюродный брат, Е Муянь, — представил его Хэ Чэнъюй стоящему рядом Гу Шаоцину.
Заметив, что рядом с идущим к нему младшим двоюродным братом крутится красивый мужчина, Е Муянь тут же догадался, что это, должно быть, та самая «мужняя жена» младшего брата. Он никак не ожидал, что Сяоюй и вправду привезёт её с собой.
— Брат Янь, — окликнул мужчину Хэ Чэнъюй.
Е Муянь широко раскинул руки, обнял Хэ Чэнъюя, а затем внимательно оглядел младшего брата, с которым не виделся уже несколько лет.
— Выглядишь бодро, и возмужал. — Тут он обнаружил факт, который его несколько удручил. — Мелкий, да ты выше меня!
Будучи самым высоким в их семье — с ростом метр восемьдесят пять, — он почему-то оказался ниже Хэ Чэнъюя.
— Брат Янь, у меня сейчас метр девяносто.
— Чего ты там за границей ел, что вымахал выше меня?
Оказавшись ниже младшего брата, он, как старший, был немного задет за живое.
Хэ Чэнъюй благоразумно пропустил эту тему мимо ушей и представил Е Муяню своего спутника:
— Брат Янь, это Шаоцин.
Гу Шаоцин вслед за Хэ Чэнъюем поздоровался с Е Муянем:
— Брат Янь.
Первым впечатлением Е Муяня о Гу Шаоцине было то, что тот красив и послушен. Он с улыбкой протянул ему руку:
— Шаоцин, добро пожаловать в Пекин.
Гу Шаоцин протянул руку и пожал ладонь Е Муяня:
— Спасибо.
Е Муянь пошутил:
— У Чэнъюя скверный характер, он тебя не обижает?
— Нет, — ответил Гу Шаоцин, с улыбкой бросив взгляд на стоящего рядом Хэ Чэнъюя. — Он ко мне очень хорошо относится.
Хэ Чэнъюй опустил взгляд и слегка улыбнулся Гу Шаоцину.
Увидев их переглядывания, Е Муянь внутренне изумился: судя по всему, слова, сказанные Чэнъюем дедушке, были чистой правдой, и он действительно добровольно женился на мужчине.
— Пойдёмте.
— Брат Янь, ты что, один приехал?
— А что, есть возражения против того, что я один вас встречаю? — Е Муянь нарочно сделал суровое лицо и задал вопрос с угрожающими нотками в голосе.
— Брат Юнь и остальные не приехали?
— Юньцзы тоже здесь, но у него прихватило живот, и он побежал в туалет. Сначала идём к парковке.
— А брат Юань и остальные?
У Хэ Чэнъюя были прекрасные отношения со всеми шестью двоюродными братьями: хоть они и приходились друг другу лишь кузенами, дружили они крепче родных.
— Юаньцзы сегодня утром увязался со своим научным руководителем на какую-то конференцию, а Ханцзы застрял на парах, вернется только вечером.
Загрузив багаж, Хэ Чэнъюй и Гу Шаоцин сели на заднее сиденье.
— Как здоровье у дедушки, бабушки и дядей?
— Все в порядке. Ты столько лет не возвращался, они только и говорят, что о тебе. — Е Муянь повернулся и бросил на Хэ Чэнъюя недоброжелательный взгляд. — Дедим домой — береги свою пятую точку.
Лицо Хэ Чэнъюя мгновенно потемнело:
— Дедушка ведь не станет меня и вправду лупить?
Е Муянь ухмыльнулся:
— Я видел, как дед сегодня утром выбивал пыль из палки.
Хэ Чэнъюй: «……» Ему вдруг безумно захотелось вернуться в город С.
Услышав слова пятая точка и палка, Гу Шаоцин тут же мысленно представил себе картину, как Хэ Чэнъюю шлепают по заднице, и чуть не прыснул со смеху, но вовремя успел прикрыть рот рукой.
— Не боись, я велю приготовить тебе мазь, — оскалился Е Муянь с донельзя ехидной улыбкой.
Хэ Чэнъюй: «……»
— А вот и я! — Е Муюнь наконец вернулся из туалета, плюхнулся на пассажирское сиденье спереди, а затем обернулся назад.
Заметив рядом с младшим братом, которого не видел уже несколько лет, незнакомого мужчину, он невольно остолбенел. Прошло несколько секунд, прежде чем к нему вернулся дар речи. С улыбкой на лице он поприветствовал Хэ Чэнъюя:
— Наконец-то соизволил вернуться из-за границы!
— Брат Юнь. — Хэ Чэнъюй снова представил Гу Шаоцина, на этот раз Е Муюню: — Это Шаоцин.
— Брат Юнь.
— Шаоцин, Сяоюй тебя не обижает?
Услышав от Е Муюня тот же вопрос, что задал и Е Муянь, Гу Шаоцин слегка замер, но тут же с улыбкой ответил:
— Нет.
— Братья Янь и Юнь, за кого вы меня принимаете? Неужели я такой плохой?
Е Муянь закатил глаза на слова Хэ Чэнъюя и беззастенчиво бросил:
— Мало пакостей ты натворил в детстве?
Хэ Чэнъюй потёр нос:
— То всё было в детстве, чего вы до сих пор держите зло?
Е Муянь:
— Такое не забывается всю жизнь!
Хэ Чэнъюй: «……» В детстве он рос тем еще егозой и любил проказничать, так что от его розыгрышей пострадали все шестеро кузенов.
Е Муянь завёл мотор и, выруливая со стоянки, принялся расспрашивать Хэ Чэнъюя о его жизни за границей. Е Муюнь же время от времени поворачивался назад, чтобы задать пару вопросов Гу Шаоцину.
Е Муянь и Е Муюнь не стали лезть с расспросами об отношениях Хэ Чэнъюя и Гу Шаоцина. Хоть они и были братьями, о некоторых вещах спрашивать излишне.
В целом атмосфера в машине царила очень дружелюбная.
Гу Шаоцин чувствовал искреннее расположение, исходившее от братьев Е, и от этого его нервозность немного улетучилась.
Ещё до подъезда к особняку семьи Е Гу Шаоцин обратил внимание, что вдоль дороги дежурит множество часовых. Перед въездом в коттеджный посёлок они также миновали несколько постов проверки. Уже по одному этому можно было судить о весе семьи Е в Пекине.
Е Муянь заглушил двигатель, глянул на часы и произнес:
— Половина двенадцатого — как раз к обеду.
— Наверное, нас уже заждались.
Стоило Хэ Чэнъюю и Гу Шаоцину открыть багажник машины, как к ним направился мужчина лет шестидесяти в сопровождении двух парней помоложе.
— Молодой господин Юй.
— Дядя Линь, — Хэ Чэнъюй протянул руки и обнял Дядю Линя.
Дядя Линь с ног до головы внимательно оглядел Хэ Чэнъюя и с доброжелательной улыбкой проговорил:
— Подрос, и возмужал, хорош, хорош.
С этими словами он перевёл взгляд на стоящего рядом с Хэ Чэнъюем молодого красивого мужчину:
— Вы, должно быть, молодой господин Гу?
— Здравствуйте, Дядя Линь, я Гу Шаоцин, — почтительно, как младший, поприветствовал его Гу Шаоцин.
— Молодой господин Гу, добро пожаловать в семью Е. — Дядя Линь кивнул двоим парням позади себя, и те тут же подхватили чемоданы, принадлежавшие Хэ Чэнъюю и Гу Шаоцину.
— Глава семьи и госпожа ждут вас, давайте пройдем внутрь.
— Наверняка сегодня наготовили всякой вкуснятины, я намерен поесть от души, — с аппетитом заявил Е Муянь.
— И всё благодаря Сяоюю и Шаоцину.
— Вы уж поешьте поменьше, оставьте местечко мне и Шаоцину.
— А ты, братец, совсем совесть потерял.
— С вами церемониться ни к чему.
Е Муюнь доброжелательно предостерег:
— Шаоцин, за обедом хватай палочками побыстрее, не то они всё самое вкусное вмиг растащат.
— Юньцзы, не выставляй нас разбойниками.
— Разве нет?
— Ха-ха-ха-ха-ха……
На сердце у Гу Шаоцина разлилось тепло: он понимал, что Е Муянь и остальные говорят так нарочно, чтобы помочь ему расслабиться и снять напряжение.
Перед входом в дом Хэ Чэнъюй намеренно замедлил шаг и тихо шепнул Гу Шаоцину:
— Дедушка с бабушкой — люди мягкие и добрые, не переживай.
Гу Шаоцин слегка зажато кивнул в ответ:
— Угу.
Заметив, что Гу Шаоцин весь напрягся, а его лицо застыло в неестественной гримасе, Хэ Чэнъюй взял его за руку.
Его ладонь внезапно накрыли, и Гу Шаоцин вздрогнул от неожиданности, резко подняв на Хэ Чэнъюя испуганный взгляд.
Хэ Чэнъюй крепче сжал его руку и мягко произнёс:
— Со мной ты в безопасности, бояться нечего.
То ли ладонь Хэ Чэнъюя излучала слишком много тепла, то ли его улыбка была слишком нежной, но тревога Гу Шаоцина чудом развеялась. Он немного успокоился, едва заметно сжав пальцы в ответ, и слабо улыбнулся:
— Угу.
— Пойдём.
Держа Гу Шаоцина за руку, Хэ Чэнъюй вошёл в гостиную и сразу же увидел стариков, сидевших на диване.
Старший Е и госпожа Е сначала заметили внука, затем — мужчину рядом с ним, и наконец — их переплетённые руки.
Почувствовав, как Гу Шаоцин снова каменеет, Хэ Чэнъюй чуть сильнее сжал его ладонь и подвёл к старшим:
— Дедушка, бабушка.
Гу Шаоцин так сильно нервничал, что у него подрагивали губы, и вслед за Хэ Чэнъюем он выдавил:
— Дедушка, бабушка!
Госпожа Е слегка кивнула им, а затем поднялась с места. Внимательно оглядев внука с ног до головы, она нахмурилась:
— Похудел. Как же ты так сдал, неужто нормально не питался?
— Бабушка, я не похудел, я даже прибавил в весе.
— Прибавил? — с сомнением переспросила госпожа Е. — И куда же у тебя килограммы ушли?
— В мышцы превратились.
— Уж я-то тебя накормлю как следует за эти дни.
Заметив, что внук по-прежнему держит за руку свою жену, госпожа Е поняла: тем самым он показывает, насколько дорожит этим человеком. Раз внук демонстрирует свои чувства столь открыто, старшие, разумеется, не могли лишить его поддержки.
Госпожа Е приветливо улыбнулась Гу Шаоцину:
— Ты ведь Шаоцин, да? Поди-ка сюда, дай мне получше на тебя взглянуть. — С этими словами она увела Гу Шаоцина в сторону.
— Дедушка!
Старший Е буравил Хэ Чэнъюя суровым взглядом и хмыкнул:
— И как это ты соизволил вернуться из-за границы?
— Я скучал по вам, вот и вернулся, — сладким голосом ответил Хэ Чэнъюй.
Старшего Е явно польстила фраза о тоске по нему, выражение его лица заметно смягчилось:
— Раз соизволил вернуться, значит, совесть ещё осталась.
— Дедушка, не переживай, теперь я всегда буду рядом с тобой.
Сидевшие неподалёку Е Муянь и Е Муюнь закатили глаза — смотреть на это было выше их сил. Несколько лет не виделись, а язык у этого парня стал еще слаще.
Старший Е бросил взгляд на Гу Шаоцина, который о чём-то беседовал с его старушкой, а затем снова свирепо воззрился на Хэ Чэнъюя:
— Смотри у меня, выкладывай всё как на духу.
— Обязательно во всём признаюсь. — Хэ Чэнъюй демонстративно пот животик и жалобным голосом протянул: — Дедушка, я проголодался, давайте сначала пообедаем? А после обеда уж и поговорим.
Чуткий слух госпожи Е, общавшейся с Гу Шаоцином, уловил жалобу внука на голод, и она с тревогой воскликнула:
— Верно, верно! Сначала поедим, а уж после по душам поговорим.
— Сперва за стол.
Хэ Чэнъюй помог Старшему Е подняться и подольстился к нему с улыбкой:
— Столько лет не пробовал домашней стряпни, сегодня в обед я поем от души.
— Сяоюй, признавайся, небось приехал только потому, что соскучился по стряпне нашей семьи? — подтрунил над ним Е Муянь.
— Похоже на то, он ведь только что велел нам есть поменьше, — поддержал шутку Е Муюнь.
Госпожа Е улыбнулась:
— Сегодня наготовлено много всего, налегайте, места в животах хватит на всех.
Все прошли в столовую: Дядя Линь уже велел подавать блюда к столу.
Бросив первый же взгляд, Хэ Чэнъюй заметил, что на столе стоят исключительно его любимые кушанья, и на сердце у него потеплело. В семье Хэ никто и никогда не интересовался, что ему по вкусу, а что нет — лишь в доме Е заботились о его предпочтениях. Для него настоящим домом была только семья Е.
— Дедушка с бабушкой, вы уж слишком предвзяты, всё приготовлено только ради Сяоюя, — с наигранным недовольством пожаловался Е Муянь.
— Старший брат, а тебе не стыдно соревноваться с младшим?
Старший Е и госпожа Е заняли места во главе стола, Хэ Чэнъюй с Гу Шаоцином устроились по правую руку от главы семьи, а Е Муянь и Е Муюнь сели напротив них.
Госпожа Е с материнской нежностью посмотрела на Гу Шаоцина:
— Шаоцин, не стесняйся, этот дом теперь и твой тоже, кушай всё, что захочешь, будь как дома.
Несмотря на слова госпожи Е, Гу Шаоцин всё ещё чувствовал себя скованно и лишь зажато кивнул.
Старший Е пристально окинул Гу Шаоцина долгим взглядом и мягко произнёс:
— Ты не чужой, если чего-то хочешь, не скромничай.
Услышав эти слова Старшего Е, Гу Шаоцин почувствовал, как огромный камень наконец-то свалился с его души. Напряжение на его лице исчезло, черты смягчились, и он застенчиво улыбнулся:
— Спасибо, дедушка!
Хэ Чэнъюй благодарно улыбнулся Старшему Е в ответ.
Старший Е сделал вид, будто ничего не заметил, взял палочки и скомандовал:
— Едим.
Госпожа Е первой налила Гу Шаоцину пиалу супа, чтобы тот согрел желудок. Когда же Гу Шаоцин допил суп, она принялась щедро раскладывать ему еду в тарелку.
За весь обед Гу Шаоцину ни разу не пришлось тянуться за едой самому — всё, что оказывалось в его пиале, туда клала госпожа Е.
Этот первый обед в доме Е принёс Гу Шаоцину столько удовольствия и тепла, что он надолго запомнил его.
http://bllate.org/book/25003/2957475
Готово:
