Когда они возвращались, солдаты издалека доносившегося военного городка как раз проводили учения, и оттуда доносились раскатистые крики речёвок. По пути им то и дело попадался строевой взвод: ровное, аккуратное каре, отпечатывающиеся шаги звучали так чётко и слитко, будто бежал всего один человек, и в этом звуке нельзя было расслышать ни малейшей посторонней шумихи.
Саньхай одной рукой обнял за плечи Линь Фэна и Лю Хуа, оттягивая их в сторону, чтобы дать дорогу, и пробормотал:
— Черт побери, мой батя вбил себе в голову заставить меня поступать в военное училище. Муштра, тренировки, учеба... Ох уж моя будущая жизнь! — Саньхай воздел руки к небу и протяжно вздохнул: — Потемнела так, аж жиром покрылась.
Линь Фэн хлопнул Саньхая по плечу:
— Терпи.
Лю Хуа с кислым выражением лица кивнул в знак согласия. А что еще оставалось делать? Только терпеть.
Именно потому, что повидал всё это в избытке, он теперь и испытывал отвращение; именно потому, что не мог проявить жесткость к самому себе, и чувствовал безысходность. Если бы он образумился раньше, то понял бы, что учеба в военном училище — всего лишь один из этапов жизненного пути, и на самом деле этот рубеж преодолеть совсем не трудно.
— Ого, да это же наш принц из военного городка! — когда они проходили мимо лестничной площадки, пожилой голос с насмешкой окликнул их.
— Дедушка Хуан. — Трое торопливо расцепили перекинутые друг через друга руки и почтительно поприветствовали старика.
Настоящее имя дедушки Хуана было Хуан Гохуа, он являлся старым политруком военного округа, а теперь вышел на пенсию и коротал дни в военном городке. Хотя годами он уже вышел из возраста, сердце его не знало покоя: каждые несколько дней он затевал какие-нибудь мероприятия для обитателей городка — пение, танцы, молодежные спортивные состязания, одно за другим. Несмотря на седые волосы, он был еще полон сил и бодрости, а задора в нем таилось куда больше, чем в каком-нибудь молодом парне.
Линь Фэн прикинул в уме даты и примерно понял, что старик собирается сказать дальше.
— Сяо Фэн, Сяо Хай, Сяо Хуа, у вас троих есть какие-нибудь планы на летние каникулы?
Глядя на это улыбающееся, замышляющее недоброе лицо, Лю Хуа первым замахал руками:
— Я на каникулах еду к тете.
Саньхай тоже торопливо вставил:
— Дедушка Хуан, вы опоздали со своими речами на шаг: я только что пообещал Безумцу пойти на подготовительные тренировки, так что в этом году участвовать в военных сборах у меня времени не будет.
— На подготовительные тренировки? — лисьи глазки Хуан Гохуа скользнули на Линь Фэна.
Линь Фэн пояснил:
— Ну, нам же скоро поступать в военное училище. Вы ведь и сами знаете: те, кто поступает со стороны, ничего не смыслят, но мы-то, выросшие в военном городке, как можем этого не понимать? Если заранее подтянуть физическую форму, там, на месте, будет не так тяжело.
— Тоже верно, тоже верно. — Рассуждения Линь Фэна звучали разумно, и Хуан Гохуа не за что было уцепиться, оставалось лишь с превеликим сожалением оглядеть всех троих. — Значит, вы твердо решили поступать в военное училище?
У Линь Фэна в груди екнуло, он уже хотел было схватить Саньхая за руку.
А Саньхай с недовольством выпалил:
— А куда еще поступать, если не в военное? Я-то с радостью, да разве мой отец разрешит?
Ну конечно… Линь Фэн горько вздохнул и одарил Саньхая полным сочувствия взглядом.
— Ох, — протяжно вытянул гласную Хуан Гохуа. — Если на самом деле не хочешь ехать, я потом потолкую с твоим отцом. Уж уважить старика его старый друг должен.
Лицо Саньхая перекосило, он чуть не прикусил язык. Тут же запаниковав, он бросился вперед и принялся объяснять, что вовсе не не хочет ехать, мол, это он так, к слову пришлось, и всё в таком духе.
Линь Фэн приподнял брови, не упустив промелькнувшее на лице старого политрука торжество. Ему так и хотелось схватить Саньхая за воротник и спросить: «Ну почему ты такой балбес? Неужели нельзя быть еще более тугодумным? С какой стати ты перед ним жаловался? А наговорив лишнего, зачем принялся оправдываться?» Этот старый лис только и ждал, чтобы вся молодежь из городка поголовно отправилась в армию, чтобы зелень простиралась повсюду: зеленые травы, зеленые цветы, зеленые горы, зеленые равнины, зеленое море и зеленая пустыня.
Разумеется, Хуан Гохуа просто поддразнивал его. Дождавшись, пока Саньхай ублажит его своими уговорами, старик наставительным тоном произнес:
— Отец заставляет тебя поступать в военное училище ради твоего же блага. Сейчас придется потерпеть лишения, но потом ты сам скажешь спасибо за принятое тогда решение.
Вообще-то эти слова были банальностью — наставления старших в большинстве своем строились по этому шаблону. Дошли ли они до ума Саньхая, Линь Фэн не знал, но был уверен в одном: каждое произнесенное здесь слово шло от самого чистого сердца собеседника, и каждое из них ценилось на вес золота.
Хуан Гохуа обменялся еще парочкой фраз и неторопливо побрел за покупками.
Саньхай бросил на Линь Фэна косой взгляд и усмехнулся:
— Не надумывай лишнего, я просто совершил одно доброе дело за день.
Линь Фэн невольно усмехнулся и взмахнув рукой, легонько шлепнул Саньхая по затылку.
За годы долгой службы солдаты, которых вел за собой дедушка Хуан, сменялись одними за другими, и ему приходилось хлопотать обо всех делах, больших и малых. Теперь же, когда он вышел в отставку, у него вмиг исчезла цель в жизни. Если не позволять ему хлопотать побольше, глядишь, он от скуки и впрямь тоской заболел бы.
Каждое лето дедушка Хуан организовывал в военном городке военные сборы для детей от пяти до пятнадцати лет. Там их учили строевой выправке и простейшим приемам рукопашного боя, а временами даже водили эту «армию малышей» в походы и устраивали командные противостояния — всё выглядело весьма серьезно и по-настоящему.
До средней школы они втроем участвовали в этом ежегодно и были костяком отряда: сначала просто примыкали к остальным, а позже сами стали командирами отрядов и водили за собой всю ребятню. Вот тогда они были ох и ах — дерзкие, уверенные в своей непобедимости!
Хотя в последние годы из-за учебы они стали появляться там реже, дедушка Хуан всё равно время от времени привлекал их в качестве консультаров, чтобы они каждые несколько дней побуждали ребятню к порядку и красовались в роли командиров. В этом году, конечно же, исключением не станет.
Дети в военном городке и вправду искренне любили этого неугомонного дедушку Хуана, а уж он и его закадычные друзья — тем более, ластясь к нему и капризничая, как к родному деду.
Вернувшись домой, Линь Хайюнь уже чинно восседал на диване, углубившись в чтение его объяснительной записки, а из столовой доносился аппетитный аромат еды.
Заметив, что сын вошел, Линь Хайюнь похлопал по дивану рядом с собой, подзывая сесть, и спросил:
— На этот раз к написанию объяснительной подошел осознанно. Неплохо.
Получив одобрение Линь Хайюня, Линь Фэн с некоторой неловкостью почесал затылок: осознанно? Да он там все прошлые сожаления из прошлой жизни заодно выложил!
— В школе обязательно извинись перед Тань Хайляном, понял? Тон должен быть самым искренним и честным.
— Угу. — Линь Фэн кивнул.
— Ну ладно тогда, иди ужинать. — С этими словами Линь Хайюнь поднялся на ноги, но на полуслове вдруг снова опустился обратно, а Линь Фэн поспешно плюхнулся на сиденье до конца. — Что думаешь насчет поступления в военное училище? В какой вуз планируешь подавать документы?
Линь Фэн немного замялся: при связях его отца ему было нетрудно попасть в любое учебное заведение. Он помнил, что в прошлый раз результаты его экзаменов оказались не слишком высокими, но он всё равно прошел в Национальный оборонный научно-технический университет по внутренней квоте. Только вот на этот раз…
— Пап, дай мне еще подумать. — Ему и вправду нужно было всё хорошенько обдумать.
— Главное — подходить к делу с умом. Завтра доложишь мне.
— Есть! — Погруженный в свои мысли, Линь Фэн при звуке слова «доложи» рефлекторно вытянулся по стойке смирно, сомкнул ноги, расправил грудь и втянул живот, после чего отдал резкий воинский салют. Отсалютовав, он тут же шумно и нелепо сконфузился.
Линь Хайюнь счел, что Линь Фэн просто дурачится, поднялся, с улыбкой хлопнул его по плечу и бросил:
— Ей-богу, за стол.
С аппетитом поужинав и приняв порцию материнской заботы, Линь Фэн взглянул на часы: было в самый раз. Зажав подмышкой книги, он отправился в школу.
Каждое утро ровно в семь часов у ворот военного городка останавливались два больших автобуса: один возил детей в начальную школу, другой — в среднюю. Это считалось особой привилегией для семей военнослужащих.
На самом деле старшая школа, где учился Линь Фэн, находилась совсем близко — поездка занимала менее семи-восьми минут, а если на пути попадалось много красных светофоров, то максимум минут десять. Но поскольку некоторые ученики разъезжались по другим школам, выезжать приходилось так рано. Впрочем, если школа находилась слишком далеко — уж извините, добирайтесь сами пораньше.
Автобус остановился у школьных ворот, и когда большая часть пассажиров вывалила наружу, водитель снова нажал на газ и покатил дальше.
Линь Фэн посмотрел на знакомые ворота и глубоко вздохнул, ощутив странное чувство, будто с момента его последней побывки здесь прошли целые века.
Поскольку дорога сегодня была свободной, добрались они до школы еще до того, как там появилась основная масса учеников. Видно было лишь то, как ребятня из военного городка обменивается приветствиями и парочками устремляется вслед за своими закадычными друзьями к учебным классам. Саньхай и Сяо Хуа, разумеется, тут же подтолкнули его в спину, требуя двигаться быстрее.
В классе уже сидело несколько пришедших пораньше учеников: кто-то заучивал текст, кто-то переписывал домашнее задание, и вокруг царила тишина.
И тут Линь Фэн вспомнил: а делал ли он вообще домашнее задание прошлым вечером? Кажется… он напряг память и с удивлением понял: кажется, должно быть, нет!
Он помнил, что тогда едва переступил порог дома, как свирепый взгляд генерала Линь заставил его сложить оружие и сдаться на милость победителя. Не смея даже вздохнуть, он виновато и тихонько просеменил прямиком в карцер.
— Саньхай! Саньхай! — Линь Фэн вцепился в рукав куртки Саньхая. — Задание, ты сделал домашнее задание?
Саньхай на мгновение замер, а затем злорадно ухмыльнулся:
— Списать захотел?
Увидев эту нахальную, так и просящуюся оплеухи физиономию, Линь Фэн закатил глаза и решил, что надежнее рассчитывать на собственные силы. С двумя дипломами за плечами и мозгами человека, прожившего тридцать два года, он не верил, что не сможет справиться со школьной программой. К тому же — в худшем случае его вызовут к доске с критикой или заставят постоять в углу. Ну максимум один телефонный звонок домой, но по сравнению с дисциплинарными провинностями успеваемость в табеле генерала Линь давным-давно болталась где-то на самом дне.
Заметив, что Линь Фэн молча вернулся за свою парту, раскрыл тетрадь и принялся за домашнюю работу, Саньхай снова скривился и подкатился к нему с ехидной ухмылочкой:
— Чего это? Обиделся? Да ладно тебе бояться. К тому же думаешь, вчера вечером ты один наказание отбывал? Мне пришлось еще хуже, домашку я забросил бог знает куда.
Линь Фэн поднял на него глаза, и в его душе мгновенно вспыхнуло сродство душ перед лицом суровой бури: «мы в одной беде, а революцию все равно тянуть надо».
И впрямь, детские друзья — это самые ненадежные люди на свете!
В итоге все трое, включая Сяо Хуа, были наказаны одинаково и теперь торчали у задней стены класса, словно три столба.
Саньхай и Лю Хуа выглядели невозмутимо — судя по всему, толстокожести им было не занимать. А вот Линь Фэн чувствовал, как у него самого горят уши, и каждый раз, когда их взгляды пересекались с учителем, он испытывал неловкость во всем теле.
Сколько лет прошло с тех пор, как его все подряд уважительно величали «товарищ командир»? А теперь… Черт побери! Двадцать лет упорного труда — и снова в первобытном строю!
Такого не вынести!!
После звонка с урока Линь Фэн взял за шиворот обоих и приволок к дверям второго класса. Стоило этой троице принцев появиться на пороге, как сидевшие за партами ученики дружно повернули головы в сторону Тань Хайляна.
Хотя вчерашний конфликт происходил в узком кругу, в школе всегда находились те, до кого слухи доходили молниеносно, распространяясь подобно эпидемии, так что к утру вся эта история уже обросла подробностями от и до.
Тань Хайлян с бесстрастным лицом поднялся с места и изда S*W-х встретился с ними взглядом.
Линь Фэн приложил усилия обеих рук, пригнул головы обоих спутников к земле, а затем сам согнулся в пояснице и громко выпалил:
— Прости!
От этого звука вздрогнул не только Тань Хайлян, но даже Саньхай и Сяо Хуа.
Услышав гул голосов, поднявшийся в классе, Саньхай вспыхнул до корней волос, с раздражением дернулся, стряхнул чужую руку и решительно зашагал прочь.
Сяо Хуа остался стоять на месте, лишь странным взглядом глядя на Линь Фэна, в то время как Тань Хайлян какое-то время ошарашенно хлопал глазами, а затем с выражением легкой робости на лице вышел через заднюю дверь класса.
Тань Хайлян остановился в коридоре, глядя на них. Небо снаружи по-прежнему оставалось пронзительно синим, блеклое солнце заливало землю лучами, рождая слепящие искорки и подчеркивая пунцовый румянец на его утонченном лице.
— Чего тебе? — сурово бросил Тань Хайлян, хотя в голосе его прозвучало некоторое отсутствие уверенности.
— Извиниться. — Линь Фэн расплылся в улыбке, выглядевшей совершенно искренне.
— … — Тань Хайлян пару раз перевел взгляд с лица Линь Фэна на Лю Хуа, сжал кулаки так, что побелели костяшки, стиснул зубы и в конце концов резко развернулся, скрывшись в классе.
— Ты чего удумал? — Лю Хуа повернулся к нему, задавая тот же самый вопрос.
— Извиниться. — Линь Фэн дал точно такой же ответ.
Какое-то время вертевшиеся на языке слова застряли у Лю Хуа в горле, но в итоге он лишь тяжело вздохнул:
— Ладно. Раз уж всё зашло так далеко…
Линь Фэн продемонстрировал все восемь зубов в широкой улыбке и хлопнул Лю Хуа по плечу:
— Товарищ обладает превосходным уровнем сознательности.
— Да пошел ты! — буркнул Лю Хуа и резким движением сбросил руку Линь Фэна со своего плеча, после чего тоже направился в свой класс.
Линь Фэн потрогал редкую щетину на подбородке, раздумывая, не переборщил ли он немного.
http://bllate.org/book/24978/2953809
Готово:
