Июль на высокогорье Куньмина выдался на редкость знойным. Солнце начинало палить еще до восьми утра, с каждой минутой неумолимо нагнетая обжигающую жару.
Новые курсанты Куньминской сухопутной академии уже построились. Около трехсот новичков образовали четыре зеленых квадрата, аккуратно выровнявшись на широком плацу.
После распределения по итогам подачи заявлений Линь Фэн и его товарищи попали во второй батальон, первую роту. В эту же группу входили Цзичжу Гама и ребята из его кубрика. Все они торчали под палящим солнцем уже больше часа, в то время как их улыбчивый и доброжелательный на вид инструктор куда-то запропастился. Говорили, будто он пошел получать матрасы.
Первый урок для новобранцев состоял из построения, строевой стойки и обучения заправке постелей.
Однако этот инструктор добывал матрасы неторопливее любой улитки.
Все курсанты взмокли под палящим солнцем, их спины насквозь пропитались потом. Некоторые парни, поступившие в Куньлу из других провинций, уже приоткрыли рты, и вырывающийся наружу горячий воздух казался раскаленным до искр, а глаза постепенно начинали закатываться.
Жара! Черт побери, как же жарко!
Даже Саньхай слегка опьянел от духоты, запертой внутри полевой формы. Скосив глаза, он бросил взгляд на Линь Фэна, но тот, казалось, уже давно витал где-то в облаках.
Поэтому Саньхай послушно вернул голову в исходное положение.
Никто не смел даже шелохнуться: первыми же словами инструктора Цзэн Дина в выстроенном строю стали слова о дисциплине — железобетонной армейской дисциплине!
Это был самый первый и самый важный урок.
Вырвавшись из плена воспоминаний, Линь Фэн невольно покосился на Цзичжу Гаму. Тот стоял в первом ряду; благодаря росту в метр восемьдесят один он оказался вторым с конца в шеренге, выстроенной по росту. Его спина была прямой как струна. Сквозь пропитанную потом ткань отчетливо виднелась мокрая спина и напряженные желваки на скулах.
Оказывается, он тоже прошел через военное училище, пробивая себе дорогу прямо к отборочным вратам сил специального назначения.
Такая мысль впервые посетила голову Линь Фэна. Впервые он попытался понять этого человека изнутри.
Большинство студентов военных училищ — люди умные. Они поступили сюда по баллам, превышающим проходные на бюджетные отделения гражданских вузов. И те, кто сумел окончить военное училище, обладают поистине несгибаемым характером. В их сердцах всегда горит устремленный вперед меч, который никогда не ломается.
Однако большая часть выпускников военных училищ проводит в армии всего два года, после чего увольняется в запас, растворяясь в самых разных сферах деятельности и навсегда покидая место, полное пота и тяжелых воспоминаний. В конце концов, армейская стойкость и одиночество — испытание не для каждого.
Но Цзичжу Гама... о чем, черт возьми, думал этот человек в те дни, когда упорно рвался в спецназ? И что он чувствовал, когда из-за раздробленной коленной чашечки перед ним навсегда захлопнулись те двери?
Испытывал ли он такое же горькое раскаяние, как и сам Линь Фэн?
Корил ли себя за те безрассудные поступки бурной юности?
Тогда ему уже исполнилось двадцать пять. Понимал ли он к чему приведет эскалация конфликта, но все равно был вынужден выйти вперед и противостоять Линь Фэну?
Наверное, в те дни он казался ему невероятно противным...
Линь Фэн поднял глаза к небу. На небе — ни облачка, палит беспощадное солнце. Говорили ведь: если долго вглядываться в солнце, покажется, будто оно медленно чернеет прямо перед глазами, в то время как окружающий свет становится лишь ослепительнее, создавая ощущение полного искажения реальности.
Он слегка покачал отяжелевшей, кружащейся головой и горько усмехнулся.
Сочувствие?
Линь Фэн до боли стиснул зубы.
Нет! Ни в коем случае!
Не пытаясь снять с себя вину, он понимал: в случившемся была доля ответственности каждого, кто в этом участвовал, включая Цзичжу Гаму.
В двадцать пять лет у человека уже есть собственное понимание правильного и неправильного. Находясь в армии, пройдя через дисциплинарную подготовку, раз уж ты сам выбрал путь столкновения лоб в лоб, будь готов принять последствия взаимного поражения. К тому же, сам Линь Фэн тоже пострадал.
Пусть ему посчастливилось уехать на стажировку за границу и по возвращении стать канцелярским работником в управлении, нельзя было отрицать главного: когда его самоуверенность разлетелась вдребезги, он одновременно успел всем сердцем полюбить то место во время отбора. И это желание пустить там корни было безжалостно растоптано Цзичжу Гамой.
Это унижение и рухнувшая мечта преследовали его каждую минуту, не давая сомкнуть глаз по ночам.
Вдали, у окна канцелярии инструкторов.
Дин Цзедэ держал в одной руке личное дело курсанта, а в другой — армейский бинокль, то и дело опуская взгляд, чтобы сравнить лица на плацу с фотографиями в документах.
Долистав последнюю страницу, Дин Цзедэ с хлопком захлопнул папку и произнес:
— Качество новичков в этом призыве неплохое.
Дин Цзедэ отставил чашку с чаем и с улыбкой заметил:
— В этом году много представителей нацменьшинств, а эти ребята привычны к тяжелому труду.
Цзэн Дин вздохнул:
— Не в то время я родился... В те годы государство делало особый упор на образование по всей стране. Родись я на пару лет позже, глядишь, тоже вышел бы в люди с дипломом вуза.
— Успеется, — назидательно утешил его Дин Цзедэ. — В таком возрасте — и уже лейтенант. Армия всегда держит в уме политику поддержки нацменьшинств. Постараешься еще пару лет, глядишь, и до старших офицеров дослужишься. Разве уход из армии — единственный путь?
— Все равно чувствуешь себя неуверенно из-за нехватки образования. Помнится, в прошлом году в моем призыве был один пройдоха: стоило мне сделать ему пару замечаний, как он засыпал меня такими заумными фразами, что у меня голова кругом пошла. Твою мать! Вот тогда-то я и понял, что грамотность — вещь полезная.
Дин Цзедэ тихонько рассмеялся и помолчал с минуту:
— Рюкзаки-то не собираешься идти принимать?
— Погоди еще немного. — Цзэн Дин снова раскрыл отложенную папку и принялся листать ее дальше.
— Эй, Цзэн Дин, слыхал? В эту школу заглянули два мажора. Посмотри, нет ли их у тебя в роте.
— Да ладно?! И как звать? — Цзэн Дин тут же вытаращил глаза.
— Знаю только фамилию одного. Тот, кто ходил к ним домой с визитом, говорил — сын генерал-майора округа.
— Бянь Хай?! — вырвалось у Цзэн Дина.
Он в два счета отыскал личное дело Бянь Хая, внимательно вчитался в строки и нахмурился:
— А второй кто?
— Понятия не имею, ищи сам.
Палец Цзэн Дина скользнул по графе с домашним адресом Бянь Хая. С потемневшим лицом он перелистнул страницу назад: по тому же адресу значился некто Линь Фэн, а в графе членов семьи было указано имя Линь Хайюня.
Будучи солдатом Юго-Западного военного округа, Цзэн Дин, разумеется, помнил имена всех высших офицеров, особенно генеральского состава — их было не так уж много, так что забыть их он попросту не мог.
Шлепнув папку о стол, Цзэн Дин сквозь зубы процедил:
— Какая же мне выпала напасть... С какого перепугу мне достались эти два гуся?
Дин Цзедэ непочтительно усмехнулся, огляделся по сторонам, подался корпусом вперед и понизил голос:
— Чего ты кипятишься? Командование же не просило тебя одобрять их по знакомству, значит, парни сами хотят проявить себя. Раз уж они твои солдаты, гоняй их в хвост и в гриву без всяких скидок. В другом месте попробуй еще добиться такого шанса — не дадут.
Цзэн Дин разом всё понял. Его глаза медленно сузились, на губах появилась плутовстая ухмылка:
— Старина Дин, спасибо за науку.
— Ха-ха, пустяки, о чем ты.
……
Спустя полчаса запоздавший инструктор неспешно зашагал к строю, неся в руках аккуратно свернутый рюкзак.
Цзэн Дин прищурился от улыбки, переводя взгляд то на Линь Фэна, то на Саньхая. Мажоры, значит? Ну что ж, он искренне переполнен завистью и ненавистью ко всяким сливкам общества, так что на снисхождение с его стороны им рассчитывать не стоило.
Откуда-то налетел порыв зловещего ветра, принесший с собой прохладу. Он пронесся над зелеными квадратами на плацу, отчего Линь Фэн и Саньхай безо всякой видимой причины зябко передернули плечами.
По правде говоря, строевая стойка, укладка рюкзаков и заправка коек были элементарными, простейшими основами курсантской жизни. Если бы не необходимость проверить дисциплинированность новичков, на все про все не ушло бы и двух часов.
Парни из остальных трех рот уже шагали по плацу под руководством своих инструкторов, и только это подразделение продолжало слушать неторопливые наставления инструктора Цзэн Дина по поводу застилания коек.
Доносившиеся издалека звуки строевых речевок и соблазнительная мысль о том, что можно хотя бы немного подвигаться, жгли сердца новобранцев так, будто их царапал кошачий коготок.
Толпа беззвучно стенала: они же простояли на ногах уже больше двух часов! Нельзя ли инструктору быть чуточку пошустрее? Стоять вот так столбом — с ума сойти можно, ах, мои бедные ноги и поясница!..
Медленно и методично перекладывая рюкзак взад-вперед раза три, инструктор Цзэн Дин с улыбкой поднялся на ноги и осведомился:
— Все разглядели? Понятно?
Толпа закивала, но никто не проронил ни звука.
— Я спрашиваю, вам понятно?! — его тон стал тяжелее.
— Есть. — Понятно! — раздались разрозненные голоса.
— Я спрашиваю: понятно вам или нет?! — инструктор Цзэн Дин заложил руки за спину и рявкнул во всю мочь.
— Понятно! — строй прозвучал дружно.
— Вы что, сегодня не завтракали?! Еще раз!
— Понятно! — громыхнуло так, что зазвенело в воздухе.
— Ты, — инструктор Цзэн Дин указал пальцем на курсанта из переднего ряда. — Выйти из строя!
— Есть! — четко отозвался курсант и сделал шаг вперед.
— Понятно или нет?
— Понятно.
— Отвечай: есть!
— Есть!
— Еще раз!
— Есть!!
— Еще раз!!
— Есть!!!
— Еще раз!!!
— Е-есть... — бедняга сорвал голос, перейдя на пронзительный визг, и его истошный крик взмыл прямо к небесам.
— Пфу... — кто-то не удержался и прыснул со смеху.
Инструктор Цзэн Дин с улыбкой повернулся к нему и поманил пальцем:
— Выйти из строя.
В этот момент тот самый курсант наконец-то усвоил горькую истину о том, что беда приходит через язык, и с покрасневшим до багровости лицом принялся орать на весь строй пятьдесят раз подряд: — Пфу!
С той минуты за этим курсантом прочно закрепилось прозвище — Пу-гэ.
Среди звуков пфу инструктор Цзэн Дин объявил:
— С этого момента и до конца всего периода военной подготовки на любые мои вопросы вы обязаны отвечать только: есть, или: нету! Никаких причин, никаких оправданий, уяснили?!
— Есть! — грянул дружный, как один человек, ответ.
Опять эти избитые приемчики. Линь Фэн мысленно закатил глаза. Классические лозунги армейской подготовки, зародившиеся в самой известной в мире Вест-Пойнтской академии — Yes, Sir; No, Sir; No excuse, Sir; I do not understand — копировали армии всех стран мира. Когда Линь Фэн проходил военную подготовку в Национальном оборонном научно-техническом университете, был тот же стиль; в строевых частях — тот же стиль; на отборах в спецназ — абсолютно то же самое, ни капли новизни.
— Отлично! — инструктор Цзэн Дин выразил удовлетворение словами. — А теперь учу вас отдавать честь.
С этими словами он резким движениемскинул руку вверх, демонстрируя безупречный воинский салют, окинул взглядом замерший строй и чисто, без заминки опустил руку:
— Видали? Тело напряжено, локоть ведет за собой всю руку, локоть с усилием уходит назад, пальцы вытянуты и замирают у козырька. Движение вверх — с напором, остановка — четкая! А теперь — тренировка на месте!
— Есть!
И снова верна старая истина: даже если сам не пробовал свинины, бегающего кабана всякий видел. В нынешние времена фильмов и сериалов на военную тематику пруд пруди, так что большинство курсантов справились вполне стандартно, а те немногие, у кого возникли трудности, легко освоили простое движение после подсказки инструктора Цзэн Дина. На этом данный учебный предмет можно было считать закрытым.
Перед тем как распустить подчиненных, инструктор Цзэн Дин бросил:
— Во второй половине дня — повторение общеобразовательных предметов, утренняя тренировка — по расписанию, через три дня — переэкзаменовка для всех новичков!
— Ох... — по плацу прокатилась волна вполне осязаемого стона.
Опять переэкзаменовка?! Толпа, уже решившая, что ад вступительных экзаменов позади, загалдела, наперебой забыв о том, как за пару часов стояния у них едва не отнялись тела.
— Вы еще скажете мне спасибо за то, что у вас осталась возможность потратить на учебу целую половину дня! Всему личному составу — разойтись!
Стоило инструктору Цзэн Дину повысить голос, как все разговоры тут же смолкли, и курсанты, словно стая ошалевших мартышек, бросились в разные стороны.
— Желторотики вонючие! — усмехнулся Цзэн Дин, глядя им вслед. Ну да, великая стена строилась не за один день, дисциплину новобранцев придется выколачивать с самого начала.
http://bllate.org/book/24978/2953817
Готово:
