Никто не знал, почему Янь Цинбо появилась в общей гримерной. Чи Чунцяо подавил промелькнувшее в душе удивление.
Войдя в гримерную и глядя на Чи Чунцяо, Янь Цинбо не скрывала восхищения:
— Сказано просто великолепно.
Хотя понимание характера персонажа было лишь первым шагом, а то, как его преподнести в дальнейшем — уже другой вопрос, одно только прохождение этапа понимания порой способно сбить с ног бесчисленное множество актеров.
Чи Чунцяо ответил:
— Я лишь выставляю напоказ свои скромные умения перед лицом мастера, прошу не судить строго.
Янь Цинбо улыбнулась ему, и взгляд ее смягчился:
— Ни в коем случае, это было очень здорово. К тому же я — преданная поклонница юного генерала, а увидев тебя вживую, поняла, что ты еще красивее, чем на экране.
Она говорила это от всего сердца: если не брать в расчет даже то, что Чи Чунцяо — новичок, едва ли нашлось бы много актеров, годами играющих в кино, кто смог бы настолько глубоко вникнуть в суть персонажа.
В свои тридцать два года кинозвезда Янь выглядела обладательницей лица и фигуры юной девушки. Когда она с легким недовольством чуть приподнимала брови, в этом читалось поистине неисчислимое множество девичьих чар.
Обладательница высшего международного статуса киноаэлицы, помимо пронзительного актерского мастерства, разумеется, обладала и потрясающей, сводящей с ума красотой.
Чи Чунцяо слегка удивился — он никак не ожидал, что Янь Цинбо смотрит сериалы.
Слегка отклонившись корпусом и опустив глаза, он выглядел немного застенчивым, а голос его слегка понизился:
— Вы мне льстите.
Янь Цинбо прикрыла рот рукой и едва не вскрикнула. В тот момент, когда Чи Чунцяо опустил голову и заговорил, ей на мгновение показалось, будто тот самый застенчивый и робкий юный генерал пересек границы вымышленного мира и предстал прямо перед ней.
Даже без обработки и фильтров Чи Чунцяо безупречно воссоздал образ Му Яня.
Янь Цинбо невольно подумала про себя: нынешние новички — просто какие-то маленькие монстры, их игра вполне может соперничать на равных с игрой старых мастеров театра и кино, с которыми ей доводилось работать. Да и сама она только что с головой погрузилась в происходящее. Слова Янь Цинбо о том, что она является поклонницей Му Яня, не были дежурной вежливостью — ей действительно очень полюбился этот персонаж, настолько сильно, что она продолжала смотреть сериал даже во время съемок фильма.
Янь Цинбо предложила:
— Здесь шумно, да и гримеры заняты. Давайте-ка лучше пошли ко мне, заодно вместе сценарий прогоним.
И впрямь, общая гримерная была битком набита людьми. Ладно еще Янь Чэн пришла рано и занимала очередь в числе первых, но если бы внутрь протиснулся еще и Сюй Синчжоу, неизвестно, сколько бы ему пришлось ждать.
Слова Янь Цинбо прозвучали вполне разумно, и все они с готовностью последовали за ней, направившись в ее личную гримерную.
Уже собираясь уходить, Чи Чунцяо обернулся: та самая девочка, что до этого делала ему макияж, во все глаза смотрела на него. Чи Чунцяо улыбнулся ей и указал на стоящий на столе стакан с молочным чаем из красной фасоли:
— Пейте, пока не остыл.
Эта девочка использовала для него косметику из своей личной косметички, и стоило средствам коснуться кожи, как стало заметно, насколько их текстура отличается от того, что стояло на общем столе.
Гримерша покраснела и отвела взгляд. Она еще не притронулась к этому стакану с молочным чаем, но сердце ее уже переполняло сладкое чувство.
— Какой же у меня все-таки прекрасный сын, — одурманенно думала про себя девочка.
……
Личная гримерная тоже имела свои негласные уровни — такие ранги существовали не на бумаге, а в человеческих сердцах. Собственная гримерная Янь Цинбо размерами почти не уступала общей, ведь подобные помещения подготавливались специально для истинных звезд первой величины.
Янь Чэн и Сюй Синчжоу впервые удостились чести перепасть в личную гримерную такого уровня, и болезненно-напряженное выражение лица Сюй Синчжоу уже заметно смягчилось. Для таких новичков, как они, возможность напрямую контактировать с кинозвездой была благом, о котором раньше они не смели и мечтать.
Пока Янь Цинбо сидела с закрытыми глазами, позволяя наносить макияж, Сюй Синчжоу в стороне ломал голову над тем, как бы завязать разговор с кинозвездой.
В отличие от озабоченного собственной выгодой Сюй Синчжоу, Янь Чэн была преданной фанаткой Янь Цинбо — самой что ни на есть настоящей. С самого момента встречи с ней ее щеки пылали румянцем, и она выглядела опьяневшей, словно молоденький барашек, только что наглотавшийся вина.
Чи Чунцяо тихонько произнес:
— Давайте перед началом записи попросим у госпожи Янь несколько автографов? Ты принесла с собой что-нибудь?
Янь Чэн без лишних слов расстегнула чехол телефона, извлекла оттуда несколько фотокарточек, а затем достала из сумочки аккуратно упакованную рубашку.
Чи Чунцяо:
— ?? Это еще что такое?
Янь Чэн шлепнула ладонью по пакету с рубашкой и шепотом пояснила:
— Купила за бешеные деньги на аукционе. В этой рубашке ходила сама госпожа Янь.
Чи Чунцяо:
— …Снимаю шляпу.
Он извлек две фотокарточки, которые заготовил заранее — для новичка вроде него попросить автограф у старшего коллеги было вполне естественно. Он даже переживал, что Янь Чэн ничего не захватила с собой, и планировал поделиться с ней одной карточкой.
Янь Чэн с довольным видом прижала к груди пакет с рубашкой:
— Твои две карточки тоже хороши, к тому же это лимитированная серия, у меня таких нет. Слушай, Цяо-гэ, если я попрошу у госпожи Янь пять автографов, не слишком ли это жадно с моей стороны?
Чи Чунцяо ответил:
— Насчет твоей жадности я ничего не знаю, но мои фотокарточки я тебе не отдам. Я ведь тоже очень люблю госпожу Янь.
Прежний владелец тела тоже в какой-то мере числился в фанатах Янь Цинбо, да и сам он после переселения в этот мир посмотрел несколько фильмов с ее участием — каждая картина оказалась на редкость удачной. Чи Чунцяо даже специально пересмотрел один из фильмов, чтобы вдумчиво разобрать и изучить его, так что его вполне можно было назвать поклонником актрисы.
Янь Чэн возмутилась:
— Цяо-гэ!
— О чем это вы тут шепчетесь, да так оживленно?
Закончив с макияжем, Янь Цинбо обернулась и с улыбкой посмотрела на них обоих.
Она кивнула на гримерное кресло и мягко произнесла:
— Идите сюда, присаживайтесь на макияж.
Сюй Синчжоу пришлось проглотить слова, уже почти сорвавшиеся с языка. Натянув на лицо сдержанную улыбку, он кивнул Янь Цинбо и уселся в кресло в ожидании своей очереди.
Сама же Янь Цинбо устроилась на диване и, случайно бросив взгляд на разложенные на журнальном столике фотокарточки, не удержалась от смеха:
— Это вы тут чем собрались заниматься?
Янь Чэн покраснела:
— Я… я поклонница госпожи Янь, поэтому очень хотела бы попросить у вас автограф…
С каждым словом ее голос становился все тише, лицо же пылало все сильнее, и она то и дело бросала боковые взгляды на те две карточки, что были в руках у Чи Чунцяо. Таких двух у нее действительно не было.
Чи Чунцяо сгреб карточки со стола и прижал к груди, защищая их. Смысл этого жеста был более чем очевиден: даже не думай зариться!
Он и впрямь весьма симпатизировал Янь Цинбо, однако дело было вовсе не в том, чтобы так отчаянно охранять имущество. Он дорожил этими карточками лишь по той причине, что их для него раздобыл Лу Юйчжоу.
Янь Чэн с глубоким разочарованием отвела взгляд.
Забавное зрелище развеселило Янь Цинбо. Она расписалась на карточках обоих, а заодно, прихватив сценарий, непринужденно заговорила:
— Позже ведь еще будет номер с демонстрацией талантов. Не хотите ли еще раз отрепетировать?
Янь Чэн заявила номер с игрой на бамбуковой флейте, в то время как у Чи Чунцяо неожиданно оказалась каллиграфия.
Янь Цунбо заинтересовалась:
— Цяо-цяо занимался каллиграфией?
Сказав это, она смущенно улыбнулась:
— Твои фанаты называют тебя именно так, я могу к тебе так обращаться?
Чи Чунцяо кивнул:
— Конечно, можете. Я действительно некоторое время учился каллиграфии, так что мои каракули еще можно смотреть без слез.
В былые годы он то и дело натыкался на превратности судьбы, его душевное равновесие постоянно нарушалось, и ради обретения внутреннего спокойствия и умиротворения ему пришлось завести себе хобби — все во избежание того, чтобы в один прекрасный день не окочуриться от накатывающей череды неудач. Впрочем, в ту пору он был совсем юн, увлечений сменил множество, но занимался ими больше ради баловства, до подлинного мастерства там было далеко — скорее умел всего понемногу. Исключением являлась лишь каллиграфия, которой он отдал немало сил и времени: отзанимавшись лет восемь-девять, он научился выводить поистине прекрасные и изящные иероглифы.
Янь Цинбо не удержалась от реплики:
— Разве тот момент в тридцать первой серии, где Му Янь отправляет письмо домой, был снят не с использованием дублера-каллиграфа?
Она прекрасно помнила, до чего же безупречно выглядел тот почерк. Молодой генерал склонился при свете лампы над бумагой, в изгибах и переплетениях росчерков строчки ложились сами собой — эта сцена поистине заслуживала того, чтобы сказать о ней: прекрасен, как нефрит.
Чи Чунцяо с улыбкой кивнул.
Янь Цинбо изумленно протянула:
— Если настолько искусное владение кистью ты называешь просто сносным, то нам всем тогда остается лишь пойти и утопиться.
Янь Чэн тоже смотрела на него с завистью: у самой нее почерк напоминал курицу лапой, и в свое время она с превеликим вожделением заглядывалась на то письмо — исключительно из-за того, насколько красивыми были иероглифы!
Пока они беседовали, макияж Сюй Синчжоу подошел к концу. Тот поспешно поднялся с кресла, уступая место Янь Чэн.
Сюй Синчжоу с улыбкой устроился на диване. Пока его красили, он навострил уши и добрую половину времени прислушивался к чужому разговору, а стоило ему сесть рядом, как он тут же ловко вклинился в беседу:
— Госпожа Янь исполняет песню для номера, да? Я просто обожаю заглавную композицию «Тоска по разлуке», которую вы исполнили…
Выражение лица Янь Цинбо не изменилось, она с мягким выражением в глазах выслушала его, однако сама почти ничего не ответила.
Янь Чэн, повернувшись к зеркалу для нанесения макияжа, услышав слова Сюй Синчжоу, не удержалась и закатила глаза: Сюй Синчжоу даже откровенную лесть не умел преподнести как следует, подыгрывая собеседнику абсолютно без искренности в голосе.
Молчание Янь Цинбо лишь придало Сюй Синчжоу смелости продолжать разговор. Рассчитывая создать себе имидж скромного и жадного до знаний человека, он принялся усердно расспрашивать Янь Цинбо об актерском мастерстве.
Так вышло, что Сюй Синчжоу упомянул в качестве своего слабого места эмоциональную выразительность, и Янь Цинбо, немного подумав, мягко ответила:
— Давайте разберем это на конкретном примере. Возьмем, к примеру, вчерашнюю вечернюю серию и вашу совместную сцену с Сяо Чи…
Лицо Сюй Синчжоу постепенно приобрело зеленоватый оттенок.
Чи Чунцяо едва не рассмеялся и тут же поспешно опустил голову, делая вид, что увлечен телефоном.
Если уж бить, то мастера бьют наверняка: после такого удара лицо Сюй Синчжоу, должно быть, горело так, будто по нему вренули каблуком туфли.
Когда Янь Чэн закончила прихорашиваться, подоспели сотрудники съемочной группы и пригласили всех на репетицию — в конце концов, хотя передача записывалась заранее, в день съемок в студии все равно будет присутствовать живая аудитория.
Репетиция прошла гладко. Ближе к полудню, перед объявлением перерыва, Чи Чунцяо неожиданно получил звонок от Лу Юйчжоу. Приняв вызов, он ответил:
— Алло, Юйчжоу? Мм, я не вернусь обедать домой, что такое?
Лу Юйчжоу стоял у окна в спальне, не сводя глаз с голых, иссохших ветвей дерева на улице:
— Хочешь, я привезу тебе обед?
Чи Чунцяо откинулся на спинку стула и при этих словах невольно улыбнулся:
— Ну что за капризы. От дома досюда ехать добрых несколько десятков минут, лучше бы дома как следует поспал.
Уловив в голосе Лу Юйчжоу нотки капризного баловства, он понизил голос, ласково успокаивая его:
— Я закончу здесь записи и сразу вернусь, это ведь ненадолго. Купить тебе что-нибудь по дороге, м?
Слушая его голос, Лу Юйчжоу постепенно расслаблялся. Устроившись на подоконнике, он медленно протянул ответное слово. Они еще немного поболтали, после чего Лу Юйчжоу, подумав о том, что Чи Чунцяо пора бы нормально пообедать, наконец прервал вызов.
Янь Цинбо с улыбкой поддразнила его:
— Чего это ты, девушка проверяет, где ты и с кем?
Чи Чунцяо с улыбкой покачал головой:
— Нет, дома кое-кто маленький.
Однако Янь Чэн тут же не преминула вставить:
— Цяо-гэ, тот тон, которым ты только что разговаривал… уговаривают разве что девушек, да и то не всегда. С каких пор так сюсюкают с детьми? Колись давай, признавайся, завел кого-то?
Чи Чунцяо невозмутимо ответил:
— В сердце этого генерала есть лишь родная страна и государственные дела, даже о вопросах жизни и смерти он давно забыл, не говоря уже о личных сердечных привязанностях.
Янь Чэн презрительно фыркнула:
— Вовсе нет, юный генерал так сильно любил меня.
Эта перепалка заставила Янь Цинбо искренне рассмеяться.
Сюй Синчжоу же, мысленно зацепившись за небрежно брошенную Янь Чэн фразу насчет уговаривают разве что девушек, сопоставил ее с выражением лица Чи Чунцяо во время телефонного разговора, и во взгляде его постепенно промелькнуло нечто неоднозначное.
Для начинающего актера-мужчины, чья популярность держится исключительно на привлекательной внешности, наличие второй половинки способно нанести сокрушительный удар по карьере — настолько сильный, что подобное разоблачение вполне может лишить Чи Чунцяо больше половины его фан-базы.
В конце концов, основную массу поклонников любого молодого артиста составляют те самые девчонки, что видят в нем своего кумира или воображаемого мужа. Стоит такому актеру завязать романтические отношения, как эта категория фанатов неминуемо от него отвернется!
http://bllate.org/book/24969/2953217
Готово: