Мгновение — и от военной подготовки осталась всего лишь последняя неделя. Сегодня выдался последний уик-энд в армейской части. После обсуждения с куратором и студенческим советом было решено сделать перерыв на один день и отвезти всех на прогулку в живописный район неподалёку от части, чтобы хоть немного разгрузить мысли перед назначением парадного смотра на следующей неделе.
Поехать они должны были в Драконовую Пещеру — очень известное живописное место в городе Т. Пару дней назад Ли Синь только и делал, что возмущался: пробыв целый месяц в городе Т, они так и не побывали ни в одной достопримечательности, как ни посмотри — сплошное упущение. А вернувшись в город С, сразу начнутся занятия, и если захочется снова куда-то выбраться, придётся ждать каникул.
Цинь Цзыянь, конечно же, знал правила военной подготовки: как правило, на последней неделе куратор со студенческим советом вывозили всех на однодневную прогулку, а место выбиралось случайным образом. Поэтому во многих достопримечательностях города Т он уже побывал, но говорить об этом Ли Синю, разумеется, не стал.
Вход в Драконовую Пещеру был устроен так, что попасть внутрь можно было только лёжа на лодке. Все выстроились в очередь в ожидании, и когда дошла очередь до компании Цинь Цзыяня, Ли Синь нетерпетельно потянул его за собой на несколько шагов вперёд. На одну небольшую лодку приходилось по четыре человека. Цинь Цзыянь лёг на дно судёнышка на спину и, широко открыв глаза, уставился на нависшую прямо перед лицом каменную стену, пока они медленно вплывали внутрь.
Ощутив исходивший из-под лодки холод, Цинь Цзыянь невольно принялся легонько тереть руки. Чем дальше судно забиралось вглубь пещеры, тем темнее становилось вокруг, а каменные своды давили всё сильнее и ниже. Ощущение было такое, будто окружающие скалы со всех сторон сжимаются прямо вокруг него, едва ли не чиркая по самому носу.
Пройдя около двух-трех чжанов, они наконец выплыли на простор, и Цинь Цзыянь облегчённо выдохнул. По правде говоря, ему совсем не нравилось это давящее чувство, от которого перехватывало дыхание, однако столь необычный способ проникновения в Драконовую Пещеру по праву считался одним из её главных чудес.
Едва лодка остановилась, Ли Синь с ловкостью выпрыгнул на берег. Он уже собирался с бурной эйцерией выпалить пару фраз, но, подняв взгляд, столкнулся нос к носу с бесстрастным лицом Цюй Моханя и тут же мгновенно ретировался, спрятавшись за спину метрового девяноста ростом Е Чжичэня в попытке уменьшить собственное присутствие.
Цинь Цзыянь приподнялся на лодке и с улыбкой посмотрел на Ли Синя. Он как раз собрался ступить на берег, как перед ним протянулась рука.
— Спасибо! — Цинь Цзыянь ухватился за руку Цюй Моханя, и тот рывком вытянул его на сушу.
Как только все ребята из второго взвода собрались в полном составе, куратор со студенческим советом повели их вглубь Драконовой Пещеры.
Цинь Цзыянь пропустил мимо ушей ужимки и гримасы Ли Синя за спиной и зашагал слева от Сяо Нина вместе со всеми. Мыслительные процессы у Ли Синя отличались от обычных людей: он тащился в хвосте и бормотал себе под нос жалобы на предвзятое отношение Цюй Моханя. Е Чжичэнь лишь помрачнел: будь он на месте Цюй Моханя, к Цинь Цзыяню тоже относился бы иначе.
Сталактиты и сталагмиты внутри пещеры поражали причудливыми формами, изящной композицией и разнообразием оттенков. Сколько бы раз Цинь Цзыяню ни доводилось любоваться этим величественным зрелищем, оно неизменно приводило его в восторг. Шаг за шагом он продвигался вперед, наслаждаясь видами, как вдруг совсем рядом посёлко глухое клокотание водопада, и настроение у всех мгновенно подскочило.
— Только посмотрите, разве этот сталагмит не похож на богиню Гуаньинь? — Ли Синь ткнул пальцем в сталагмит впереди, после чего задрал голову кверху и восхищённо протянул: — Должно быть, это и есть та самая легендарная узкая полоска неба? Е Чжичэнь, иди сюда, сфоткай меня!
В эту поездку куратор и студенческий совет разрешили взять с собой телефоны и фотоаппараты, и всю дорогу вокруг то и дело мелькали люди, снимающие всё подряд. Ли Синь же норовил запечатлеть абсолютно всё, что видел, и сейчас с трудом карабкался на один из сталагмитов, не забывая командовать Е Чжичэнем, чтобы тот сделал удачный кадр.
— Ли Синь, поосторожнее, — не выдержал Сяо Нин. Внутри Драконовой Пещеры было очень скользко, стоило чуть оступиться — и падение неизбежно.
Ли Синь беспечно отмахнулся, занял выгодную позицию и, сделав пару снимков у Е Чжичэня, оттолкнулся ногами и прыгнул вниз. И надо же такому случиться — предсказания Сяо Нина оправдались: в самый момент приземления его нога скользнула, и он завалился назад. Цинь Цзыянь среагировал молниеносно: в несколько шагов оказавшись рядом, он ухватил Ли Синя за руку.
— Цзыянь! Ли Синь! — лицо Е Чжичэня исказилось от ужаса. Когда он попытался вмешаться, было уже поздно — парень воочию наблюдал, как оба тяжело рухнули на землю. Е Чжичэнь бросился вперёд, оттащил Ли Синя с Цинь Цзыяня и, подхватив побледневшего от боли Цинь Цзыяня, встревоженно спросил: — Ты как?
Цинь Цзыянь поморщился и покачал головой. Ли Синь оказался невероятно тяжёлым! В остальном обошлось: падая, он инстинктивно подставил локоть, не позволив затылку удариться о землю первым. Вот только приземление вышло слишком жёстким, и левую ногу, на которую пришёлся вес Ли Синя, подвернуло так сильно, что по лицу Цинь Цзыяня покатились холодные капли пот.
Шумиха вокруг них привлекла всеобщее внимание. Многие однокурсники из второго взвода, успевшие уйти далеко вперёд, тут же обступили их плотным кольцом, наперебой справляясь о самочувствии его и Ли Синя. Сам Ли Синь отделался испугом, но, заметив, что товарищ пострадал, кто-то сразу же умчался звать куратора со студенческим советом.
— Прости, Цзыянь, давай я помогу тебе добраться до выхода, посидишь там, отдохнешь, — Ли Синь растерял всю свою обычную весёлость, его лицо выражало искреннее раскаяние и досаду.
— Пустяки, — Цинь Цзыянь махнул рукой, но от жгучей боли в лодыжке лицо всё равно побелело. Он позволил Ли Синю и Е Чжичэню довести его до ближайшего валуна и усадить. О том, чтобы участвовать в парадном строю, теперь не могло быть и речи, да и дальнейшие тренировки накрылись медным тазом. Впрочем, поскольку в прошлом он уже проходил через это, сильного сожаления не испытывало.
Видя, что вокруг толпится всё больше людей, а задерживать остальных не хотелось, Цинь Цзыянь собрался попросить всех разойтись, как вдруг толпа перед ним сама собой расступилась в обе стороны. В поле зрения появился Цюй Мохань, за которым следовали куратор и представитель студенческого совета второго взвода.
Цюй Мохань молча опустился на корточки, закатал ему штанину и с невероятной аккуратностью стянул носок. Заметив, что лодыжка уже припухла и покраснела, он нахмурился и, помогая подняться, произнёс:
— Я отведу тебя наружу.
Цинь Цзыянь кивнул:
— Спасибо. Можешь сказать остальным, чтобы продолжали экскурсию.
Цюй Мохань бросил фразу куратору второго взвода, и тот повёл группу дальше.
— Идите развлекайтесь, со мной побудет председатель Цюй, — улыбнулся Цинь Цзыянь, заметив, что Ли Синь с товарищами продолжают топтаться на месте.
— Какое там развлекаться? Это из-за меня ты пострадал, разве у меня теперь есть на это настроение? — Ли Синь прекрасно осознавал свою вину, и голос его звучал едва слышно.
Взгляд Цюй Моханя был острым как клинок:
— Тридцать тысяч иероглифов. Сдать завтра до девяти утра.
На сей раз Ли Синь не стал торговаться. Он молча проводил взглядом Цюй Моханя, который поддерживал Цинь Цзыяня, направляясь к выходу на полусклон Драконовой Пещеры, после чего быстрым шагом последовал за ними. Е Чжичэнь и Сяо Нин переглянулись и, не в силах бросить Ли Синя и Цинь Цзыяня, тоже поплелись следом.
День выдался выходным, и посетителей у Драконовой Пещеры собралось видимо-невидимо. На просторной площадке посреди склона под белыми зонтами от солнца отдыхали туристы, а в многочисленных мелких ларьках вовсю торговали изысканными закусками. Продавцы наперебой зазывали покупателей, создавая оживлённую атмосферу.
Цюй Мохань помог Цинь Цзыяню устроиться на свободном месте и склонил голову:
— Аптечку уже несут. Сначала перекусим?
Цинь Цзыянь кивнул и уложил травмированную ногу на стул, который придвинул Цюй Мохань. Лодыжка горела огнём, но, судя по его многолетнему опыту занятий саньда, серьёзной травмы быть не должно было: пугала лишь багровая припухлость, а кости и сухожилия оставались целы.
Воздух наполняли аппетитные ароматы уличной еды, и Цинь Цзыянь вдруг осознал, что проголодался. С улыбкой он произнёс:
— Говорят, здешний рис в бамбуковых стволах очень знаменит.
Уголки губ Цюй Моханя чуть заметно дрогнули. Он развернулся, направился к ближайшему лотку с бамбуковым рисом и вскоре вернулся с несколькими порциями. Положив на стол свёртки в листьях лотоса вместе с одноразовыми палочками, он бросил:
— Ешь.
— Спасибо. — Цинь Цзыянь с улыбкой взял один бамбуковый цилиндр, дёрнул за верёвочку и развернул листья лотоса. Аромат мгновенно стал ещё насыщеннее. Подцепив палочками кусочек и попробовав его, он восхищённо вздохнул, а затем обернулся к Ли Синю и остальным, сидевшим под зонтиком за соседним столиком: — Идите сюда, попробуйте тоже.
Е Чжичэнь принял от Цюй Моханя три бамбуковых цилиндра, поставил их на стол и улыбнулся:
— Спасибо, председатель Цюй.
Цюй Мохань слегка кивнул и перевёл взгляд на Цинь Цзыяня. Тот ел тихо и сосредоточенно, а в его глазах мелькнула едва уловимая тень задумчивости. Цинь Цзыянь обладал внешностью, неизменно привлекающей к себе всеобщее внимание: всего за несколько дней в армейской части едва ли не весь личный состав одиннадцатой роты второго взвода знал, что на втором курсе учится некий Цинь Цзыянь.
Притягательность Цинь Цзыяня не нуждалась в бурной и жизнерадостной энергии Ли Синя. Даже храня молчание, он оставался ослепительно ярким. Помимо слишком утончённого для парня лица, магнетизм Цинь Цзыяня заключался в изысканных манерах и врождённой элегантности каждого движения.
И именно это вызывало у Цюй Моханя вопросы. Человек вроде Цинь Цзыяня, окажись он даже в масштабах всего Колледжа Шэнло, уже через месяц стал бы всеобщим любимцем и кумиром. Люди от природы тянутся ко всему прекрасному, и девушки безоговорочно называли Цинь Цзыяня ходячим идеалом мужской красоты.
И тем не менее, этот самый человек целый год оставался в тени, пока внезапно не объявился перед всеми.
Порция риса в бамбуке оказалась небольшой, и Цинь Цзыянь быстро расправился с едой, после чего с лёгким сожалением отправил пустой цилиндр в урну.
Цюй Мохань вовремя протянул ему салфетку, поднялся на ноги и произнёс:
— Схожу возьму ещё парочку.
— Я сбегаю. Вижу, все проголодались, куплю побольше, — Е Чжичэнь отставил стул и поднялся.
Цюй Мохань не стал церемониться и молча вернулся на своё место.
В этот момент к ним со всех ног прибежал запыхавшийся парень. В руке он сжимал аптечку. Завидев Цюй Моханя, он облегчённо улыбнулся, подскочил к нему и положил коробку на стол:
— Председатель Цюй, аптечка у меня. Помощь нужна?
— Не нужно, — Цюй Мохань качнул головой. — Ступай по своим делам, спасибо.
— Ладно, тогда я побежал. — Парень бросил беглый взгляд на Цинь Цзыяня, развернулся и бросился обратно по дорожке.
Цинь Цзыянь внимательно следил за каждым движением Цюй Моханя. Тот обрабатывал его ногу с поразительным мастерством, словно прекрасно разбирался в подобных травмах. Нанеся мазь на распухшую лодыжку, он бережно приподнял рукав рубашки Цинь Цзыяня — на предплечьях тоже красовалось несколько ссадин.
— Кости и сухожилия целы, пара дней отдыха — и всё пройдёт, — попутно обрабатывая царапины, произнёс Цюй Мохань. — Вернёмся в часть, оформлю тебе освобождение.
Цинь Цзыянь усмехнулся:
— За пару дней отдыха парад успеет закончиться. Я тогда сразу смогу собирать вещи домой.
Цюй Мохань неопределённо повёл плечом:
— Хочешь вернуться на реабилитацию? Могу выписать справку.
Цинь Цзыянь тут же замахал руками:
— Ни в коем случае. Шанс пройти военную подготовку в армейской части выпадает раз в жизни. Даже если мне не суждено маршировать на параде, я должен остаться и посмотреть его до конца, иначе какая же это поездка?
— Мм. — Цюй Мохань слегка кивнул, сложил аптечку и протянул Цинь Цзыяню ещё один порционный бамбук с рисом. — Доешь, и я отведу тебя в часть. Сейчас мы можем лишь оказать первую помощь, а для надёжности по возвращении всё же стоит заглянуть в медпункт.
Цинь Цзыянь не стал отказываться. В таком состоянии ему всё равно было нечего делать в пещере: пусть даже кости не были сломаны, нормально ходить он какое-то время не сможет. Уж лучше вернуться пораньше, тогда и рана заживёт быстрее, да и Ли Синь перестанет изводить себя угрызениями совести.
Наевшись досыта, Цинь Цзыянь сказал Ли Синю:
— Ли Синь, вы продолжайте гулять во второй половине дня, а председатель Цюй проводит меня в часть.
— Я пойду с тобой! — увидев множественные ссадины на теле Цинь Цзыяня, Ли Синь едва не сходил с ума от чувства вины и раскаяния. Какая тут прогулка? Ему хотелось мысленно перенести все раны Цинь Цзыяня на себя — в конце концов, тот пострадал исключительно из-за того, что бросился его спасать.
Цинь Цзыянь взглянул на Цюй Моханя. Тот сохранял своё фирменное непроницаемое выражение лица, но всё же молча кивнул. Понимая состояние Ли Синя — окажись он на его месте после того, как по его вине пострадал товарищ, у него тоже пропало бы всякое желание развлекаться, — Цинь Цзыянь отпросился у куратора, и они двинулись в обратный путь.
— Сможешь идти? Тебя подвезти на спинке? — Цюй Мохань поддерживал Цинь Цзыяня, пока они медленно спускались по ступенькам, и, заметив, как тому тяжело даётся каждый шаг, предложил помощь.
Цинь Цзыянь поднял голову и долгим взглядом посмотрел на Цюй Моханя. Тот молча отпустил его руку, повернулся спиной и чуть присел.
В его представлении Цюй Мохань был исключительно способным, но отстранённым студентом. Его таланты не вызывали сомнений, а руководство, преподаватели и учащиеся одинаково уважали его. В свою прошлую бытность Цинь Цзыянем их пути с Цюй Моханем почти не пересекались.
Но в этот самый момент его мнение о Цюй Мохане чуточку изменилось.
http://bllate.org/book/24988/2955254
Готово:
