Бум!
Изнутри плотно закрытых дверей дворца внезапно раздался громкий грохот. Убиравшаяся во дворе молодая служанка испуганно вздрогнула и поспешно подбежала ближе.
— Госпожа! Госпожа, вы в порядке?
— Не входи! — грозный крик заставил служанку в испуге задрожать, она отдёрнула руку от двери так быстро, будто коснулась ядовитой змеи.
— Госпожа… — голос служанки дрожал, в нём слышалось сильное беспокойство.
— Я… я в порядке, иди делай то, что должна. — Внутри на мгновение воцарилась тишина, а затем донёсся сдержанный и холодный голос — спокойный и невозмутимый, но в нём явно таилась сдерживаемая ярость.
Служанка ещё немного постояла у входа, и, убедившись, что внутри больше не раздаётся никаких звуков, спустилась по ступеням и снова взяла венику, чтобы продолжить подметать опавшие листья во дворе, однако в её сердце невольно закрался страх: Снова эта госпожа сошла с ума… Интересно, о чём только думает Его Величество? Если он не любит мужчин, зачем понадобилось брать её в жёны, а женившись, за что отправил в Холодный дворец?
Эта простая девчонка, совсем недавно попавшая во дворец и не имеющая никаких покровителей, была направлена прямиком в Холодный дворец. Не видавшая дворцовых интриг, она, обладая чистым и наивным нравом, естественно, не могла постичь истинных причин происходящего.
А сидевший в покоях Сяо Цянь, возможно, и смог бы догадаться, но в этот момент у него были совсем другие мысли. Глядя на бронзовое зеркало в руке, он испытывал лишь крайнее изумление и шок.
Мужчине в зеркале было около двадцати лет. Соболиные брови, звёздчатые глаза, изнеженная и необычайно привлекательная внешность, однако между бровей затаилась едва заметная тень меланхолии, отчего эти мужественные черты лица казались на редкость слабыми. Впрочем, всё это было неважно. Главное заключалось в том… что Сяо Цянь знал этого мужчину!
Всего несколько десятков дней назад Великое Цзинь направило войска в поход против Нань Юэ, закрепившегося на юго-востоке. Великий генералиссимус Сяо Цянь лично возглавил армию и, продвигаясь вперед словно нож сквозь масло, менее чем за месяц дошёл до столицы Нань Юэ. Когда враг стоял у ворот, беспомощный император Нань Юэ был вынужден подписать мирный договор, который смело можно было назвать унизительным и предающим национальные интересы.
В день подписания этого договора Сяо Цянь собственными глазами видел мужчину, стоявшего рядом с императором Нань Юэ Фан Минцзюэ, и у того было точно такое же лицо!
Более того, ему было прекрасно известно, что этот мужчина — не кто иной, как императрица Фан Минцзюэ.
Взять в жёны мужчину — поступок поистине шокирующий и потрясающий мир. Когда-то Сяо Цянь даже посмеивался над этой парочкой извращенцев, но он никак не ожидал, что, пережив смерть и переродившись, он окажется в теле этого самого человека.
Немного успокоившись и цепляясь за последнюю надежду, Сяо Цянь позвал единственную служанку, находившуюся во дворе.
— Как тебя зовут? — заметив нервозность и неопытность служанки и догадавшись, что та, скорее всего, попала во дворец совсем недавно, Сяо Цянь значительно смягчил тон.
Служанка тихо ответила:
— Отвечаю госпоже, эту служанку зовут Линь Линь.
Услышав обращение Линь Линь, Сяо Цянь нахмурился и произвел:
— Впредь, когда никого нет рядом, не называй меня госпожой, зови просто молодым госпожой.
— Э-э, это, пожалуй, противоречит дворцовым правилам… — робко пролепетала Линь Линь.
Сяо Цянь был военным человеком, из-за долгих лет на полях сражений в нём скопилось слишком много суровой энергии, и по своей природе он вовсе не отличался терпением. Не выказав ни капли жалости при виде напуганной Линь Линь, он прямо и холодно бросил:
— Какие ещё правила, не правила? Что я говорю, то и верно, просто запомни это.
— Д-да, да. — Линь Линь торопливо опустила голову.
— Спрошу тебя, где мы? — перешёл к делу Сяо Цянь.
Линь Линь на мгновение растерялась:
— Отвечаю госпо… молодой господин, это же Холодный дворец.
— Холодный дворец? — Сяо Цянь нахмурился. Неудивительно, что здесь так тихо, и вокруг крутится всего одна служанка.
Взглянув на лицо Сяо Цяня, Линь Линь набралась смелости и произнесла:
— Несколько дней назад, после визита посланников из Великого Цзинь, госпо… молодой господин поссорился с Его Величеством, и Его Величество в гневе приказал перевести вас сюда.
Сердце Сяо Цяня рухнуло.
И впрямь стал императрицей Нань Юэ…
— Ладно, я понял. До этого у меня жутко болела голова, казалось, я всё позабыл, но от твоих слов память вернулась. Всё, ступай. — Сяо Цянь не верил, что эта недавно попавшая во дворец служанка способна сболтнуть что-то лишнее, поэтому на ходу выдумал предлог, чтобы отослать её.
Если он занял это тело, то куда же делся прежний владелец — эта императрица-мужчина?
Сохраняя невозмутимый вид, Сяо Цянь окинул взглядом комнату и, наконец, перевёл глаза на стол, за которым сидел, склонившись.
Подняв чашку для чая и понюхав её, Сяо Цянь скептически усмехнулся. Яд подмешан совершенно не скрываясь. Видимо, эта императрица утратила свою ценность, и её оставляли в живых лишь как мозолящую глаза вещь. Вот только неизвестно, кому именно он так мозолил глаза — тому никчемному маленькому императору или кому-то ещё.
Оставив в стороне прочие соображения, раз уж ему досталась эта чужая жизнь, у Сяо Цяня не оставалось причин отказываться от мести за прежнего владельца тела.
Просидев в задумчивости за столом добрую половину дня, Сяо Цянь подошёл к окну, распахнул северную створку и устремил взгляд на далёкое северное небо. Выражение его лица стало мрачным до жути.
Он чётко помнил тот день, когда триумфально вернулся в столицу Великого Цзинь: ликующие толпы выстроились вдоль дороги, оглушительно приветствуя его криками. Чжу Кунь, одетый в императорские одежды, сошёл с императорского паланкина, обнял его за плечи и громко рассмеялся:
— Брат Сяо, я знал, что ты одержишь победу! Наше Великое Цзинь непременно победит!
Улыбка эта ещё не сошла с лица императора, как мгновение спустя превратилась в оскал на триумфальном пиру.
— Сяо Цянь, пусть эта чаша с ядовитым вином станет наградой за твои многолетние походы на юг и север, дарую тебе погребение в целости. Не вини меня, при твоём-то авторитете за эти годы… Я ведь тоже боюсь!
Он рассчитывал на братскую преданность с малых лет, но никак не ожидал, что человеческие сердца окажутся куда коварнее.
Сяо Цянь вздрогнул от налетевшего из окна холодного ветра, скопившаяся в глазах свирепая аура мгновенно рассеялась, вновь сменившись спокойствием, однако бушевавшие на дне души эмоции не утихли ни на йоту.
Закрыв окно, Сяо Цянь только теперь заметил, что на нём надета лишь тонкая нижняя одежда с длинными рукавами и широким поясом. Выглядело это безумно элегантно, но в такую глубокую осень в этом хрупком теле можно было попросту замёрзнуть до смерти.
Обойдя комнату кругом, Сяо Цянь наконец отыскал платяной шкаф.
— Что за хрень?! — рявкнул он.
Глядя на валявшуюся перед ним пеструю гору красно-зеленых роскошных шёлковых нарядов, резавших глаза, Сяо Цянь искренне пожелал сжечь этот шкаф дотла.
Покопавшись в ворохе, он с трудом вытащил два-три платья спокойных тонов, а остальной гардероб грубо втолкнул обратно внутрь, запер шкаф на огромный замок — с глаз долой, из сердца вон.
Каким бы мужчиной ни был этот императрица, пускай даже красавцем невиданным, как можно было не иметь ни капли мужественности, чтобы весь шкаф был забит таким хламом! Впрочем, даже решив помочь прежнему хозяину тела отомстить за убийство, Сяо Цянь вовсе не собирался столь же снисходительно принимать его странный вкус.
Переодевшись, Сяо Цянь решил как следует прибраться в комнате, ведь, судя по всему, в ближайшее время ему придется пожить здесь.
Когда Сяо Цянь высыпал на пол целый ящик румян и пудры, его терпение окончательно лопнуло.
Выставив за порог весь этот сомнительный скарб, Сяо Цянь позвал Линь Линь и приказал:
— Отыщи какое-нибудь место и выброси всё это нахрен, да скажи им, чтобы больше сюда ничего подобного не носили.
Линь Линь была потрясена до глубины души.
— Молодой господин, это же… вы ведь обычно дорожили каждой вещью, как же…
Лицо Сяо Цяня похолодело, и прежде чем он успел что-либо сказать, перепуганная Линь Линь схватила вещи и умчалась пулей.
Оставшийся стоять на месте Сяо Цянь на мгновение опешил, не ожидая, что худенькая и хрупкая Линь Линь способна с такой скоростью бегать с ношей в несколько десятков цзиней, и невольно усмехнулся:
— А телосложение у неё неплохое.
К вечеру Сяо Цянь наконец навёл порядок внутри и снаружи, но, судя по словам Линь Линь, дворец Фэнъи, где он жил раньше, был его настоящей базой, и если в будущем придётся туда возвращаться, уборка предстоит грандиозная. Впрочем, сейчас это его волновало меньше всего.
На ужин в Нань Юэ нисколько не обделили императрицу из Холодного дворца: хотя еда не шла ни в какое сравнение с роскошными и изобильными яствами из особняка великого генералиссимуса, она была в разы лучше скромной солдатской похлёбки.
Закончив ужин, Сяо Цянь уселся на постели по-турецки, зажав в зубах зубочистку, и, нахмурившись, стал вспоминать всё, что касалось этой императрицы Нань Юэ.
Строго говоря, все эти события относились к числу дворцовых секретов Нань Юэ, однако на деле о них уже давным-давно знал весь белый свет.
Император Нань Юэ Фан Минцзюэ взошёл на престол в четырнадцатилетнем возрасте, будучи возведённым на трону марионеткой.
В семнадцать лет Фан Минцзюэ полюбил простую девушку из народа, и они питали друг к другу нежные чувства — это должна была быть красивая романтическая история. Но, к несчастью, незадолго до того, как девушка должна была войти во дворец, выяснилось, что она — потерянная дочь защитника государства, великого генерала.
Фан Минцзюэ мог жениться на простолюдинке, но никак не на дочери генерала — в этом и заключалась трагедия императора-марионетки.
В конце концов девушку выдали за другого, а Фан Минцзюэ стал жертвой интриг: его насильно связали с младшим сыном из обедневшего маркизского рода, приписав дурную славу любителя мужской любви. Не имея выбора, он был вынужден взять в жёны этого отпрыска по имени Сяо Ци в качестве императрицы, тем самым запятнав свою репутацию и лишившись потомства. С тех пор ему оставалось лишь смиренно играть роль слабого, безвольного императора и добровольно уступить страну Великому Цзинь.
Глубоко в душе Сяо Цянь искренне сочувствовал этому молодому императору. Вот только на войне сочувствие — вещь абсолютно бесполезная.
Сам Сяо Цянь был человеком грубым, от всех этих дворцовых заговоров и хитросплетений у него начинала болеть голова. К тому же нынешнее тело было довольно слабым, а хлопотный день утомил его, так что он задремал прямо в раздумьях.
Среди ночи его грубо разбудили.
— Молодой господин, молодой господин, просыпайтесь же! — голос Линь Линь жужжал в ушах Сяо Цяня надоедливым воробьём, так и подмывая прихлопнуть её одной пощёчиной.
В Великом Цзинь у великого генералиссимуса Сяо Цяня было ещё одно прозвище — Свирепый Огонь. С одной стороны, его боевая слава гремела на всю округу, с другой же — он страдал жесточайшим расстройством сна. Стоило ему разозлиться, и он мог спалить дотла весь императорский дворец.
Однажды во время войны с северными хуннами те попытались подослать убийц посреди ночи, но те случайно разбудили Сяо Цяня. На следующее утро шаньюй хуннов, едва проснувшись, обнаружил боевые стяги Великого Цзинь воткнутыми прямо у порога его шатра, и в ужасе тут же запросил мира. Даже сам Чжу Кунь не смел будить его посреди ночи.
Вспылив от гнева, Сяо Цянь поднялся с ложа и, глядя на полог кровати с лицом человека, предвещающего бурю, бросил:
— В чём дело?
Линь Линь задрожала от тона Сяо Цяня:
— М-молодой господин, из Зала Сунъян передали… Его Величество подхватил простуду и велел вам навестить его.
Даже когда на жизнь Чжу Куня совершали покушение, никто не смел посреди ночи поднимать его, великого генерала!
Яростно взревев про себя, Сяо Цянь сдержал кипевший внутри гнев, поднялся, наскоро привёл себя в порядок и вместе с Линь Линь вышел за ворота дворца.
Снаружи их ждали два евнуха. Главный из евнухов, задрав нос и высоко держа фонарь, шёл впереди, отпуская поучения тонким, пронзительным голосом:
— Госпожа, Его Величество ещё совсем ребёнок, вы должны были проявить больше уступчивости. В те дни Его Величество был неправ, но вам ни в коем случае не следовало перечить императору, всё же стоит сохранять лицо перед владыкой целой страны…
— Тц.
Остаток слов оборвала холодная усмешка Сяо Цяня.
Старый евнух внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок, и тут же захлопнул рот, умолкнув.
Сяо Цянь остановился, кивком подозвал стоявших в карауле у дворцового прохода стражников, указал пальцем на старого евнуха и бесстрастно произнес:
— Ничтожный евнух посмел хулить нынешнего Сына Неба. Забить до смерти палками.
Присутствующие опешили.
— Не поняли приказа? — ледяной взгляд Сяо Цяня впился в стражников, а в зрачках на мгновение мелькнула жуткая жажда крови.
Стражники вздрогнули от неожиданности, подскочили к евнуху и скрутили его.
После секундного оцепенения старый евнух отчаянно забился и завизжал:
— Императрица, вы не смеете так поступать со мной! Я человек императора! Вы расшатываете устои государства, сводите личные счёты! Я хочу видеть императора! Я хочу виде… м-м-м…
Заткнув рот евнуху куском сорванного с собственного рукава материала, Сяо Цянь нахмурился ещё суровее, исполнившись холодной жестокости:
— Священные покои императорского двора — разве место для криков? Бейте прямо здесь, я буду смотреть, и не уйду, пока его не забьют до смерти.
От этих пропитанных убийственным холодом слов у всех по спине пробежали мурашки.
Видя такое дело, стражники не смели медлить: раздобыв палки, они прямо посреди дворцового коридора принялись избивать евнуха.
Сначала старый евнух отчаянно сопротивлялся, но разве мог он тягаться с дюжими охранниками? Вскоре он уже мог лишь хрипло всхлипывать от ударов, вытягивая руки в сторону Сяо Цяня, оставляя на сером камне дворцовой дороги тёмно-красные следы крови.
Сяо Цянь оставался совершенно равнодушен, опустя глаза, он наблюдал, как те руки потеряли последние силы и, судорожно дёрнувшись пару раз, безвольно обвисли.
— Хватит, найдите где-нибудь место и закопайте его, — махнув рукой, равнодушно бросил Сяо Цянь.
Двое стражников, трясясь от страха, утащили тело.
С обеих сторон дворцового прохода ярко сияли полихромные фонари, заливая дорожку мягким лунным светом, по которому, шурша, ступали их шаги.
Младший евнух, дрожащий всем телом словно на ветру, нёс впереди фонарь, а Линь Линь семенила рядом с Сяо Цянем, опустив голову.
— Что, тоже испугалась? — Сяо Цянь бросил взгляд на девочку.
Линь Линь на мгновение замерла, но вдруг подняла голову. Ее глаза ярко сияли, раскрасневшееся личико излучало восторг:
— М-молодой господин! Вы только что были так величественны! Я ведь давно видела, что этот евнух Дин — та еще сволочь! Когда я только вошла во дворец, он тоже издевался надо мной, пытался заставить стать его наложницей, а когда я отказалась, меня сослали в Холодный дворец. Я своими глазами видела, как он забил до смерти многих ни в чем не повинных сестер…
— Вот как? — Сяо Цянь приподнял бровь. — А я-то думал, он просто переметнулся на сторону врага и предал родину, а он ещё и над слабыми измывался.
— П-предал родину?! — вскрикнула Линь Линь, испуганно зажав рот руками и широко распахнув глаза.
Сяо Цянь бросил взгляд на застывшую спину шедшего впереди евнуха и неторопливо произнес:
— Некоторые люди просто не способны разглядеть, кто их истинный кормилец. Вечно думают, что раз нашли покровителя покрупнее, то можно безнаказанно предавать и нарушать клятвы, совсем забывая о том, чтоблизкий начальник страшнее далёкого чиновника, и что их собственная жизнь зажата в чужих руках.
Линь Линь слушала его полупонимающе, но всё же сообразила, что речь идет о чём-то крайне серьёзном, и поспешила снова опустить голову, умолкнув.
А шедший впереди евнух обливался холодным потом, промочившим насквозь одежду на груди, едва не выронив фонарь из ослабевших рук.
Эх, только явился, а уже разобрался со шпионом и предателем ради мелкого императора. И как же теперь этот мальчишка должен отблагодарить великого генерала?
Шагая по дороге, Сяо Цянь погрузился в раздумья.
http://bllate.org/book/24961/2952331
Готово:
