Глава 21. Принц и лис
Он взял стоящую перед ним стеклянную бутылочку и, даже не воспользовавшись никакими инструментами, голыми руками отвинтил металлическую крышку, после чего подвинул её Му Цзяшу.
Му Цзяшу привычно поблагодарил его и взял бутылочку. Вэй Сюнь открыл свою. Солнечный свет падал через просветы в листве над их головами на стеклянные бутылки, преломляясь в зелёные пятна света — это выглядело очень красиво. Он немного погрузился в задумчивость, а затем внезапно усмехнулся.
Му Цзяшу спросил:
— Что такое?
Его голос заставил Вэй Сюня вернуться к реальности. В душе ему не хотелось делиться своими нынешними чувствами с посторонним человеком, поэтому он уклончиво ответил:
— Ничего, просто вспомнил одного маленького лиса.
— О? — Му Цзяшу моргнул, в его голосе послышалась улыбка. — Тебе лучше приходить каждый день в одно и то же время. Например, если ты будешь приходить в четыре часа дня, то уже с трёх часов я начну чувствовать себя счастливым. Чем ближе к назначению времени, тем счастливее я буду себя чувствовать. Но если ты будешь приходить когда попало, я никогда не буду знать, к какому часу настраивать своё сердце. У счастья должен быть свой ритейл.
Он с улыбкой произнес:
— Я тоже согласен с его точкой зрения.
Вэй Сюнь слегка изменился в лице. Слова, произнесенные Му Цзяшу, были взяты из диалога лиса и Маленького принца в Маленьком принце — как раз из того отрезка, что только что промелькнул у него в мыслях. Всё верно: у счастья должен быть свой ритуал.
Он тихо выдохнул, подавляя внезапно охватившее его сердце трепетное чувство:
— Я слышал от Лян Пинчжао, что раньше ты изучал французский. Наверное, тогда же читал эту книгу в оригинале?
Му Цзяшу ответил:
— Да.
Вэй Сюнь на мгновение замолчал, а затем сменил тему:
— Могу я узнать, почему ты воспользовался именем Не Ци?
Му Цзяшу не стал спрашивать о причинах:
— Моя семья живет бедно, а недавно мне срочно понадобились деньги, поэтому я отдал в залог и занял под него деньги за оставшиеся после смерти матери серебряные... то есть браслет. Тогда я воспользовался удостоверением личности одного родственника, так что своего имени указывать не стал.
Вэй Сюнь мысленно припомнил поведение Му Цзяшу в последнее время: он не заметил в его поступках ничего необычного и уж точно не мог подумать, что тот столкнулся с какими-то трудностями и докатился до залога материнских реликвий, а он сам даже не обратил на это внимания.
Хотя Му Яньжуй просил его пока не раскрывать правду и сначала разобраться в характере этого человека, Вэй Сюнь чувствовал, что в отношении Шэнь Шу ему уже не нужно ничего выяснять, поэтому он просто нашел первый попавшийся предлог:
— Я пришел сегодня именно для того, чтобы разыскать владельца того нефритового браслета. Один из моих дядей дома страсть как любит подобные вещицы, а в ломбарде после расспросов ему ответили, что она не продается, вот он и попросил узнать, не согласишься ли ты переуступить её.
Му Цзяшу произнес:
— Молодой господин Вэй, это реликвия моей покойной матушки, прошу прощения.
Вэй Сюнь сказал:
— Ничего страшного. Раньше я просто не знал, иначе бы не стал спрашивать.
Му Цзяшу слегка склонил голову набок и чуть улыбнулся.
Вэй Сюнь снова спросил:
— Не хочешь ли ты поступить в университет?
К его удивлению, Му Цзяшу покачал головой:
— Не хочу.
Вэй Сюнь крайне удивился:
— Почему?
Му Цзяшу в ответ задал встречный вопрос:
— Молодой господин Вэй считает, что сейчас я живу плохо?
Вэй Сюнь лишился дар речи. Помедлив немного, он запрокинул голову, осушил последнюю капли напитка, поднялся на ноги и произнес:
— Ладно, раз уж так, я тогда пойду обратно.
Му Цзяшу встал, чтобы проводить его. Вэй Сюнь махнул рукой:
— Не нужно провожать, ступай побуди со своими старшими родственниками дома, завтра выходи на работу пораньше, а во второй половине дня съездишь со мной в одно место.
— Хорошо.
Му Цзяшу всё же провел Вэй Сюня через извилистые переулки прямо к машине. Стоило ему повернуться обратно, как дверь соседнего шахматного клуба отворилась, и оттуда вышел какой-то мужчина.
На вид ему было лет тридцать-сорок, с безупречными манерами и интеллигентным лицом — этакий франт в овечьей шкуре. Сначала Му Цзяшу показалось, что он выглядит смутно знакомым, и лишь когда тот направился прямо к нему, он сообразил, что этим человеком оказался отец Шэнь Шу — Со Цюань.
Конечно, сейчас уже выяснилось, что он ему не родной отец.
В то время, когда Со Цюань женился на матери Шэнь Шу, ему было всего двадцать — ровно на семь лет меньше, чем жене. Говорили, что он происходил из хорошей семьи и порвал с родственниками ради женитьбы на матери Шэнь Шу. Если посчитать сейчас, ему должно быть едва за сорок.
После перерождения Му Цзяшу впервые воочию видел живого человека. Раньше он удивлялся, почему богатая женщина из легенд, содержавшая Со Цюаня, оказалась настолько не в своем уме, раз проигнорировала всех молодых красавцев на улице и связалась с таким вот пожилым женатым мужчиной. Но теперь он отчасти начал понимать: та женщина, пожалуй, действительно не была слепой — по крайней мере, внешностью Со Цюань не обделен.
Со Цюань тоже заметил его, слегка прищурился и шагнул навстречу:
— Ты что здесь делаешь?
Отношения между этими отцом и сыном не задались с самого начала, поэтому Му Цзяшу холодно бросил:
— Не твое дело.
Со Цюань раздраженно нахмурился и ткнул в его сторону пальцем:
— Предупреждаю тебя: не думай, что раз ты таскаешься за мной повсюду вроде побитой собаки, я побегу на могилу твоей мамаши-шлюхи! Убирайся к чертям, слышишь меня?!
Услышав это, Му Цзяшу только сейчас вспомнил, что как раз сегодня выпадал праздник Цинмин. Наверное, незадолго до этого Шэнь Шу умолял Со Цюаня сходить на могилу матери, из-за чего тот и сорвался на подобные слова.
Он тихо вздохнул. Вэй Сюнь тем временем уже возвращался назад с мрачным лицом:
— Кто это?
Со Цюань опешил. Увидев, как тот идет со стороны роскошного автомобиля, он не посмел задирать нос и в нерешительности произнес:
— Вы...
Му Цзяшу представил их:
— Позволь познакомить. Со Цюань — мой начальник. Молодой господин Вэй, а это... мой батюшка.
Со Цюань испуганно вздрогнул, торопливо нацепил на лицо улыбку и протянул Вэй Сюню руку:
— Ох, так вы молодой господин Вэй! Какая встреча, рад познакомиться, здравствуйте, здравствуйте!
Вместо того чтобы пожать руку, Вэй Сюнь похлопал его по плечу и равнодушно произнес:
— И вам не хворать.
Со Цюань судорожно дернулся и замер.
Сказав это, Вэй Сюнь повернулся к Му Цзяшу:
— Возвращайся домой. Разве я не говорил, что провожать меня не нужно?
Му Цзяшу бросил взгляд на Со Цюня, слегка улыбнулся и перевел взгляд на Вэй Сюня:
— Хорошо, до завтра.
Вэй Сюнь кивнул. Лишь когда тот сел в машину и скрылся из виду в клубах пыли, Со Цюань дрожащими руками осмелился отодвинуть одежду на плече и обнаружил там огромный синяк:
— Этот малец... бьет насмерть.
Му Цзяшу не обращал внимания на то, что происходило позади, и не спеша направился обратно к дому, а на его губах играла легкая, насмешливая улыбка.
Еще до того как заложить браслет, он уже просчитал, что кто-то непременно придет его искать, но никак не ожидал, что этим человеком окажется Вэй Сюнь. Впрочем, если подумать, это вполне логично.
В свое время он понял, что эта вещь необычайна, но с теми ресурсами, которыми он располагал на тот момент, у него не было ни малейшей возможности заняться ее расследованием. К тому же в тот день Ли Чжиго чуть ли не силой пытался отобрать браслет, и оставлять его у себя дальше было просто небезопасно.
Поэтому сдача браслета в залог оказалась выстрелом по трем зайцам разом: это принесло оборотные средства, позволило чужими руками выяснить происхождение вещи и одновременно избавило его от неприятностей, связанных с обладанием сокровищем.
Му Цзяшу отлично знал своего отца и еще раньше догадывался, что это тело вполне может принадлежать внебрачному сыну Му Яньжуя. И хотя Вэй Сюнь ничего не сказал, сам его визит полностью подтверждал это предположение — в конце концов, Шэнь Шу ведь не мог быть сыном Вэй Шаочэна? Тот человек блюдет приличия.
Из-за ветреного нрава Му Яньжуя тот с детских лет испытывал лютую ненависть ко всякого рода женщинам, увивавшимся вокруг отца, из-за чего между ними случалось бесчисленное множество ссор. Кто бы мог подумать, что колесо кармы сделает полный оборот и на сей раз та самая женщина окажется его кровной матерью.
Убедившись в этом, Му Цзяшу почувствовал к семье Шэнь легкое омерзение.
Когда он вернулся домой, Ван Сюфан уже приготовила еду. За последние несколько месяцев, видя, что внук ведет себя тише воды ниже травы, она изменила к нему отношение в лучшую сторону. Му Цзяшу вымыл руки, зашел на кухню, перетаскал блюда к столу и, не говоря ни слова, молча уселся за еду.
Вдруг Ван Сюфан окинула взглядом стол, а затем шаркающей походкой снова направилась на кухню. Му Цзяшу нахмурился, подавляя подступившее раздражение, отложил палочки и поднялся:
— Что-то нужно взять? Я сам.
Ван Сюфан быстро вышла обратно, держа в руках коробочку молока, и поставила ее перед ним на стол:
— Пей.
Му Цзяшу замер, заметив, что упаковка кажется ему смутно знакомой. Ван Сюфан заговорила:
— Тут намедни заходил какой-то парень, искал кого-то. Ой-ёй, по одному его виду сразу было видно — богатенький! Стал расспрашивать, не знаю ли я паренька по имени Не Ци, да откуда мне знать такого? Я ответила на пару его вопросов, а он в благодарность оставил это. Я положила пакет на крышку кастрюли, чтобы согрелся, давай пей скорее. Попробуем тоже, каково оно на вкус, это барское добро.
Му Цзяшу сжал коробку в руке и действительно почувствовал идущее от нее тепло. Только тогда он понял, откуда взялась эта наполовину вскрытая пачка молока у Вэй Сюня.
На лице Ван Сюфан запечатлелась радость: должно быть, в представлении старухи эта коробочка молока была невероятной редкостью, которую она пожалела выпить сама и приберегла для внука.
Возникшее было из-за слов «внебрачный сын» ощущение несправедливости и недовольства постепенно растаяло. Он вставил трубочку и сделал глоток молока:
— Мм, и впрямь вкусное. Бабушка, в следующий раз, когда будешь дома одна, больше никому не открывай дверь.
Он собирался упомянуть, что столкнулся неподалеку с Со Цюанем, но, подумав, проглотил эти слова.
Старуха с довольным видом наблюдала, как внук до последней капли выпил молоко, полагая, что они урвали огромный куш:
— Знаю-знаю. Раз уж удалось раздобыть молоко для моего внучка, значит, мы не в убытке.
Му Цзяшу сказал:
— Слышал, у нас на фирме еще в прошлогодний первомай выдавали по коробке молока каждому сотруднику, а в этом году, глядишь, снова выдадут. Я принесу домой, ты тоже попробуешь.
Старуха настороженно предостерегла:
— Смотри мне, не вздумай тратить на это деньги.
Му Цзяшу улыбнулся:
— Раз выдают на работе, тратиться не придется.
http://bllate.org/book/24973/2953389
Готово: