Глава 19. Главные по актёрскому мастерству
В оригинальном сюжете за инцидентом с жестоким убийством духовных питомцев последовала целая череда последствий, и в значительной степени потому, что первоначальный хозяин тела сам намеренно к этому приложил руку.
Оставшаяся же небольшая часть проблем возникла из-за того, что Вэнь Цинюнь и остальные без конца распускали слухи и сеяли смуту, в конце концов заставив поверить в тигра на площади даже тех, кто сомневался.
Ранее Ци Ую пришёл к выводу, что с каждым сюжетом оригинала связана некая неизбежная ключевая точка.
Проведя аналогию с банкетом по случаю дня рождения, можно было предположить, что ключевой точкой истории с духовными питомцами наверняка станет ложное обвинение главного героя.
Теперь, когда клевета уже обрушилась на него, он ни в коем случае не мог пускать всё на самотёк и сидеть сложа руки в ожидании смерти.
Лучшим способом, который он смог придумать за столь короткий срок, было добиться того, чтобы в присутствии авторитетной третьей стороны подозрения с главного героя были сняты раз и навсегда.
Именно поэтому, едва почувствовав чьё-то приближение к Острову Цюнхуа, он тут же мысленно передал весточку Хуа Шусюэ, попросив её отправиться в Малый Небесный Дворец и позвать Фань Ичжэня.
Он не стал звать Чоу Саньсяня, поскольку у того были повреждены каналы ци, и старые раны давали о себе знать с определённой периодичностью.
В оригинальном сюжете как раз в этот момент Чоу Саньсянь должен был находиться в уединении.
К тому же он отличался взрывным нравом и нетерпеливостью, а ради скорейшего результата часто прибегал к грубым и неортодоксальным методам, представляя собой крайне нестабильный фактор.
Хуа Шусюэ бросила взгляд на два бездыханных тела на земле. Понимая, что дело не так просто, она больше ни о чём не стала расспрашивать, прижала меч к груди и отошла за спину Ло Юньчжана, молча наблюдая за развитием событий.
Стоило Хуа Шусюэ опуститься на землю, как она без малейшего колебания устремилась прямиком к Ло Юньчжану и тихо спросила:
— Что здесь произошло?
Вся эта компания словно бы окончила академию драматического искусства.
Пока они переговаривались, Фань Ичжэнь и Хуа Шусюэ тоже опустились во внутреннем дворе.
По сравнению с остальными, Фань Ичжэнь держался куда с большим достоинством. В Бессмертной Секте Сяояо он занимал положение, равное Чоу Саньсяню, и во всём мире бессмертных по всеобщему признанию слыл человеком, у которого, помимо Чоу Саньсяня, не было никаких мирских желаний.
— Бессмертный Фань, вы не знаете...
Имея за плечами опыт реального боестолкновения, он отточил своё актёрское мастерство ещё сильнее. Добраٔвшись до самых жалобных моментов, он не удержался и разрыдался, да так, что даже стоявшие за спиной Вэнь Цинюня адепты покраснели глазами.
Ци Ую: «...»
Вэнь Цинюнь произнёс:
— Поступать подобным образом — поистине крайняя мера, на которую пришлось пойти от безысходности. Чэн Хун, расскажи всё как было бессмертному Фаню, не упуская ни единой детали.
Тот лишь бросил беглый взгляд на тела на земле, провёл взглядом по двум противостоящим лагерям и, наконец, остановив его на лице Вэнь Цинюня, бесстрастно произнёс:
— К чему это Цинву-цзюнь среди ночи окружил Остров Цюнхуа?
Ло Юньчжан бросил на Ци Ую взгляд, но ничего не ответил, лишь слегка покачал головой.
Едва Фань Ичжэнь появился на месте, как одна треть висевшего камнем на сердце Ци Ую опустилась на место.
Только что он выслушивал бесконечную болтовню Вэнь Цинюня и Чэн Хуна именно потому, что ждал прибытия Фань Ичжэня.
Изначально он планировал разделаться со всем побыстрее: замутить воду ещё до того, как удастся потревожить Фань Ичжэня и Чоу Саньсяня, чтобы потом, даже если кто-то захочет провести расследование, концы было не отыскать. Кто же знал, что на полпути объявится Фань Ичжэнь.
Вэнь Цинюнь мысленно пробежал по собственному плану: хотя из-за нехватки времени всё предусмотреть не удалось, благодаря маскировке иллюзорного массива даже Фань Ичжэнь во время проверки ничего бы не обнаружил.
Поэтому он холодно усмехнулся:
— Из уважения к товарищам по секте я лишь хотел добиться справедливости и не желал раздувать это дело. Но я никак не ожидал, что Ланьфан-цзюнь окажется настолько безжалостным и попытается сжить со свету собственного ученика. Что ж, тогда и мне не пристало вмешиваться — пусть Бессмертный Фань вынесет справедливое суждение.
События развивались с опережением сюжета, и в голове Ци Ую вертелся лишь смутный набросок плана. Если бы Чоу Саньсянь поддался сиюминутному порыву и внезапно предпринял атаку, он бы оказался не готов, и ему было бы легко загнать себя в ловушку.
По возрасту Фань Ичжэнь был примерно равен первоначальному хозяину тела и Вэнь Цинюню, но его уровень культивации и положение шли вразрез с тем, что свойственно обычным практикам. Когда Чоу Саньсяня не было на месте, именно он заменял главу секты, а потому все в Бессмертной Секте Сяояо почтительно звали его бессмертным наставником.
Стоило Фань Ичжэню признать невиновность главного героя, как во всей Бессмертной Секте Сяояо наверняка не нашлось бы больше ни единого человека, посмевшего возразить хоть словом.
Получив приказ, Чэн Хун вновь с чувством разыграл только что заученную речь.
Вэнь Цинюнь бросил из-под тишка косой взгляд назад и слегка поморщился.
Нельзя же позволять им говорить всё, что вздумается. Ци Ую произнёс:
— Бессмертный Фань, слова учеников Цинву-цзюня — это лишь мнение одной стороны. У меня припасен совершенно иной взгляд на происходящее.
По его знаку Ло Юньчжан, до этого с трудом сдерживавленный гнев, от начала и до конца изложил всё случившееся.
Не успела речь подойти к концу, как Чэн Хун и Ли Чжань вспыхнули праведным гневом, всем своим видом показывая, до чего же жестоко их оклеветали.
Чэн Хун протянул палец, указывая на него, и обвиняюще воскликнул:
— Младший соученик Ло, ты... ты возводишь напраслину! Не ожидал, что ты окажешься столь зловещим и коварным! Мы-то прежде и впрямь заблуждались на твой счёт!
Ци Ую страстно желал умерить актёрский пыл Чэн Хуна, однако в роли бессмертного наставника ему претить и отчитывать кого-то было слишком унизительно, да и образу прежнего хозяина это не соответствовало.
Не успел он ощутить раздражение, как Хуа Шусюэ холодно произнесла:
— Бессмертный Фань ещё ничего не сказал, с каких это пор старший соученик Чэн стал первым спешить выскочить вперёд?
Ци Ую мысленно поставил Хуа Шусюэ жирный лайк.
Отбрила мастерски, поистине истинная защитница главного героя.
Лицо Чэн Хуна побагровело от слов Хуа Шусюэ, и он уже собирался возразить, как вдруг раздался голос Фань Ичжэня:
— Довольно.
Стоило ему заговорить, как все мгновенно умолкли.
Фань Ичжэнь бросил беглый взгляд на тушу духовного питомца, перевел глаза на Чэн Хуна и спросил:
— Ты утверждаешь, что Ло Юньчжан похитил духовного питомца из Усадьбы Малого Павильона. У тебя есть доказательства?
Чэн Хун ощутил от Фань Ичжэня мощное давление. Будучи, судя по всему, нечист на руку, он не смел заглядывать ему в глаза, опустил голову и ответил:
— Есл... если бы у ученика не было неопровержимых доказательств, он бы ни за что не решился действовать столь опрометчиво. Бессмертный Фань может последовать за нами, и всё станет очевидно с первого же взгляда.
Фань Ичжэнь повернулся впол-оборота:
— Ланьфан-цзюнь тоже отправится с нами, как вы на это смотрите?
Ци Ую давным-давно знал, какого рода доказательства приготовили противники, и с улыбкой произнёс:
— Разумеется, я пойду. Мне и самому любопытно взглянуть, что это за улики заставили Цинву-цзюня явиться посреди ночи с обвинениями и требовать ответа.
Ло Юньчжан тихо позвал:
— Учитель...
Ци Ую с самого начала стоял у порога. Теперь же он шагнул во двор, проходя мимо Ло Юньчжана, легко похлопал его по плечу в знак утешения, обвёл взглядом собравшихся и произнёс:
— Мало того, что пойду я — если кто-то в нашей секте терзается сомнениями, могут отправляться с нами все до единого. Что к чему, давайте покончим с этим раз и навсегда сегодня, дабы впредь не плодить пустые толки.
Реакция Ци Ую была на редкость невозмутимой. Вэнь Цинюнь погрузился в сомнения, но раз уж зашло так далеко, останавливать происходящее было поздно.
Он рассудил так: даже если у Ци Ую действительно припасены контрмеры, задеть его лично они никак не смогут. Не желая признавать поражение, он огрызнулся:
— Раз уж Ланьфан-цзюнь настаивает, потом пусть пеняет на себя, если я перестану щадить его чувства.
Ци Ую было лень препираться с ним о пустяках. Он чуть приподнял подбородок, глядя на Чэн Хуна:
— Веди дорогу.
Вскоре с Острова Цюнхуа, за исключением Янь Жулу, который был всецело поглощен варкой пилюль в своей алхимической печи, поднялись на мечах все до единого культиваторы. Выстроившись длинной вереницей, они стрелой полетели на юго-запад Бессмертной Секты.
Многие ученики секты, занимавшиеся ночными практиками, завидев это, стали перешептываться друг с другом, а услышав, что Ло Юньчжана подозревают в жестоком истреблении духовных питомцев, не могли скрыть изумления и тревоги.
К тому моменту, когда ведомая Чэн Хуном толпа опустилась за пределами Массива Каменистых Россыпей на юго-западе секты, число привязавшихся к ним хвостов возросло до доброй сотни человек.
Территория Бессмертной Секты Сяояо простиралась невероятно широко, и многие новоприбывшие адепты ещё ни разу не бывали в этих местах. Увидев Массив Каменистых Россыпей, они принялись с любопытством перешёптываться:
— Старший соученик, мне кажется, эти гигантские валуны расставлены вовсе не случайно. Есть ли в этом какой-то скрытый смысл?
— Глаз алмаз. Это Массив Каменистых Россыпей, который в былые времена оставил старший покойный наставник Ло Цзюцзян, один из Трёх Бессмертных Сяояо.
— Зачем же старшему наставнику понадобилось возводить здесь массив?
— Разумеется, для совершенствования.
Задававший вопрос перевёл взгляд на громоздившиеся внизу камни и озадаченно протянул:
— И... как же совершенствоваться среди этой кучи булыжников?
Окружающие с любопытством повернулись на голос, и тот старший соученик просто повысил голос, чтобы разрешить всеобщее недоумение:
— Старший наставник возвёл здесь кольцевой массив, а затем влил в него собственную ци меча. Ци меча циркулирует между каменными глыбами, меняя направления в тысячах вариаций, что позволяет отрабатывать приёмы в поединке с самим собой прямо посреди каменного лабиринта.
— Вот оно что. Но раз уж этот каменный массив так удобен, почему я за несколько лет в секте ни разу о нём не слышал?
Старший соученик насмешливо фыркнул:
— По-твоему, методом совершенствования в каменном массиве может пользоваться кто угодно? Чуть зазеваешься — и собственная ци меча иссечёт тебя с ног до головы, к тому же здесь уже погибали ученики. Со временем этот массив забросили.
Под конец старший соученик тяжело вздохнул, и было непонятно, сочувствует ли он заброшенному Массиву Каменистых Россыпей или покинувшему этот мир в расцвете лет старшему наставнику Ло.
Адепты вокруг шумно заспорили.
Кто-то из живших неподалёку от юго-западного Массива Каменистых Россыпей вдруг просиял догадкой:
— Когда я занимался в Покоях учеников, я то и дело видел, как старший соученик Ло прилетает сюда на мече. Я ещё гадал, что здесь такого, а оказывается, он прилетает ради этого массива!
— Младший соученик Ло одарён от природы свыше, для него вполне естественно использовать Массив Каменистых Россыпей для тренировок.
— То, что младший соученик Ло приходит сюда — и впрямь дело привычное. Но неужели никому не любопытно, с какой стати старший соученик Чэн притащил сюда столько народу среди ночи?
Все эти пересуды до единого слова долетели до ушей трёх шедших впереди бессмертных наставников.
Началось, мысленно произнёс Ци Ую. Внешние комментаторы в этой истории хоть и запоздали, но всё же явились.
Фань Ичжэнь давно здесь не бывал. Сейчас он смотрел на Массив Каменистых Россыпей, погрузившись в оцепенение.
Ци Ую из благородных побуждений дал этой братии время на взаимное просвещение и тоже не спешил раскрывать рот.
Зато Вэнь Цинюнь первым не выдержал и произнёс:
— Чэн Хун, в чём заключаются те самые улики, о которых ты говорил? Почему ты до сих пор не вытащишь их и не покажешь бессмертному Фаню?
Взгляды всех присутствующих разом устремились на Чэн Хуна.
Чэн Хун чувствовал себя неуютно под таким напором. На лбу у него выступили капельки холодного пота. Искоса глянув на Вэнь Цинюня и заметив на его лице невозмутимость, он словно проглотил пилюлю успокоения и произнёс:
— Прошу бессмертного Фаня пройти внутрь массива.
Фань Ичжэнь пришёл в себя и под всеобщими взглядами ступил в Массив Каменистых Россыпей, а следом за ним двинулись Ци Ую и остальные.
Стоило ступить в пределы массива, как Ци Ую обнаружил множество дисгармоничных деталей: хотя на первый взгляд ничего бросающегося в глаза не было, в небольшом пространстве почти у самого основания каждого гигантского валуна обнаружились следы искажения.
То, что сумел заметить он, без труда разглядел и превосходивший его по уровню культивации Фань Ичжэнь.
Фань Ичжэнь сложил указательный и средний пальцы правой руки вместе и провёл ими по диагонали наружу. Резкий порыв ци меча сорвался с кончиков его пальцев, устремившись прямо к ближайшему валуну.
Раздался треск: крошечное искажённое пространство у подножия валуна рухнуло под ударом, являя миру свой истинный облик — смесь земли и травы, рыхлая почва, словно... кто-то что-то здесь зарывал.
Чэн Хун, страшно боясь, что люди за пределами массива ничего не расслышат, во всеуслышание выпалил заранее заготовленную речь:
— Мы с младшим соучеником Ли бежали из-под меча младшего соученика Ло и намеревались отправиться к Учителю, чтобы доложить о ситуации. Но пустым словам трудно поверить, поэтому нам захотелось раздобыть хоть какие-то вещественные доказательства.
— За последний месяц в Усадьбе Малого Павильона пропало больше тридцати духовных питомцев. Живы они или мертвы, их тела должны были куда-то деться. И тогда мы вспомнили, что младший соученик Ло часто приходит тренироваться в Массив Каменистых Россыпей — возможно, здесь оставались какие-то зацепки. Кто бы мог подумать, что мы и впрямь окажемся правы.
Выражение лица Фань Ичжэня помрачнело. Новая волна ци меча сорвалась с его пальцев: комья земли взметнулись в воздух, и из-под почвы показались клочья чёрной шерсти какого-то духовного существа.
Чэн Хун продолжил:
— Обнаружив это место захоронения тел, мы с младшим соучеником Ли тотчас помчались назад с докладом к Учителю. А чтобы не спугнуть злоумышленника, мы даже восстановили повреждённое прежде построение массива. Прошу бессмертного Фаня взглянуть...
Ци Ую и Фань Ичжэнь проследили за направлением его пальца и заметили, что искривлённое пространство под тем валуном и впрямь отличалось от остальных участков — казалось, к нему приложили руку другие мастера.
Довольно-таки скрупулезно.
Раздался звонкий лязг: парный меч Фань Ичжэня по имени Буюй вылетел из ножен и стремительно пронёсся сквозь Массив Каменистых Россыпей. Поднятый им вихрь ци меча разнёс вдребезги все скрытые пространства внутри массива.
Тяжёлая волна смрадного разложения ударила в нос, когда буйный ветер вывернул наружу трупы более чем тридцати духовных питомцев. Несколько наблюдавших со стороны адептов едва не вырвало, повсюду разнеслись испугованные возгласы.
У Ци Ую затылок покрылся мурашками: «...»
Твою мать.
Как же хочется обзавестись парой глаз, которые этого не видели.
Массив Каменистых Россыпей, оставленный Ло Цзюцзяном, в этот момент оказался усеян гниющими трупами.
В обычно спокойных глазах Фань Ичжэня сгустился гнев. Меч Буюй вернулся в ножны, и он, круто развернувшись, холодно бросил:
— Ло Юньчжан, тебе ещё есть что сказать в своё оправдание?
http://bllate.org/book/24987/2955149
Готово: