Шумная гримерная мгновенно стихла, и даже визажист, наносящая румяна, стала действовать гораздо аккуратнее.
Го Аньчэн сдержал раздражение и обратился к Лу Юйчжоу:
— Извини, пожалуйста.
И надо же было такому случиться, чтобы старик Лу стал свидетелем этого позора!
Лу Юйчжоу покачал головой.
В груди Го Аньчэна вспыхнуло пламя. Сегодня снималась важнейшая сцена, и вчера он несколько раз повторил, что все должны приехать заранее, ведь ему нужно провести читку. А Сюй Синчжоу мало того что опоздал, так еще и посмел заявиться без зазрения совести!
Он ударил кулаком по столу:
— Сяо Вэнь, звони ассистенту Сюй Синчжоу!
Сценарист съемочной группы поправил очки и неторопливо извлек телефон. Будучи незаметной фигурой на площадке, он совершенно не хотел портить отношения с набирающим бешеную популярность актером.
К счастью, до того как он успел сделать вызов, Сюй Синчжоу со своим помощником уже появились на пороге.
— Простите, простите, я сегодня опоздал!
Сюй Синчжоу, едва переступив порог, принялся наперебой извиняться.
Помощник нес в руках огромный пакет с лимонадом и раздавал стаканчики всем по очереди. В самом конце он достал оттуда стаканчик со сладким супом из красной фасоли, который Сюй Синчжоу тут же взял и лично отнес режиссеру:
— Простите, режиссер Го, я вчера допоздна засиделся за сценарием, не заметил, как пролетело время, и лег слишком поздно. В следующий раз я обязательно буду внимательнее, простите меня на этот раз.
Под глазами у Сюй Синчжоу залегли тени — он действительно выглядел так, будто провел ночь без сна.
Учитывая его предельно искренний тон и то, что он не спал из-за глубокого погружения в роль, лицо Го Аньчэна заметно смягчилось:
— Ладно, иди гримируйся.
Сюй Синчжоу с облегчением выдохнул, кивнул и сел на свое место.
Однако его помощник попал в неловкое положение. Лимонад был куплен ровно по числу исполнителей главных ролей, но сегодня неожиданно появился еще один человек, поэтому стаканчики разошлись по всей гримерной, и только Лу Юйчжоу остался без напитка.
Заметив замешательство помощника, Сюй Синчжоу перевел взгляд на Лу Юйчжоу и удивленно произнес:
— Это кто?
Появление неизвестно откуда взявшегося Чи Чунцяо уже было чересчур, неужели режиссер Го решил подкинуть им еще кого-то?
Го Аньчэн с первого же взгляда понял, о чем тот думает, и холодно бросил:
— Это инвестор.
Такой молодой? Он вообще совершеннолетний?
Столкнувшись с холодным взглядом Лу Юйчжоу, Сюй Синчжоу тут же спрятал удивление. Он знал, что некоторые молодые люди очень болезненно реагируют, когда другие упоминают их возраст, поэтому улыбнулся и произнес:
— Здравствуйте, я Сюй Синчжоу. Какая жара на улице, а вы все равно приехали, должно быть, устали. Выпейте стаканчик лимонада. — С этими словами он протянул свой собственный лимонад.
Лу Юйчжоу слегка покачал головой:
— Не нужно.
Сюй Синчжоу не ожидал, что ему так демонстративно откажутся, и на мгновение смутился.
В этот момент Чи Чунцяо наконец переоделся и вышел. Заметив, что атмосфера слегка накалилась, он принялся поправлять парик и одновременно поприветствовал Сюй Синчжоу:
— Брат Сюй.
Сюй Синчжоу ухватился за возможность сгладить неловкость и улыбнулся:
— А ты сегодня бодр и свеж.
По сюжету у Му Яня в сегодняшней сцене была сцена проводов отца в поход, поэтому на нем уже были надеты все доспехи, а грим претерпел легкие изменения: застенчивый наследник престола превратился в скрывающего острый клинок полководца.
Если наследника можно было сравнить с сосной и бамбуком, то юный военачальник походил на закаленный благородный меч.
Чи Чунцяо сложил руки в приветственном жесте:
— Брат Сюй перехваливает.
Он взял со стола сценарий и заметил рядом стакан со льдом и лимонадом, догадавшись, что Сюй Синчжоу купил его в качестве извинения:
— Это подарок от брата Сюя? Большое спасибо.
Сюй Синчжоу виновато улыбнулся:
— Я ведь сегодня опоздал и заставил вас ждать, так что вечером я угощаю — все идем ужинать, это мое извинение.
Чи Чунцяо с сожалением покачал головой:
— Ой, я, пожалуй, не смогу пойти, дома нужно о ком-то позаботиться, мне нужно вернуться пораньше.
Получить второй отказ за одно утро — улыбка на лице Сюй Синчжоу слегка замерла, но он тут же взял себя в руки:
— Какая жалость.
Чи Чунцяо улыбнулся:
— Ну тогда, брат Сюй, я пойду учить реплики.
Сюй Синчжоу кивнул.
Чи Чунцяо поднял стакан с лимонадом. От покрытого ледяными кубиками стакана веяло прохладой. Проходя мимо Лу Юйчжоу, он вложил лимонад ему в ладонь:
— Я пойду еще раз повторю слова, а если этот лед растает, будет уже невкусно, выпей за меня.
Лу Юйчжоу взял стакан:
— Я пойду открою тебе бутылку минеральной воды.
Чи Чунцяо прижал его за плечо, призывая сесть обратно:
— Сиди тихо, у тебя рука еще не зажила. Я же не барышня, в конце концов, неужели не смогу сам бутылку открыть?
Лу Юйчжоу чувствовал ладонью прохладу лимонада, и этот ледяной холод очень приятно освежал в разгар лета.
Сюй Синчжоу, закончив с гримом и костюмом, поспешил вслед за съемочной группой на улицу. В гримерной остался только Лу Юйчжоу. Внезапно ему стало любопытно, как именно Чи Чунцяо выглядит на съемочной площадке. Немного поколебавшись, он прихватил лимонад и тоже вышел наружу.
Было еще рано. Хотя солнце уже вовсю светило, жара еще не успела набрать полную силу.
Едва выйдя за дверь, Лу Юйчжоу увидел перед величественными дворцовыми воротами, выбранными для съемок, плотные ряды массовки, и сразу понял, что снимать будут масштабную сцену. Чтобы случайно не попасть в кадр, он решил остановиться прямо у входа в гримерную.
Массовка заняла свои места. Чи Чунцяо отложил сценарий, молниеносно пробежал глазами текст в последний раз и вскочил в седло.
Его движение было четким и решительным, без малейшей заминки. Стоявший неподалеку актер среднего возраста, игравший отца Му Яня, одобрительно закивал и поднял большой палец:
— Молодец, парень, просто огонь!
Чи Чунцяо ответил:
— И вы тоже держитесь молодцом, богатырское здоровье!
Актер громко рассмеялся.
Когда все актеры заняли свои позиции, Го Аньчэн яростно потер ладони. Это были его первые съемки столь грандиозной сцены, и только на оплату массовки ушла уйма денег. Если им придется переснимать дубль за дублем...
Го Аньчэн мысленно сплюнул. О чем это он вообще думает? Чи Чунцяо был прав, возможно, все получится снять с первого же дубля!
Он поднял руку, хлопушка стукнула!
По сюжету в этот момент героиня уже рассталась с Му Янем из-за различных непреодолимых обстоятельств, и главным героем стал другой персонаж. Как раз в тот момент, когда тот получал титул удельного князя, на границе вспыхнуло восстание. Отец Му Яня встал во главе армии и отправился в поход, а сам Му Янь получил звание генерала и выступил в путь со всеми войсками.
Главный герой, завоевавший сердце возлюбленной Му Яня, вместе с императором провожал армию. Поэтому Му Янь уходил в далекий северо-западный поход с переполнявшим его сердце отчаянием безответной любви и холодной решимостью человека, готового пойти на все ради защиты погибающей родины.
Сложность этой сцены заключалась во взаимодействии Му Яня с главным героем, причем весь фокус внимания был сосредоточен на Му Яне, то есть на Чи Чунцяо.
Облаченный в тяжелые доспехи юный полководец смотрел на всех с такой же ледяной суровостью, какой отсвечивали его латы. Уголки рта, обычно тронутые едва заметной улыбкой, застыли в прямой линии, а подушечки пальцев рассеянно гладили рукоять меча в ножнах.
Он поднял глаза и встретился взглядом с Юй-ваном, стоявшем за спиной императора. Мужчина, завоевавший любовь всей его жизни, был облачен в парадные одежды с вышитыми драконами, символизировавшие императорский род, и выглядел пугающе непреклонным.
Му Янь крепче сжал ножны и первым отвел взгляд. Он не хотел, чтобы его неподконтрольные эмоции выдали хоть намек на враждебность и навлекли беду на девушку, оставшуюся в глубоких покоях знатного особняка.
Государственный герцог Дин осул кубок вина, преподнесенный императором, вскочил в конное седло и гром выступал приказ:
— Выступаем!
Му Янь пришпорил своего скакуна, направляясь вместе с Государственным герцогом Дин и этой пятидесятитысячной армией навстречу неизведанной судьбе.
Когда войско уже покидало городские ворота, его вдруг пронзило странное предчувствие. Под лучами палящего солнца он неожиданно оглянулся: его любимая девушка стояла с прической замужней женщины, и ее лицо едва проступало сквозь марево. Но даже этот далекий утонченный силуэт, даже один-единственный взгляд издалека — всего этого хватило, чтобы безошибочно узнать ее.
Пусть так.
Му Янь думал о том, вернется ли он вообще из этого похода, и все же — кому бы она ни досталась, это лучше, чем связать жизнь с ним. До тех пор пока Юй-ван будет чтить ее как законную супругу, жизнь Юй Пэй окажется куда счастливее, чем если бы она доверилась ему.
Он отвернулся и ударил коня хлыстом:
— Но!
...
— Снято!
Го Аньчэн, потирая подбородок, долго хмурился. Сюй Синчжоу, который сразу после команды побежал к режиссеру, даже боялся дышать.
Он прекрасно понимал всю важность этой сцены. Как и у Чи Чунцяо, у него почти не было реплик — все решал язык взглядов, а это была настоящая проверка актерского мастерства. Вчера вечером он долго разбирал этот эпизод и наконец уловил нужную нотку, но стоило ему только встретиться взглядом с Чи Чунцяо...
В глазах того плескались невыразимые, смутные эмоции, настолько бурные, что они едва не прорывались сквозь спокойную внешнюю оболочку. Сюй Синчжоу чуть было не подумал, что Чи Чунцяо сейчас нарушит сценарий и заговорит, но тот лишь внезапно опустил глаза, пряча всю эту бушующую стихию глубоко в сердце.
Сюй Синчжоу инстинктивно захотел отвести взгляд.
И в этот самый момент столкновения взглядов он понял, что проиграл.
В то мгновение Чи Чунцяо казался живым воплощением того юного военачальника, который уже в столь ранние годы прославился великими ратными подвигами. Сам же Сюй Синчжоу войти в образ так и не смог, и Чи Чунцяо просто задавил его — фальшивого князя, оказавшегося чужим на этом празднике жизни.
Сюй Синчжоу сжал кулаки: неужели он действительно проиграет какому-то новичку?
Го Аньчэн продолжал хмуриться. Лишь когда на экране появилась финальная сцена с оборачивающимся Чи Чунцяо, чей взгляд пронзил саму камеру, режиссер наконец глубоко выдохнул: кульминация удалась идеально, этот дубль принят!
И правда сняли с первого дубля! Ах ты ж, а он уже готовился переснимать раз по четыре-пять. Этот парнишка из семьи Чи — он что, приносит удачу?
Стоявший рядом со съемочной группой сценарист поправил очки и заумным тоном выдал:
— Словно дева, когда она тиха, и словно сорвавшийся с привязи заяц, когда она быстра; словно острие клинка и прекрасный нефрит. Благородный муж владеет шестью искусствами, и это как раз про него.
...
Услышав команду «Снято», Чи Чунцяо натянул поводья, соскочил на землю и похлопал коня по шее.
Вороной жеребец издал звонкое ржание и уткнулся мордой ему в грудь. Чи Чунцяо не стал, как остальные актеры, толпиться вокруг Го Аньчэна: во-первых, там и без него хватало народу, а во-вторых, он отлично знал свое состояние — если остальные партнеры не сплоховали, этот дубль должен был пройти с первой попытки.
Украдкой вытащив из кармана кедровую конфету, он разломил ее пополам, одну часть отдал коню, а вторую съел сам. Заметив, что Го Аньчэн всё еще разбирает только что отснятый материал, он огляделся в поисках брошенной бутылки с водой и тут же увидел прислонившегося к двери гримерной Лу Юйчжоу.
Этот незадачливый парень неизвестно на что пялился с таким предельно сосредоточенным, отрешенным видом. Стоило Чи Чунцяо сделать движение, как взгляд Лу Юйчжоу тут же последовал за ним.
Чи Чунцяо мысленно вздохнул: он что, за ним наблюдает? Передав поводья коневоду, он быстрым шагом направился к нему:
— На таком солнцепеке стоишь, совсем жару не боишься?
Лу Юйчжоу только открыл рот, как Чи Чунцяо покачал головой:
— И слышать ничего не хочу, марш внутрь.
Не давая Лу Юйчжоу вставить и слова, Чи Чунцяо буквально затолкал его в гримерную:
— Заживет рука — тогда и будешь ходить куда хочешь и на кого хочешь смотреть.
Лу Юйчжоу:
— ...
Мягко, но непреклонно водворенный обратно в гримерную, Лу Юйчжоу успел бросить лишь:
— Дядя Го пришел...
А?
Пока Чи Чунцяо оборачивался, Лу Юйчжоу уже успел выскочить из гримерной обратно.
Чи Чунцяо недоуменно моргнул: он что, суслик какой-то? Как ни задвигай обратно, все равно вылазит.
Лу Юйчжоу был уже совсем взрослым парнем, ростом почти с него самого, к тому же приходился ему не кровным родственником, так что излишне строго воспитывать его Чи Чунцяо не мог. Ему оставалось лишь смириться с тем, что тот снова направляется под палящее солнце к съемочной площадке.
Пришлось развернуться и пойти к одной из девушек из массовки просить зонт от солнца.
Младшая помощница режиссера густо покраснела от череды искренних и вежливых благодарностей и замахала руками:
— Да ничего страшного, пользуйся на здоровье, можешь не возвращать, у меня... у меня еще один есть!
Чи Чунцяо было неудобно забирать чужую вещь просто так. После долгих заверений, что он обязательно вернет зонт, и расспросов об имени и контактах девушки, он догнал Лу Юйчжоу.
Девушка из массовки прижала руки к щекам, долго глядя вслед удаляющейся фигуре, и пробормотала:
— Как вообще на свете может существовать кто-то настолько послушный, вежливый и при этом безумно крутой!
Палящие лучи солнца над головой внезапно исчезли. Лу Юйчжоу обернулся — ну конечно, это был Чи Чунцяо.
В образе военачальника Чи Чунцяо сильно отличался от своего обычного мягкого и послушного нрава, но в этом не было ни малейшего диссонанса. У него были редкие глаза с опущенными уголками, и хотя брови росли красиво и их кончики взмывали вверх, черты лица оставались сдержанными, мягкими и абсолютно безобидными.
Весь его облик казался невероятно мягким.
Лу Юйчжоу вспомнил, как тот во время съемок сжимал рукоять меча, как с грохотом доспехов вскакивал в седло, как обводил взглядом три армии, а его глаза леденели...
Вот это и есть настоящее актерское мастерство. А он в прошлой жизни умудрился погубить такого человека.
Лу Юйчжоу тихо произнес про себя:
— Ему положено сиять.
http://bllate.org/book/24969/2953205
Готово:
