Хэ Минюй от слов Тань Цина был доведен до такого бешенства, что вокруг него, казалось, упало атмосферное давление.
Прижав к груди мягкого пухлого малыша, он сделал шаг вперед и спросил:
— Уже так поздно, ты куда собрался?
Тань Цин озадаченно повернул голову:
— Ой, я же иду на ночной рынок зарабатывать деньги, а не лезу через забор к чужим женам, чего ты так злишься?
Хэ Минюй: «…»
Хэ Минюй поспешно открестился:
— Не выдумывай глупости, я не злюсь.
Тань Цин послушно протянул «о-о-о», словно что-то вспомнив, и на цыпочках сбегал на кухню.
Вернувшись, он с лучезарной улыбкой сложил руки перед Хэ Минюем и заискивающе заговорил:
— Слушай-ка, слушай-ка, господин Хэ… Последнюю порцию детской смеси для малявки я заварил и скормил ему сегодня утром, ты не мог бы скоро купить ему новую и заварить?
Хэ Минюй отчаянно пытался сдержаться, но все же не выдержал:
— Ты как умудрился отобрать у ребенка даже его смесь?
Тань Цин высунул нежно-розовый кончик языка и обвел им губы, усердно оправдываясь:
— Все равно я ее на свои деньги покупал, ну подумаешь, выпил один глоточек…
Хэ Минюй: «…»
Тоненький и слабый пухлый пальчик высунулся из пестрого ватного одеяльца и принялся бесцельно покачиваться из стороны в сторону.
Помахав им добрую половину дня, малыш наконец нащупал мизинец Хэ Минюя и с довольным видом зацепился за него.
Хэ Минюй опустил взгляд и как раз встретился взглядом с черными бусинками детских глаз.
Они помолчали какое-то время.
Тань Цзицзи решительно пустил пузырь из сопель и, невнятно шлепая ртом, завопил:
— П-па, п-па.
Хэ Минюй от такого обращения на миг опешил и не удержался — окинул укутанного в одеяльце ребенка еще несколькими взглядами.
Большие глаза, аккуратный ротик — в нем было столько невыразимой живости и прелести.
Настроение Хэ Минюя мгновенно улучшилось, и он, повернувшись, спросил стоявшего рядом человека:
— Он что, такой маленький, а уже умеет разговаривать?
Тань Цин принялся яростно рыться в сумке во все стороны, забрасывая туда мини-светильник, незаменимый на ночном рынке:
— Он знает всего два звука. Бабушка Ли говорит, что это еще не разговор, ребенок просто сам тренируется издавать звуки.
Сказав это, Тань Цин покачал головой и крайне пренебрежительно произнес:
— Эх, Хэ Минюй, а ты в детстве, случаем, не был тугодумом?
Хэ Минюй за свои двадцать восемь лет жизни еще никогда не сталкивался с подобным поклепом и, нахмурив брови, произнес:
— С начальной школы и до окончания магистратуры в США мои оценки никогда не опускались ниже первой тройки.
На лице Тань Цин читалось абсолютное недоверие, однако в конце концов он выдавил из себя:
— Ладно…
Наверное, таковы уж люди.
Разные расы — всегда не стоит требовать слишком многого.
Тань Цин быстренько утешил самого себя, помахал рукой и попрощался с Хэ Минюем:
— Раз уж господин Хэ у нас такой выдающийся, то он наверняка сможет отлично позаботиться о собственном ребенке, а я пошел торговать на ночной рынок.
Хэ Минюй никак не ожидал, что по окончании стольких разговоров Тань Цин все равно собирается уходить из дома на ночной рынок.
Мрачным тоном он произнес:
— Ребенок такой маленький, а ты бросаешь его одного дома, это по-твоему нормально?
Тань Цин ошарашено выдал:
— Разве ты не собирался забрать Тань Цзицзи с собой?
Хэ Минюй молча стерпел имя ребенка и с суровым лицом произнес:
— Тань Цин, если я вдруг принесу домой ребенка, как мне это людям объяснять? К тому же, если это мой ребенок, обязательно нужно будет оформить прописку, а еще устроить банкет по случаю сорокового дня, на все это требуется время.
Лицо Тань Цина сделалось еще более растерянным, в тусклом свете лампы его невероятно красивое лицо казалось невинным и чистым.
Затем он спросил:
— А что такое… оформление прописки?
Хэ Минюй: «…»
Сердце Хэ Минюя снова ухнуло вниз: он понял, что уже вполне способен хладнокровно задать вопрос:
— После рождения ребенка ты водил его в полицейский участок?
Тань Цин с предельной прямотой помотал головой.
Хэ Минюй выдержал долгую паузу и вновь стоически принял тот факт, что Тань Цзицзи до сих пор остается нелегалом.
Прижав мягкого, пухлого малыша покрепче к груди, он сказал Тань Ццину:
— Тань… малыш еще не привык ко мне, вот так бросать его и уходить — это крайне безответственное поведение.
Видимо, выражение лица Хэ Минюя было чересчур суровым, так что Тань Цин впервые за долгое время занялся самоанализом.
Затем он задрал подбородок и с явной неохотой пошел на компромисс:
— Ладно, засуну Тань Цзицзи в сумку и потащу с собой, а тебе завезу как-нибудь в другой раз.
Хэ Минюй еще не успел возразить, как Тань Цин подбежал к нему вприпрыжку и, протянув руки, перехватил ребенка из его объятий.
А следом —
с завидным мастерством ухватил Тань Цзицзи за шкирку на затылке.
Беспомощный и беззащитный малыш, который не мог оказать никакого сопротивления, забавно замахал беленькими ручками, словно барахтающаяся в воде черепашка, и, помахав ими добрую минуту, видимо, поняв, что вырваться не удастся, обиженно скривил ротик.
Так и норовя заплатить.
Тань Цин скосил голову на мелкого сорванца и с привычной угрозой процедил:
— Если только вздумаешь заплакать — выброшу тебя в Задние горы на съедение духам-медведям!
Испуганный, трусливый и малодушный малыш от страха вытаращил глаза, обиженно попялился на Тань Цина какое-то время, а потом уткнулся носом и икнул от слез.
Хэ Минюй воочию наблюдал всю эту сцену, стоя в стороне.
Не стерпев, в тот момент, когда Тань Цин собрался пугать Тань Цзицзи дальше, он протянул руки и забрал ребенка обратно:
— Ребенок такой маленький, чего ты вечно к нему пристаешь?
Тань Цин с полным на то основанием и со всей искренностью заявил:
— Ничего я не пристаю! Не веришь — спроси у Тань Цзицзи, разве я его обижал?
Хэ Минюй опустил голову и посмотрел на малыша на руках.
Тань Цзицзи, похожий на перевернутую на спину маленькую черепашку, растянул еще беззубый ротик и радостно улыбнулся ему.
Тань Цин подступил ближе и ловким, быстрым движением сорвал с макушки сорванца тоненький волосок.
Затем он поднял волосок перед лицом Хэ Минюя и, хлопая ресницами, произнес:
— Держи, залог нашей любви, дарю для проведения теста ДНК.
Хэ Минюй глубоко вздохнул:
— Неужели нельзя было выдернуть, когда ребенок уснет? Чуть опять не расплакался.
Тань Цин, очевидно, был крайне недоволен плаксой Тань Цзицзи, приподнялся на цыпочках, заглядывая ему в лицо, и на ходу поинтересовался:
— С чего он так ревет-то? Он точно мальчишка?
Этот человек вечно норовил распустить руки, и уже протягивал их, чтобы приподнять маленький подгузник на заднице малыша.
Но коснуться не успел — Хэ Минюй перехватил его за запястье.
Ладонь Хэ Минюя была широкой и сильной, в то время как кожа Тань Цина казалась едва прохладной.
Слишком близкое соприкосновение заставило Тань Цина на миг замереть, после чего он с любопытством поднял взгляд на Хэ Минюя.
Хэ Минюй отвел глаза и отпустил руку Тань Цина:
— Сам уже ребенка родил, а все ведешь себя как угорелый.
Тань Цин совершенно не уловил скрытого намека на двусмысленность в этих словах.
Он вытащил подержанный китайский смартфон и глянул на время:
— Все, не могу, мне и правда пора идти, опоздаю — и хорошего места не останется!
Хэ Минюй окончательно и бесповоротно убедился, что бизнес по зарабатыванию денег для Тань Цина стоит куда выше, чем он сам и ребенок вместе взятые.
Посмотрев на малыша на руках, который грыз пухленький кулачок и украдкой, с тоской во взгляде косился на Тань Цина, он мог лишь вымолвить:
— Ладно, я отвезу тебя.
Тань Цзицзи, сидевший на руках у Хэ Минюя, снова протянул ручонку и принялся теребить пушистый помпончик на одежде Тань Цина, во всем его детском облике читалась чистейшая радость.
Старший телохранитель дежурил у двери, заметив, что Хэ Минюй и Тань Цин снова выходят вдвоем, он поспешно распахнул перед ними дверцу машины.
Хэ Минюй сначала аккуратно усадил Тань Цзицзи на сиденье, проследил, чтобы устроился Тань Цин, и лишь после этого забрался внутрь сам.
Машина плавно тронулась с места.
Хэ Минюй потер переносицу и бросил сидевшему спереди телохранителю, совмещавшему обязанности водителя:
— Завтра съезди и установи на заднее сиденье детское автокресло, выбирай самое качественное.
— Понял, босс.
Телохранитель глянул в зеркало заднего вида на беленького, мягкого малыша, который во все глаза озирался по сторонам, и с готовностью рассыпался в комплиментах:
— Босс, какой же у вас ребенок растет красавчик, и на вид такой смышленый!
Красивые брови Хэ Минюя чуть приподнялись, однако голос остался неторопливо-ровным:
— Угу.
Успешно закончив с лестью, водитель осведомился:
— Вы с господином Тань направляетесь домой?
Тань Цин покачал головой:
— Заверни вон там на перекрестке налево, там есть маленький рынок, прямо там и останови.
Видя, что главный босс не выражает возражений, водитель послушно повернул руль.
Дорога в пригородной зоне стыка города и деревни не ремонтировалась уже много лет, так что даже роскошный автомобиль на ней изрядно трясло.
Совсем еще юного Тань Цзицзи изрядно промотало из стороны в сторону, и когда он уже почти врезался в автомобильное стекло, Хэ Минюй успел подхватить его за талию и вернуть на место.
Хэ Минюй усадил малыша себе на колени и повернулся к Тань Ццину.
Тань Цин слегка опустил голову, его давно не стриженные волосы растрепались и падали на гладкий лоб.
И пусть машину то и дело трясло на ухабах, он по-прежнему сохранял непоколебимую позу спящего.
Хэ Минюй внезапно вспомнил досье на Тань Цина, которое просматривал когда-то мельком.
Даже если он действительно уже родил ребенка, ему ведь едва исполнилось двадцать.
Даже в шоу-бизнесе это самый лучший возраст.
Машину снова тряхнуло.
Хрупкое тело Тань Цина под действием инерции наконец подалось вперед, едва не врезавшись в дверцу автомобиля.
Хэ Минюй молниеносным движением свободной руки притянул Тань Цина обратно.
Вот так он и сидел: одной рукой придерживая младшего, а другой придерживая старшего.
Старший спал без задних ног, совершенно не собираясь благодарить его за заботу.
Младший же вел себя послушно и мило, глядя на него с неизменной глуповатой улыбкой.
Хотя на дворе стояла глухая зима, ночной рынок сиял тысячами огней.
Водитель остановил машину, развернулся и приглушенным голосом произнес:
— Босс, дальше проехать не получится, придется останавливаться здесь.
Хэ Минюй кивнул.
Он уже собирался окликнуть Тань Цина, но тут у телохранителя зазвонил телефон.
Тань Цин от неожиданности весь сжался, заторможенно повернул голову, и в его глазах еще плескалась не до конца рассеявшаяся сонная растерянность.
Хэ Минюй и сам не понял, в какой момент его сердце так сильно смягчило.
Он протянул руку и аккуратно убрал упавшую прядь волос со лба Тань Цина:
— Если так хочется спать, давай я велю водителю сразу отвезти нас домой.
— Нет-нет!
Тань Цин понемногу пришел в себя ото сна, протер глаза и произнес:
— Мне нужно зарабатывать деньги, только с деньгами у меня начнется новая весна в жизни.
Хэ Минюй: «…»
Телохранитель, пока шеф не успел окончательно помрачнеть лицом, дрожа от страха, вклинился в разговор:
— Босс, звонит господин Жань Аньло, говорит, что помощник Ли перевел вызов на него.
Выражение лица Хэ Минюя было откровенно тяжелым.
Стоило ему протянуть руку и забрать телефон, как сидевший рядом Тань Цин распахнул дверцу машины и пулей выскочил наружу.
Хэ Минюй помрачнел еще сильнее.
Жань Аньло на другом конце провода, разумеется, не мог знать, что здесь происходит. Поколебавшись, он осторожно произнес:
— Председатель Хэ, добрый вечер…
Тань Цзицзи, до этого спокойно сидевший на месте, кажется, заметил, как убегает Тань Цин, тревожно засучил ручками, пытаясь дотянуться до него, и начал ерзать на руках, норовя вылезти наружу, точь-в-точь как маленький лисенок.
Хэ Минюй впервые в жизни общался с ребенком и в суете выпалил:
— Цзицзи! Не бегай где попало.
Жань Аньло опешил и неуверенно переспросил:
— Председатель Хэ?
Хэ Минюй, хоть и испытывал раздражение, всё же вежливо ответил:
— Прошу прощения, в чем дело?
Слова, которые Жань Аньло уже собирался произнести, застряли у него в горле.
Он сжал пальцы на телефоне и тихо спросил:
— Извините за беспокойство, председатель Хэ занят ребенком? Ему сейчас неудобно разговаривать?
Хэ Минюй и вправду не желал продолжать этот разговор, поэтому бросил на ходу:
— Я сейчас действительно занят, если есть дела, можешь сначала обсудить их с Линь Юем, он передаст мне.
Жань Аньло закусил губу, его голос стал еще мягче:
— Хорошо, спасибо, председатель Хэ.
После этого Хэ Минюй швырнул трубку обратно телохранителю.
Тань Цзицзи продолжал отчаянно цепляться за дверцу машины, его штанишки с разрезом на попе комично извивались, демонстрируя завидное упорство.
Хэ Минюй подхватил его обратно, потянул за кончик курносого носа и усмехнулся:
— Скучаешь по своему папке?
Тань Цзицзи, то ли поняв, то ли нет, задрал голову и, словно черепашка, пустил пузырь.
Подумав немного, Хэ Минюй снова улыбнулся:
— Когда будем оформлять тебе прописку, придется сменить имя, если твое официальное имя так и останется Цзицзи, в будущем одноклассники будут над тобой смеяться.
Тань Цзицзи почмокал ртом и повторил одиночный слог:
— П-па, п-па.
— Угу.
Отозвался Хэ Минюй.
— Пошли, пойдем возвращать твоего папку.
Высокий, мужественный мужчина, запахнув пухлого малыша в ватную куртку, прижал его к груди.
А затем вышел из роскошного автомобиля, припаркованного на обочине, и с непривычки шагнул в шумную толпу ночного рынка.
Тем временем в элитном жилом комплексе в центре города.
В тусклом свете ламп.
Жань Аньло сидел на краю кровати, с силой сжимая телефон в руке, и наконец решился набрать номер.
— Алло, сестра Ся. Я хотел бы попросить тебя кое о чем узнать: у Хэ Минюя… появился ребенок?
От автора:
Комедийная зарисовка:
Хэ Минюй: Я решил с сегодняшнего дня стать хорошим папашей.
Тань Цин: Значит, я могу пойти поискать других красавчиков?
Хэ Минюй: Хм.
Автор-грибок: Хм.
http://bllate.org/book/24991/2955458
Готово:
