Повторный экзамен был обязателен — он проводился для того, чтобы проверить, не списал ли кто во время вступительных тестов и не воспользовался ли услугами подставного лица.
Курсанты, покидавшие военное училище, получали офицерские звания, а поскольку армейский стиль славился своей строгостью, повторный экзамен был вопросом ответственности перед всем личным составом. Подобных упущений допускать было никак нельзя.
Впрочем, большинство первокурсников знали об этом правиле. Вот только перспектива сдавать экзамены сразу по прибытии в училище казалась слишком натянутой. В конце концов, после адских мук подготовки к гаокао тот месяц каникул почти целиком ушёл на развлечения и отдых — много ли найдётся желающих сразу же снова уткнуться в учебники?
Все четверо из комнаты Линь Фэна провели за столами целое послезавтра, но, к счастью, времени прошло немного, знания ещё не выветрились из голов, так что, пробежавшись глазами туда-сюда, они всё быстро вспомнили.
В перерыве между повторением материала Гун Цзюнь поинтересовался у них:
— Что будет на повторном экзамене? Военное дело спросят?
Саньхай закатил глаза:
— Какое тебе дело до этого военного дела, мы же ещё даже не учились ничему.
Линь Фэн, как человек бывалый, усмехнулся:
— Не переживайте, здесь нет таких заумных вопросов, как на гаокао. Пока вы в своё время не наняли кого-то сдавать экзамены за вас, сдать порог проходного балла не составит труда.
— Ты что, уже сдавал? — подозрительно спросил Саньхай.
— Угадал, нельзя?
— А вдруг кто-то прошёл благодаря шпаргалкам?
— На гаокао за этим так строго следят, много ли там нажульничаешь?
— А если кто-то всё-таки исхитрился?
— Послушай, Саньхай, ты что, специально со мной споришь? — Линь Фэн бросил на него сердитый взгляд, понимая, что парень до сих пор дуется из-за утреннего инцидента, обвиняя его в бездействии. Весь день Саньхай ходил мрачный, и Линь Фэн думал, что искра уже потухла, но, судя по всему, пламя только разгоралось с новой силой.
Саньхай оскалился, тяжело фыркнул и снова уткнулся в учебник.
После этой стычки с Саньхайем Линь Фэн больше не мог сосредоточиться на конспектах и постепенно погрузился в свои мысли, раздумывая над тем, как же разрешить назревший конфликт между ним, Саньхайем и Цзичжу Гамой.
Нельзя было пускать столь опасную ситуацию на самотёк. Натерпевшись в прошлой жизни по горло, он никак не мог позволить себе снова наступить на те же грабли.
И если с Саньхайем ещё можно было справиться с позиции силы, то с Цзичжу Гамой дела обстояли куда сложнее. Этот Чжуцзы от природы не привык терпеть убытки. Стоило Саньхайю так прижать его сегодня утром, как стало очевидно: парой дежурных извинений тут отделаться не удастся, и сейчас этот парень наверняка вынашивает планы мести.
Конечно, позволить ему отыграться тоже было вариантом — квиты, так квиты, и злость бы улетучилась. Но разве это возможно? Во-первых, ещё бабушка надвое сказала, какие именно каверзы придумает Цзичжу Гама и сможет ли Саньхай устоять перед ними; во-вторых, даже он сам вряд ли смог бы сдержаться. Линь Фэн отлично знал свой характер: он мог стерпеть что угодно, кроме несправедливых потерь. Это убеждение сопровождало его всю прошлую жизнь, и менять его в угоду кому бы то ни было он не собирался.
Линь Фэн нахмурился, легко постукивая кончиком ручки по столу. Долго размышляя, он в конце концов принял решение, хотя и не был до конца уверен в его правильности.
Утром следующего дня тренировки состояли из строевого шага, поворотов и прочих базовых элементов. По сравнению с тем, чтобы просто стоять столбом в первый день, это было куда легче, и курсанты первого отряда мысленно перевели дух, сияя от радости.
Однако ближе к десяти часам утра все поняли, что лёгкой эта жизнь точно не будет.
На плацу не было ни единого клочка тени, безжалостно палило полуденное солнце, а от ходьбы пота выделялось ещё больше, чем от простого стояния. Форма намокла насквозь, раскалённый воздух обжигал кожу, а спрятаться от духоты было негде даже во время коротких перерывов. К концу занятия все были измотаны до предела, высушены солнцем и не хотели тратить слюну даже на разговоры.
Нахлебавшись воды до отвала, новобранцы, естественно, смотреть не могли на еду.
Линь Фэн, наблюдая, как курсанты сваливают целые горы еды со своих подносов прямо в бачки для отходов, едва не захлебнулся кровью от досады. Черт побери! С каких это пор в армии развелось такое баловство, как переборчивость в еде? Эти расточительные глупцы даже не представляли, как быстро они могут поплатиться за такое! Черт, черт, черт!
Но что толку злиться? Если даже он сам не мог впихнуть в себя ни куска, разве стоило ожидать аппетита от избалованных домашних мальчишек, привыкших к заботе родителей?
Делать было нечего — раз уж они все оказались в одной упряжке, вырваться не удастся. Линь Фэн скрепя сердце затолкнул в себя пару ложек еды и был вынужден выбросить остальное в тот же бачок.
Оказавшись у мусорного бака и глядя на собственную порцию наверху горы объедков, Линь Фэн хотел только запрокинуть голову и горько вздохнуть: неужели это называется идти прямо на тигра, зная, что в горе водятся хищники? А-а-а-а!
Ладно... нужно быть как все...
Какого чёрта!
Утирая мысленные слёзы, Линь Фэн виновато поплелся из столовой.
Следующий день прошёл точно так же: строевая подготовка и быстрые построения. И, как и следовало ожидать, государственное зерло вновь полетело в отходы.
Глядя на те самые переполненные бачки с белым рисом, Линь Фэн хватался за голову обеими руками. Оставалось лишь уныло утешать себя: в конце концов, даже если бы он вылизал миску до блеска, его всё равно записали бы в позорный список расточителей. Этот удар судьбы неизбежен, наказание постигнет всех оптом, так что... сохраняем спокойствие.
Саньхай тоже не был дураком. Он с детства крутился среди военных и прекрасно всё понимал. Мучительно вывалив еду из тарелки, он взглянул на Линь Фэна, и они оба горько усмехнулись.
Пытаясь хоть как-то взбодриться, Саньхай закинул руку ему на плечо:
— Безумец, как думаешь, чем нас накажут?
— А чем еще? Строевой подготовкой и бегом по кругу.
— Думаешь, всё так просто?
— Надеюсь на это. — Линь Фэн выдавил улыбку и хлопнул Саньхая по спине. — Хватит ломать голову. Этот первый удар всё равно никому не миновать.
Работники столовой, глядя на горы недоеденной еды в бачках, злорадно усмехались.
Этот этап ежегодного призыва новобранцев всегда был забавным зрелищем, за которым они наблюдали с неизменным удовольствием.
Утром в день повторного экзамена инструкторы, по обыкновению, выстроили курсантов, а затем отвели всех в заранее подготовленные аудитории. На один отряд выделялось два класса, курсанты рассаживались через две парты друг от друга. По кабинету расхаживали двое политруков — один впереди, другой сзади, а в коридоре дежурил патрульный инструктор. Обстановка здесь царила куда более суровая, чем на гаокао.
Экзаменов было немного: китайский язык, математика, иностранный язык и политика — всего четыре предмета. Утром два, днём два — и к концу дня всё закончилось.
Когда вечерние экзамены подошли к концу, инструктор Цзэн Дин выстроил всех курсантов, принялся прохаживаться перед строем, хлопая в ладоши, и с улыбкой произнёс:
— Курсанты, поздравляю с окончанием экзаменов! Начиная с этого момента, можете считать, что ваша лафа закончилась!
Ну и заявленчик!
Линь Фэн мысленно закатил глаза, но не мог не признать правоту этих слов: первые три дня действительно трудно было назвать полноценным периодом военной подготовки, настоящая муштра начиналась только сегодня вечером.
Глубокая ночь. На небе сияла луна, редкие звёзды мерцали в вышине. Час ночи двадцать минут.
Резкий пронзительный свисток разорвал ночную тишину, и под окнами казармы раздался зычный рев:
— Второму батальону — общий сбор!
Линь Фэн мгновенно распахнул глаза, пружинисто соскочил с кровати и принялся поднимать остальных.
Остальная троица была предупреждена заранее, поэтому они спали прямо в полевой форме. Стоило Линь Фэну позвать, как все трое тут же вскочили. Поскольку подготовка велась заранее, они сохраняли ясность ума и шустро выскочили наружу.
— Не спешите, подождите пару минут, — скомандовал Линь Фэн, перехватив Саньхая, который на ходу затягивал ремень и рвался к выходу.
— Безумец, рюкзаки брать? — впопыхах обуваясь, спросил Гун Цзюнь.
— Нет, до этой программы мы ещё не дошли, — ответил Линь Фэн. По сути, то, что они делали, уже было читерством: благодаря его предупреждениям паршивы из их комнаты избежали первоначальной суматохи. Если бы они ещё и выбежали заранее с вещмешками наперевес, инструктор быстро смекнул бы, к чему дело идет — догадаться труда не составляло. Так что на первых порах лучше было не высовываться.
Линь Фэн прижался ухом к двери, прислушиваясь к шуму в коридоре. Услышав приближающиеся шаги, он повернулся к остальным:
— Всё готово? Пошли! — с этими словами он распахнул дверь и выскочил первым.
Бежав по лестнице, Линь Фэн заметил, что те, кто оказался впереди, выглядели аккуратно — видимо, тоже держали руку на пульсе и подготовились заблаговременно. Зато те, кто спускался с верхних этажей следом, сплошь были одеты кое-как: кто-то на ходу застёгивал пуговицы, кто-то натягивал обувь на ходу, лица выражали полнейшую панику. Тем не менее, уложиться в срок они успели.
Чжаси Цзэндин, перевернув циферблат часов и окинув взглядом ровные шеренги курсантов, остался в душе вполне доволен.
Пять минут — и на месте три четверти личного состава, результат лучше, чем в прошлые годы.
Однако...
Как только время истекло, лицо Чжаси Цзэндина помрачнело. Проведя лучом фонарика по лицам курсантов холодным, пронзительным взглядом, он рявкнул:
— По порядку номеров — рассчитайсь!
— Первый!
— Второй!
— Третий!
...
Со стороны остальных трёх отрядов доносились перекликающиеся голоса. Пересчитав всех, выяснили: в первом отряде второго батальона должно быть шестьдесят девять человек, а явился лишь шестьдесят один. Как раз недосчитались ровно двух комнат.
— Бянь Хай! Линь Фэн! Из строя!
— Я!
— Я!
Линь Фэн сжал руки в кулаки, прижал локти к бокам и коротким бегом подскочил к инструктору, отдавая честь.
— Поднимитесь наверх и приведите тех, кто не явился. Остальным — ждать приказа.
— Есть! — прозвучал дружный ответ.
Линь Фэн и Саньхай переглянулись и с недоумением во взгляде — с чего это вдруг выбрали именно их двоих? — бросились обратно к казарме.
По дороге они столкнулись с парой других ребят, отправленных за опоздавшими, и те лишь криво усмехнулись друг другу.
Отыскать комнаты отсутствующих не составляло труда: достаточно было бросить взгляд на запертые двери.
Вообще-то, на более поздних этапах обучения опоздания на построение исключались напрочь: во-первых, все спали чутко и ждали подвоха; во-вторых, запирать двери изнутри строго запрещалось как раз на случай внезапных ночных проверок; в-третьих, со временем курсанты привыкли стучать в соседние двери по пути на выход, поднимая сонных товарищей.
Но сейчас был самый первый раз, так что подобные оплошности училищное руководство ещё готово было простить.
Линь Фэн и Саньхай разбежались по разным комнатам и забарабанили в двери кулаками:
— Общий сбор, открывайте!
Когда Линь Фэн увидел выскочившего из комнаты перепуганного Цзичжу Гаму, ему оставалось лишь мысленно вздохнуть: что за злая ирония судьбы...
Впрочем, очень скоро он понял, что такое настоящая злая ирония.
Инструктор Цзэн Дин взмахнул рукой в сторону плаца и рявкнул:
— Опоздавшим и неявившимся — пять кругов по плацу! Линь Фэн и Бянь Хай остаются следить за дисциплиной. Разойдись!
— Есть! — только на этот раз ответ Линь Фэна прозвучал вяло и бесцветно. Ему хотелось взвыть к небесам: небо, за что ты так со мной?!
Именно в тот момент, когда он всей душой стремился наладить отношения, инструктор отдавал приказ, от которого в ушах отчетливо хрустели надежды. Особенно когда по нему скользнул ледяной взгляд Цзичжу Гамы, Линь Фэн мог лишь сохранять внешнее спокойствие, внутренне захлебываясь слезами отчаяния.
А вот главарь Хай торжествовал. Едва инструктор удалился, на его лице заиграла самодовольная ухмылка. Задрав нос кверху, он уставился на Цзичжу Гаму и беззвучно, одними глазами, дал тому понять: давай-ка поживее, братец, мы тут вообще-то спать хотим.
После этого Линь Фэн подвергся повторной бомбардировке ледяными взглядами и мысленно взмолился о праве поплакаться на коленях у Саньхая: ваше благородие, главарь Хай, умоляю, прекратите выпендриваться! Затем ему захотелось обнять за ноги ту самую жемчужину человеческого упрямства и зареветь пуще прежнего: это же вы опоздали, а наказывает начальство! Я всего лишь рядовой исполнитель чужих приказов, умоляю, не усугубляйте и без того глубокую вражду! Ну пожалуйста!!
http://bllate.org/book/24978/2953818
Готово:
